Моим стихам, написанным так рано…

Стихотворение написано 13 (26) мая 1913 года в Коктебеле^[2], в «последний безоблачный период» её жизни, когда М. И. Цветаева была окружена любовью и пониманием^[3]. Стихотворение открывало её третий сборник «Юношеские стихи» (1913―1915), который не был опубликован^[1].

Впервые стихотворение опубликовано в 1956 году во втором сборнике альманаха «Литературная Москва» (стр. 715)^[4]. В 1931 году, заполняя анкету для пятого номера парижского журнала «Числа», в ответ на вопрос: «Что Вы думаете о своём творчестве?» Цветаева процитировала его последнюю строфу (стр. 288)^[1].

С этим стихотворением связывают самоопределение М. И. Цветаевой как поэта. В нём она впервые называет себя поэтом и выделяет изо всей лирики свои стихи, характеризует свой поэтический опыт^[5].

Это лирическое стихотворение, имеющее жанровые черты элегии и послания^[6].

По словам исследователя Т. Н. Ворониной, М. И. Цветаева в стихотворении осмысляет свои стихи «через передачу их фактурных^[7] свойств», то есть стиля, лексического строя и пр. Исследователь выделяет в тексте скрытое противопоставление «моих стихов» — «другим стихам». При этом «мои» характеризуются так^[5]:

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет,

Ворвавшимся, как маленькие черти,

В святилище, где сон и фимиам…

«Святилище» здесь символизирует искусство как храм, который объединяет классическую, академическую поэзию с её стройной гармонией и упорядоченностью («где сон и фимиам») и лирику неклассическую, авангардную. Т. Н. Воронина считает, что М. И. Цветаева в своей поэтике объединяет структуру (синтаксис, строфику, ритм и рифму) классической поэзии и фактуру авангардной. Её поэтическому языку свойственна языковая игра (поэтому стихи врываются «как маленькие черти») и расщепление (брызги, искры)^[5].

В. А. Колотаев выделяет в стихотворении три темы: рождение поэта, рождение искусства и отношение других к этому искусству. Он трактует лирический сюжет стихотворения как превращение обычной девочки-подростка в поэта. Причём «святилище» он считает символом до-поэтической, спокойной, чистой и безмятежной жизни девочки. Стихи проникают в святилище и разрушают его покой. Стихи — явление стихийное, они имеют природу хаоса, поэтому уподобляются брызгам, чертям и искрам. В первых двух строфах, по мнению исследователя, создаётся образ явления стихов героине до их переложения на бумагу. Это некая стихия, являющаяся из вечности и ещё не принадлежащая конкретному автору. Написанные стихи, о которых говорится в третьей строфе, уже принадлежат автору, но, несмотря на троекратно повторённую фразу «моим стихам», авторство относительно, потому что рождение поэта и искусства происходит не по его воле (оно стихийно или направляемо высшей силой)^[8].

В последней строфе раскрывается третья тема — отношение людей к искусству:

Разбросанным в пыли по магазинам,

Где их никто не брал и не берёт,

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черёд.

Стихи, устремлённые ввысь (брызги из фонтана, искры из ракет), противопоставлены горизонтальным полкам магазинов^[6]. Магазины трактуются как пространство бездуховности и потребления, в котором нет ценителей стихов (проявлений высшего, духовного порядка). Однако героиня уверена, что в будущем её стихи будут оценены по достоинству. Сравнение стихов с вином В. А. Колотаев понимает как указание на дионисийскую природу творчества героини. Христианская ассоциация с вином, которое в ритуале Причастия символизирует кровь Христа, связывает образ стихов с мотивом бессмертия^[8].

По словам И. А. Зражевской, М. Цветаева воспринимает свои стихи как «многогранное, постоянно раскрывающееся наследие»: «Оно ещё недоступно и непонятно, но только потому, что нужное время не пришло, как в случае „драгоценных вин“»^[9].

Стихотворение написано разностопным ямбом: в каждой строфе пятистопные три стиха завершаются одним трёхстопным^[6]. Рифмовка перекрёстная с чередованием женских и мужских окончаний.

На основе анализа звуковой структуры стихотворения Т. Н. Воронина приходит к выводу, что с помощью аллитерации (стыка сонорных р и н и шумных глухих согласных ст, т, п, ф, к) М. И. Цветаева создаёт эффект взрывающегося, напористого движения, тогда как ассонанс (повтор гласных иа, а), напротив, заземляет, ассоциируется со спокойствием и основательностью^[5].

1973 — сюита Д. Д. Шостакович «Шесть стихотворений Марины Цветаевой», его первая часть — романс «Мои стихи» на текст стихотворения «Моим стихам, написанным так рано…»^[10][11]