Сергею Есенину

Стихотворение было написано в 1926 году. Впервые опубликовано 16 апреля 1926 года в тифлисской газете «Заря Востока» (№ 1152). В том же месяце оно вышло отдельным изданием (Сергею Есенину. Тифлис: Заккнига, 1926, 15 стр.)^[1][2].

Поводом к написанию стихотворения стала публикация предсмертного стихотворения С. А. Есенина «До свиданья, друг мой, до свиданья…» 29 декабря 1925 года. По мнению В. В. Маяковского, это стихотворение могло подтолкнуть к самоубийству многих «колеблющихся», поэтому поэт решил «бороться стихом» с разрушительной силой последнего есенинского произведения. Также он сообщает: «…Поэтам СССР был дан социальный заказ написать стихи об Есенине». Стихотворение «Сергею Есенину» стало и выполнением этого «социального заказа», и сатирическим ниспровержением плохого его выполнения или нелепых, с точки зрения В. В. Маяковского, попыток почтить память поэта («По-моему, 99 % написанного об Есенине просто чушь или вредная чушь»)^[3].

В статье «Как делать стихи?» В. В. Маяковский подробно описывает работу над стихотворением, начиная с постановки творческой задачи до подбора ритма, рифм и отдельных слов. Свою задачу он сформулировал так:

…Обдуманно парализовать действие последних есенинских стихов, сделать есенинский конец неинтересным, выставить вместо лёгкой красивости смерти другую красоту, так как все силы нужны рабочему человечеству для начатой революции… чтобы мы славили радость жизни, веселье труднейшего марша в коммунизм^[3].

Около трёх месяцев шла работа над стихотворением, и 25 марта 1926 года поэт сдал рукопись в издательство «Заккнига»^[1].

В. В. Маяковский считал это стихотворение «наиболее действенным» из написанного им в первую половину 1926 года:

Для него не пришлось искать ни журнала, ни издателя,— его переписывали до печати; его тайком вытащили и напечатали в провинциальной газете, чтения его требует сама аудитория, во время чтения слышны летающие мухи, после чтения люди жмут лапы, в кулуарах бесятся и восхваляют, в день выхода появилась рецензия одновременно из ругни и комплиментов^[3].

Стихотворение вызвало полярные отклики. Н. И. Шубникова-Гусева приводит следующие высказывания рецензентов: «Великолепное „Есенину“, резко осуждающее самоубийство…», «Оно достойно Есенина и достойно Маяковского», «большое впечатление силы и бодрости», «гнусное стихотворение на смерть Есенина», «хулиганский некролог». Через четыре года самоубийство В. В. Маяковского вновь привлекло внимание к стихотворению^[4].

В. В. Маяковский считал, что последние строки предсмертного стихотворения С. А. Есенина: «В этой жизни умирать не ново, / Но и жить, конечно, не новей» сделали смерть поэта «литературным фактом», на который требовался незамедлительный ответ. Стихотворение «Сергею Есенину» написано как ответ на эти строки^[4].

Хотя В. В. Маяковский и С. А. Есенин во многом расходились во взглядах на искусство, оба они интересовались творчеством друг друга, каждый из них признавал в оппоненте большого поэта. В стихотворении «Сергею Есенину» звучит восхищение его поэтическим даром («Вы ж / такое / загибать умели, / что другой / на свете / не умел»). Долгую и кропотливую работу над стихотворением Н. И. Шубникова-Гусева объясняет стремлением создать стихотворение, достойное есенинского дара^[4].

В. В. Маяковского возмущало, что многие знавшие поэта современники после смерти называли его «Серёжа»^[3]. В стихотворении он обращается к нему уважительно — на Вы или по фамилии — как к поэту. Он выражает свои чувства по поводу его гибели: горе («В горле / горе комом»), недоумение («Почему? / Зачем? / Недоуменье смяло»), осознаёт сложность и непостижимость причин его ухода из жизни. Кроме того, лирический герой наблюдает общественный резонанс, вызванный смертью Есенина. Он протестует против пошлых посмертных восхвалений («несут / стихов заупокойный лом, / с прошлых / с похорон / не переделавши почти») и заунывных романсов, посвящённых поэту. Так, в стихотворении упоминается певец Л. В. Собинов («Ваше имя / в платочки рассоплено, / ваше слово / слюнявит Собинов…») и другие современники, выступавшие на концертах памяти С. А. Есенина^[4].

В хоре голосов, обсуждающих и осуждающих смерть поэта в стихотворении, звучат голоса пролетарских критиков («Дескать, / к вам приставить бы / кого из напосто̀в…»). Здесь речь идёт о т. н. напостовцах — критиков и писателей РАПП, объединившихся вокруг журнала «На посту», которые стремились подчинить классовой идеологии развитие литературного процесса в Советском Союзе. По мнению поэта, их мечты о перевоспитании Есенина свели бы его в могилу ещё раньше: «А по-моему, / осуществись / такая бредь, / на себя бы / раньше наложили руки. / Лучше уж / от водки умереть, / чем от скуки!»^[5].

Этим многочисленным и разным голосам, хвалящим или хулящим Есенина, В. В. Маяковский противопоставляет свой образ поэта, в котором отражено и его понимание всенародной значимости его творчества:

У народа,

     у языкотворца,

умер

   звонкий

       забулдыга подмастерье.

Признавая великую силу слова («Слово — / полководец / человечьей силы»), способность поэзии вдохновлять и вести за собой, В. В. Маяковский считает своим долгом противопоставить прощальному слову С. А. Есенина своё — жизнеутверждающее. Ответ на финальные строки есенинского стихотворения В. В. Маяковский помещает в финале своего посвящения:

В этой жизни

       помереть

            не трудно.

Сделать жизнь

        значительно трудней.

Р. О. Якобсон считал, что стихотворение о смерти С. А. Есенина было для автора попыткой отодвинуть от себя, «заговорить» тему самоубийства, ставшую для него навязчивой^[6][7].

Стихотворение написано разностопным хореем (от одной до шести стоп в стихе) с пиррихиями. Графическое оформление строк — лесенка. Рифмовка перекрёстная (по месту ударения в рифмующихся словах разнообразная).