Семь холмов — как семь колоколов!..

Стихотворение написано 8 июля 1916 года^[1].

Впервые опубликовано в 1917 году в первом номере журнала «Северные записки» в составе цикла «Стихи о Москве» (первая редакция цикла включала семь стихотворений). В окончательной редакции, включающей девять стихотворений, цикл напечатан в 1922 году в сборнике «Вёрсты» (выпуск 1)^[2].

Исследователи отмечают, что число семь М. И. Цветаева наделяла символическим смыслом. Стихотворение занимает в цикле седьмое место. Основной образ в нём — город, по легенде расположенный на семи холмах, что для поэта символизирует «нерукотворность» города, созданного по воле Бога. Холмы по форме напоминают колокола, на которых построены «сорок сороков» церквей с колокольнями. В итоге образуется «перевёрнутый» образ города, в котором колокольни воздвигнуты на колоколах^[3][4].

Москва в дореволюционном творчестве М. И. Цветаевой — город-храм, православная святыня, «средоточие духовности и нравственности всей земли русской»^[5]. Образ «сорока сороков» церквей — центральный в стихотворении и во всём цикле^[6]:

Семь холмов — как семь колоколов,

На семи колоколах — колокольни.

Всех счётом — сорок сороков.

Колокольное семихолмие!

Москва для лирической героини — не только сердце России, но и её родная земля, а потому она видит этот город местом своего рождения и смерти^[6].

Мотив колокольного звона в цикле «Стихи о Москве» встречается часто, в разнообразных вариациях и сохраняет смысл сакральности. В лирике М. И. Цветаевой он часто связывается с явлением в мир человеческой души, в частности, с её собственным рождением^[7]. Также колокольный звон рассматривается как символ родины, России^[8].

Образ Москвы как «колокольного семихолмия», города церквей и колоколов, связан в стихотворении с темой рождения лирической героини («В колокольный я, во червонный^[9] день / Иоанна родилась Богослова») и в то же время с темой её ухода из жизни («Поп, крепче позаткни мне рот / Колокольной землёй московскою!»). Таким образом героиня подчёркивает, что она неотделима от Москвы. Образ Москвы не связан с конкретным временем, он вневременный, вечный. Множество святых мест делают город неуязвимым^[10]. «Колокольная земля» — это образ земли, пропитанной звоном, словно смешанной с синевой неба^[8], а также образ холма-колокола.

В образе города сочетаются картины благочестия и церковного праздника, с которыми связано появление героини на свет, и «московского сброда», провожающего героиню в последний путь. В последнем исследователи усматривают проявление бунтарского духа героини М. И. Цветаевой. Её душа слишком всеобъемлюща, она не может принимать только святое и чистое, она открыта всему, готова полюбить всё и всех: монашек, знахарку, московский сброд. Такие же черты бунтарства и душевной щедрости («Москва! Какой огромный странноприимный дом!») она видит и в Москве. Город становится отражением её души и сущности.

Стихотворение написано тактовиком с разным количеством ударных слогов (иктов). Такой размер восходит к народной поэзии и соответствует образу древнего русского города и простого люда, частью которого видит себя героиня. Рифмовка перекрёстная, с чередованием мужских, женских и дактилических окончаний (дактилическими клаузулами завершается каждая строфа).

В стихотворении используются такие фигуры и тропы:

• сравнение: как семь колоколов;
• метафора: колокольное семихолмие, дом — пряник, монашки потекут к обедне;
• эпитет: колокольный… червонный день, церковки златоголовые, жаркий сон, колокольной землёй;
• фразеологизм: сорок сороков (очень много; буквально — 1600);
• риторическое обращение: Поп, крепче позаткни мне рот…;
• инверсия: «В колокольный я, во червонный день / Иоанна родилась Богослова» и др.;
• лексический повтор: И любила же, любила же…; колоколов… колоколах / Колокольни… / Колокольное (в последнем повторе однокоренных слов также есть звукопись — сочетание звуков, подобное колокольному перезвону, которое подхватывается первым словом следующей строфы).