Поэма конца

Завершив написанную на одном дыхании «Поэму Горы» 1 февраля 1924 года, в тот же день Цветаева приступила к созданию этой поэмы. Работа над ней длилась пять месяцев, без перерыва на написание других стихов^[8][3]. Поэма была завершена 8 июня^[9].

В основу сюжета «Поэмы конца», как и предыдущей, лёг роман поэтессы с Константином Родзевичем, длившийся три месяца и к моменту написания поэмы завершённый. В письме Александру Бахраху ⁠Цветаева говорила, что рассталась с Родзевичем «любя и любимая, в полный разгар любви… Разбив его и свою жизнь». Причину расставания она объяснила так: «…Потому что, любя, захотел всего: жизни: простой совместной жизни, то, о чём никогда не „догадывался“ никто из меня любивших. — Будь моей. — И моё: — увы!»^[8][10].

Первая зарубежная публикация состоялась в 1926 году в альманахе «Ковчег» (Прага)^[11][12]. В СССР вышла впервые в составе сборника поэзии Цветаевой «Избранное» в 1961 году (тираж книги — 25 тыс. экземпляров)^[8].

В поэме воспроизводится ситуация последней встречи влюблённых, их последней прогулки и расставания. Цветаева показывает момент разрыва двух сердец: страх, боль, гаснущую надежду, предчувствие опустошённости^[13]:

Сверхбессмысленнейшее слово:

Рас — стаёмся. — Одна из ста?

Просто слово в четыре слога,

За которыми пустота.

В плане поэмы Цветаева зафиксировала этапы последней прогулки героев^[14]:

1) Встреча у фонаря; 2) Кафе. Окно в пустоту; 3) Путь набережной: Мост (в бесконечность); 4) Последние улицы; 5) Другой фонарь…; 6) Гора (изгородь); 7) Последний жест.

Лирический (внутренний) сюжет представляет собой подробный психологический анализ этого свидания, переживание «конца». Он разворачивается по спирали: от предложения героиней разрыва к осознанию его бессмысленности, а затем возвращается к стремлению расстаться и неприятию жизни, в которой поэту места нет^[15].

Варианты названия, впоследствии отвергнутые Цветаевой: «Поэма Расставания», «Поэма Последнего Раза». Как утверждает исследователь Ольга Скрипова, окончательный вариант названия был выбран благодаря своей многозначности (конец любви, жизни, всего мира) и метафоричности^[15].

Мотив конца в поэме является сквозным и сюжетообразующим. Он отображён и в поэтике, которую Ольга Скрипова называет «поэтикой предельности»: рваный синтаксис, передающий эмоциональное состояние героини (предельный накал страстей), изобилие гипербол, антитез, подчёркивающих остроту конфликта, и др. Скрипова обращает внимание на повторяющееся в первой главе слово «преувеличенно», смысл которого неожиданно переворачивается. Вначале с помощью этого слова героиня выражает фальшь, которую она чувствует в поведении героя, ощущение дисгармонии^[15]:

Преувеличенно-плавен / Шляпы взлёт…

Преувеличенно низок / Был поклон…

Преувеличенно-нуден / Взвыл гудок…

Однако затем та же преувеличенность используется для выражения предельной по силе эмоции, максимального напряжения в предчувствии конца^[15]:

(Преувеличенность жизни

В смертный час) <…>

То, что вчера — по пояс,

Вдруг — до звёзд

(Преувеличенно, то есть

Во весь рост)

Мотив конца выражен и в слове «последний», повторяющемся на протяжении всей поэмы: «последний гвоздь», «последняя набережная», «последний мост», «последняя мостовина», «в последний раз» и др.

Кроме того, в поэме звучит мотив судьбы, противоборство лирической героини с роком, а также мотив выбора между жизнью и смертью. С последним связаны образы набережной как пограничного пространства между жизнью и смертью, и моста, воспринимаемого как мост через Лету.

Библейские образы в поэме, как и мифологические, связаны с мотивом конца. Они позволяют предельно расширить временные границы конфликта, показать его как вечный^[15]. Томас Венцлова сопоставлял «Поэму Горы» и «Поэму конца» с Ветхим и Новым Заветом соответственно. В «Поэме Горы» есть отсылки к ветхозаветной истории грехопадения Адама и Евы и изгнания из рая, в «Поэме конца», по выражению самой Цветаевой, символически отражён «крестный путь» к Голгофе^[4].

Сергей Кормилов подчёркивает, что своеобразие поэмы — в лирическом конфликте, запечатлённом автором. Причина конфликта не в том, что героиню отвергли или её собственная любовь прошла, она в несовпадении свойств и масштаба любви героя и героини. Его любовь — в горизонтальном пространстве земного, житейского мира, её чувство сбрасывает земные оковы и устремляется из быта в бытие. Именно поэтому их встреча так кратковременна^[13] Из-за непомерности чувств такая любовь стремится к разрыву. В мысленном споре с героем, для которого любовь — это связь, совместная жизнь, возникает образ любви как натянутого лука, рифмующегося в сознании героини с разлукой^[15]. Героиня страдает из-за того, что её божественная любовь побеждена^[13]:

Безбожно! Бесчеловечно!

Бросать, как вещь,

Меня, ни единой вещи

Не чтившей в сём

Вещественном мире дутом!

Текст поэмы, особенно в первой части, выстраивается как диалог: героя и героини, его слов и её мыслей, внутренний диалог героини с самой собой. В этом непрерывном диалоге также выражается драматический конфликт. Однако в поэме возникает и другой, внутренний конфликт: её волевое решение расстаться с героем сталкивается с её же инстинктивным стремлением сблизиться с ним, побыть вместе ещё немного^[15].

В итоге разлука с возлюбленным становится для героини трагедией разрыва с жизнью, а конфликт разного с ним понимания любви вырастает до конфликта поэта и мира. Цветаева создаёт образ жизни как гетто (еврейского квартала), потому что «В сём христианнейшем из миров / Поэты — жиды!»^[15]. По словам Торы Лане, в этой поэме горе лирической героини становится её восстанием против конца^[3].

С «Поэмы Горы» и «Поэмы конца» начинается формирование языка лирики «поздней» Цветаевой. Его характерные черты: парцелляции, рвущие на части не только предложения, но и слова, эллипсисы, неровная метрика, анжамбеманы, курсивы и ударения, используемые для смысловых и ритмических акцентов соответственно. Игру с ритмом в поэмах и поздней лирике Цветаевой исследователи связывают с влиянием поэзии Владимира Маяковского. Кроме того, в этих поэмах Цветаева начинает гораздо более активно использовать звукопись^[15][8].

Борис Пастернак в письме Цветаевой от 25 марта 1926 года писал о «Поэме конца»^[16]:

С каким волнением её читаешь! Точно в трагедии играешь. Каждый вздох, каждый нюанс подсказан… Какой ты большой, дьявольски большой артист, Марина!

В другом его письме, написанном летом того же года, даётся более полная характеристика поэмы. Главным образом Пастернак подчёркивает в ней сильное лирическое начало^[13]:

Поэма Конца — свой, лирически замкнутый, до последней степени утверждённый мир. <…> И художественные достоинства вещи, и даже больше, род лирики, к которому можно отнести произведенье, в Поэме Конца воспринимаются в виде психологической характеристики героини.

• 2019 — «Поэма конца» — первый спектакль (танцевально-пластический перформанс) «Театра Земли» на сцене Александринского театра. Режиссёр, хореограф, саунд-дизайнер — Виталий Ким^[17][18].
• 2019 — «Поэма Конца» (Марина Цветаева) — спектакль режиссёра Марины Перелешиной^[19].