Флейта-позвоночник

Поэма состоит из пролога и трёх частей, каждая из которых имеет кольцевую композицию (открывается и завершается одинаковой строфой, несколькими строками или образами). Мотивы праздника, смерти и творчества в прологе и финале замыкают в кольцо и композицию всего произведения. Такая композиция оформляет идею вечной, бесконечной и безысходной любви^[5].

Основа повествования в поэме — монолог лирического героя. Сюжет движется потоком его сознания и выстраивается как цепь метафор-ассоциаций. Лирическое переживание в поэме вырастает до образа-символа. Составляющие сюжет «события» по большей части происходят в сознании героя, и они могут относиться как к текущему моменту («Думаю./ Мысли, крови сгустки, / больные и запёкшиеся, лезут из черепа»), так и к прошлому («Вот я богохулил. / Орал, что бога нет…») или будущему («Я сегодня буду играть на флейте./ На собственном позвоночнике»)^[6].

Событийная канва произведения очень лаконична. В первой части поэмы герой в реально мыслимом настоящем времени ходит по улицам Невского проспекта: «Вёрсты улиц взмахами шагов мну…». Во второй части он переносится мысленно в воображаемое будущее, следуя за любимой через пространство и время, по разным странам и континентам^[6]:

Может быть, от дней этих

жутких, как штыков острия,

когда столетия выбелят бороду

останемся только

ты

и я

бросающийся за тобой от города к городу.

В третьей части герой мысленно возвращается к событиям сегодняшнего дня, случившимся перед его появлением на Невском: он вошёл в дом Лили и её мужа и «почувствовал — в доме неладно». Событийный ряд заканчивается на том, что герой, оставив любимую её мужу, покидает их и выплёскивает боль в стихах^[6].

В развитии лирического сюжета событийный ряд играет небольшую роль, главное здесь — ряд переживаний и вызванных ими ассоциаций. В первой части состояние героя выражается метафорой «ад души». Бога он называет «небесным Гофманом», выдумавшим любимую ему в наказание. Герой страдает не только из-за ревности, но и от непонимания и одиночества, осознавая, что любимая и её муж принадлежат другому миру, миру быта. Здесь появляются символические образы изгнания дьявола от её с мужем ложа («Если вдруг подкрасться к двери спаленной, / перекрестить над вами стёганье одеялово, / знаю — / запахнет шерстью паленной, / и серой издымится мясо дьявола») и поэта — «сумасшедшего ювелира», который «в строчки выгранивал» свою боль и ревность^[6].

Во второй части поэмы возникают ассоциации с разными странами, в которых герой находит свою любимую: туманы Лондона, пустыни — львы — пыль Сахары, тореадор — бык (Испания), мост и Сена (Франция), рысаки — Стрелка — Сокольники (Россия). Исторические ассоциации, связанные с судьбой Наполеона («Короной кончу? / Святой Еленой?»), возникают у героя, когда он думает о вероятности добиться взаимности в любви. Утрата любви ассоциативно связана с холодом и смертью: «…твой каждый мускул / как в рупор трубит: / умерла, умерла, умерла!», «Ямами двух могил / вырылись на твоём лице глаза»^[6].

Литературовед Любовь Спесивцева отмечает, что конфликт поэмы выходит не только за рамки времени и пространства реальных событий, но и за рамки личного переживания, становится вневременным и общечеловеческим^[6]. Не случайно открывается поэма тостом «За всех вас, / которые нравились или нравятся», а завершается образом распятого Христа. При этом пролог и финал объединены мотивом творчества: тост поднимается не вином, а стихами, а герой, уподобленный Христу, «гвоздями слов / прибит к бумаге». Поэма трактовалась исследователями и как произведение о несчастной любви и как поэма о создании поэмы^[5]. По мнению Н. А. Петровой, «разрешение конфликта переносится из жизненной сферы в сферу творчества»^[7].