Облако в штанах

Владимир Маяковский начал работать над поэмой в первой половине 1914 года, о чём он свидетельствует в автобиографии «Я сам»: «Начало 14-го года. Чувствую мастерство. Могу овладеть темой. Вплотную. Ставлю вопрос о теме. О революционной. Думаю над „Облаком в штанах“». По свидетельству друзей Маяковского, на написание первой главы поэмы поэта вдохновил романтический эпизод во время поездки футуристов по России. В Одессе, где они выступали с 16 по 19 января 1914 года, поэт познакомился с красавицей, молодой художницей и скульптором Марией Денисовой, в которую влюбился. Несмотря на симпатию к поэту, девушка отказалась вступать с ним в близкие отношения^[3]. Работа над поэмой была завершена в июле 1915 года в Куоккале (ныне — Репино под Санкт-Петербургом)^[4][5].

Изначально она называлась «Тринадцатый апостол», но, по требованию царской цензуры, название было изменено поэтом на «Облако в штанах». Отрывки из пролога и 4-й части произведения были опубликованы в сборнике «Стрелец» ещё в феврале 1915 года. Несколько строф из 2-й и 3-й частей автор цитировал в своей статье «О разных Маяковских», опубликованной в «Журнале журналов» в августе 1915 года. В обоих случаях поэма была названа Владимиром Маяковским «трагедией». После, в отдельном издании он дал ей подзаголовок «тетраптих», указав на то, что композиционно она состоит из четырёх частей^[4].

Первое издание поэмы, с огромным количеством цензурных купюр, было выпущено Осипом Бриком в сентябре 1915 года. В 1916 году она была перепечатана издательством «Парус» в сборнике «Простое как мычание» также со значительным числом цензурных изъятий. После Февральской революции в России журнал «Новый сатирикон» в марте 1917 года опубликовал не пропущенные ранее цензурой отрывки поэмы под заглавием автора «Восстанавливаю»^[4].

Впервые полностью поэма «Облако в штанах» была издана в начале 1918 года в Москве издательством «АСИС» («Ассоциация социалистического искусства»)^[4].

Поэма состоит из четырёх частей. В предисловии к первому полному изданию поэмы в 1918 году Владимир Маяковский написал:

«Облако в штанах» (первое имя «Тринадцатый апостол» зачеркнуто цензурой. Не восстанавливаю. Свыкся) считаю катехизисом сегодняшнего искусства; «Долой вашу любовь, долой ваше искусство», долой ваш строй, долой вашу религию» — четыре крика четырёх частей^[4].

Такая композиция отражает бунтарский дух поэмы^[6].

Здесь «ваша любовь» — любовь продажная, брак по расчёту; «ваше искусство» — далёкое от людей из народа; «ваш строй» — капитализм, который уродует человека^[2].

Поэма имеет маленькое вступление.

Исследователь Ксения Муратова отмечает метафорическую насыщенность произведения^[2]:

...В ней чуть ли не каждая строка метафорична. Примером материализованной метафоры может служить «пожар сердца» поэта, который тушат пожарные, или «больные нервы», что «мечутся отчаянной чечёткой», заставляя рухнуть штукатурку в нижнем этаже.

Муратова утверждает, что Маяковский создаёт лирику нового типа. В его поэме личная трагедия любви расширяется до трагедии обездоленных масс, угнетаемых богачами, а тема любви сплетается с темой современного строя, Первой мировой войны и предчувствием революции. Социальный смысл в поэме раскрывается с помощью поэтических образов: чёрная ночь сравнивается с провокатором Азефом; закат — с марсельезой, а облака — со стачкой рабочих. Поэт расширяет границы пространства и времени далеко за пределы истории любви, которая легла в основу поэмы^[2].

Лирический герой поэмы — человек, ощутивший безмерность человеческих страданий, чувствует общность с народными массами, которые были обездолены капиталистами. Также он видит себя как «тринадцатого апостола»: отринув старый мир, он становится предвестником революционных событий. Подобно Данко (герою рассказа Горького «Старуха Изергиль»), он готов нести свою душу как знамя революционной борьбы^[2]:

вам я

душу вытащу,

растопчу,

чтоб большая! —

и окровавленную дам, как знамя.

Также Маяковский говорит в поэме о необходимости нового поэтического языка, новой образности, отвечающей духу времени: «улица корчится безъязыкая», и поэт хочет стать её голосом, выразить устремления народных масс^[2]. По словам Светланы Казаковой, поэт в этом произведении «создаёт новаторский язык, совершает революцию в метрике, вводит множество неологизмов»^[6].

Исследователь Сергей Бавин писал^[7]:

В «Облаке…» видна одна из главных особенностей мышления Маяковского: способность к мощным ассоциативным стяжениям весьма далёких друг от друга тем, образов, сюжетов. Что общего между Северянином, Бисмарком и «тушами лабазников»? Какое отношение они имеют к страдающему отвергнутому любовнику?..

Большинство критиков, близких к кругу футуристов, отозвалось о поэме восторженно. Виктор Шкловский оценил её как появление «новой красоты». Осип Брик, первый издатель произведения, написал рецензию «Хлеба!», в которой противопоставил «приторно сладкой» поэзии символистов, акмеистов и пр. эту поэму Маяковского как «хлеб» подлинной лирики. Также хвалебные отзывы написали Григорий Винокур, Николай Асеев, Виктор Ховин^[6].

В стане футуристов звучали и неодобрительные отзывы. Например, будущий лидер имажинистов Вадим Шершеневич упрекнул автора в недостатке вкуса, Алексей Кручёных — в сентиментальности, многословии и недостатке образования^[6].

Поэма поразила не только футуристов. Так, акмеист Георгий Иванов назвал её яркой и интересной, «несмотря на грубость, сомнительный вкус и ляпсусы». Максима Горького впечатлил разговор лирического героя с Богом, которому «здорово влетело» от поэта⁠. Художник Илья Репин не любил футуристов, однако, услышав поэму в авторском прочтении, так восхитился, что предложил Маяковскому написать его портрет^[6][8][9].

• Маяковский В. В. Полное собрание сочинений: В 13 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Художественная литература, 1955—1961.
• Маяковский В. В. Полное собрание сочинений: В 13 т. / Т.1. [Стихотворения, трагедия, поэмы и статьи 1912—1917 годов] / Подгот. текста и примеч. В. А. Катаняна; Ред. З. Паперный. — М.: Художественная литература, 1955. — 464 с.