Стихи к Блоку

М. И. Цветаева не была лично знакома с А. А. Блоком, однако преклонялась перед ним всю жизнь, считая его воплощённым «духом» и «сплошной совестью». В 1920 году она присутствовала на двух его выступлениях в Москве ― 9 мая (в Политехническом музее) и 14 мая (во Дворце Искусств). В феврале 1923 года она писала Б. Л. Пастернаку, что перед выступлением в московском Политехническом музее в какой-то момент в толпе она оказалась совсем близко к поэту, и всё же не отдала ему лично посвящённые ему стихи, а передала через дочь накануне его отъезда («сама легкомысленно наколдовала: „и руками не потянусь“»)^[1][2][3].

Цикл «Стихи к Блоку» создавался с 15 апреля 1916 года по 2 декабря 1921 года^[4]. Первые восемь стихотворений написаны в апреле-мае 1916 года^[5]. В 1920 году после выступления А. А. Блока, на котором М. И. Цветаева впервые его увидела, она написала «Как слабый луч сквозь тёмный морок адов…». Остальные стихотворения цикла созданы в 1921 году^[6].

Четыре стихотворения цикла («Вот он ― гляди ― уставший от чужбин…», «Други его ― не тревожьте его!..», «А над равниной…», «Не проломанное ребро…») написаны на девятый день после смерти А. А. Блока. В те же дни М. И. Цветаева писала А. А. Ахматовой^[1]:

Удивительно не то, что он умер, а то, что он жил. Мало земных примет, мало платья. Он как-то сразу стал ликом, заживо-посмертным (в нашей любви). Ничего не оборвалось ― отделилось. Весь он такое явное торжество духа, такой воочию ― дух, что удивительно, как жизнь вообще ― допустила.

Смерть Блока я чувствую как Вознесение.

Человеческую боль свою глотаю. Для него она кончена, не будем и мы думать о ней (отождествлять его с ней). Не хочу его в гробу, хочу его в зорях.

Отдельные стихотворения цикла под заголовком «Из стихов к Блоку» вошли в первый номер литературно-художественного альманаха «Пересвет» (М., 1921). Полностью цикл впервые опубликован в 1922 году в Берлине в сборнике «Стихи к Блоку»^[2].

Цикл существует в нескольких редакциях. Самая полная из них представлена в сборнике «Стихи к Блоку», состоящем из трёх разделов: первый составляют стихотворения 1916—1920 годов, второй и третий — стихотворения 1921 года. В первом выпуске сборника «Вёрсты» (1922) цикл состоит из стихов 1916 года^[7]. По мнению С. Н. Бройтмана, цикл 1916 года является «художественно целостным организмом»^[6].

Т. С. Круглова находит в большинстве стихотворений цикла жанровые признаки послания и оды, а в некоторых (в тех, где поэтесса оплакивает мыслимую или реальную смерть поэта) — черты эпитафии и плача^[8].

Лирическая героиня цикла описывается как «кроткая, самоотречённая и усмирившая гордыню. Всё, что в ней есть лучшего, доверчиво и беззащитно распахнуто». Она славит любимого поэта издалека, не надеясь на ответное чувство и не стремясь даже быть услышанной^[3].

По словам А. А. Саакянц, в 1916 году М. И. Цветаева видит Блока как неземное, бесплотное существо, символ добра и света, «святого праведника», ангела, случайно слетевшего на землю. Для неё он «нежный призрак», «рыцарь без укоризны», «вседержитель души». А. А. Блок в своих произведениях дал основания для создания такого мифа о нём («Я вам поведал неземное…»), однако его лирический герой предстаёт и в других ипостасях, но М. И. Цветаева выбирает для своего мифа именно те, которые близки её романтическому мировосприятию. Он принёс людям свет, но они его не узнали и погубили:

Думали — человек!

И умереть заставили.

Умер теперь. Навек. —

Плачьте о мёртвом ангеле!

Так в 1916 году, когда А .А. Блок был жив, в её стихах появляется мотив смерти поэта, погубленного людьми и жизнью, задохнувшегося в «страшном мире». Последнее (восьмое) стихотворение 1916 года завершается строками: «…И сладкий жар, и такое на всём сиянье, / И имя твоё, звучащее словно: Ангел»^[3][5].

М. И. Цветаева в этом цикле глубоко проникает в поэтический мир А. А. Блока, использует мотивы и ситуации его произведений, перенося их на своего героя. Так, мотивы «Снежной маски»: стихия, метель, снег — становятся частью образа Блока: «снеговой певец», «снежный лебедь» и пр.^[6] Цикл содержит и цитаты из лирики А. А. Блока, в том числе и буквальные^[8].

В стихах 1920—1921 годов образ поэта постепенно преображается: он становится символом России и своей эпохи, голосом и совестью своего времени. Он предстаёт как грандиозная фигура, одновременно светлая и трагическая^[3].

В четырёх стихотворениях, написанных в августе 1921 года после смерти А. А. Блока, он снова предстаёт неземным («Царство моё не от мира сего») и одиноким:

Вот он — гляди — превыше облаков

Вождь без полков!

Вот он — гляди — меж вещих лебедей

Друг без друзей!

Он певец, который выбрал чистый и жертвенный путь: отдал другим всю свою огромную душу и погиб. По сравнению со стихами 1916 года, образ поэта здесь более сложный и трагический (носитель бессонной совести, всевидец, Орфей)^[3].

В трёх стихотворениях, написанных в ноябре-декабре 1921 года, возникает такой образ-мечта: Блок снова где-то родился на земле и лежит в колыбели; младенца нужно спасти и беречь от гибели. Также появляется образ поэта, лежащего в гробу, с печатью невыносимой усталости на лице:

Огромную впалость

Висков твоих — вижу опять.

Такую усталость —

Её и трубой не поднять!

М. И. Цветаева говорит о смерти А. А. Блока как о безмерной потере для всей страны: «Не свой любовный произвол / Пою — своей отчизны рану». Она считала Блока «явлением, вышедшим за пределы литературы», олицетворением России, несущем в себе и её красоту, и её боль. Для неё он был единственным поэтом, равным в своём величии А. С. Пушкину^[3].