Мы как мученики попадём в рай, а они просто сдохнут

18 октября 2018 года на заседании ежегодного международного форума «Валдай» в Сочи модератор дискуссии Фёдор Лукьянов задал вопрос Владимиру Путину о толковании его фразы «Зачем нам такой мир, если там не будет России?», прозвучавшей за семь месяцев до этого и касавшейся возможного ядерного противостояния. Путин ответил: «В нашей концепции применения ядерного оружия нет превентивного удара. <…> Но тогда агрессор всё равно должен знать, что возмездие неизбежно, что он будет уничтожен. А мы — жертвы агрессии, и мы как мученики попадём в рай, а они просто сдохнут, потому что даже раскаяться не успеют»^[1]. После этих слов в зале раздались смех и аплодисменты.

3 октября 2019 года на очередном заседании форума «Валдай» Лукьянов, напоминая об этом высказывании, задал Путину вопрос: «За этот год мы к раю ближе стали?», на который Путин ответил: «Мы все всегда одинаково близки к Господу, и он определит, где нам находиться после окончания нашего земного пути. Но ситуация лучше не стала, конечно. Она ухудшилась…»^[2][3].

27 октября 2022 года на заседании форума «Валдай» Фёдор Лукьянов снова напомнил Путину о данном высказывании, отметив нарастание ядерной угрозы и задав вопрос: «Очень многие немножко занервничали, вспомнив ваше высказывание здесь же, на нашем мероприятии, четыре года назад, что мы все в рай попадем. Мы не торопимся же, правда?». Путин промолчал, и это вызывало обеспокоенность модератора. Лукьянов сказал: «Вы задумались, это уже настораживает как-то». В ответ на это президент заявил: «Я специально задумался, чтобы вы насторожились. Эффект достигнут»^[4][5].

По оценке пресс-секретаря президента России Дмитрия Пескова, главный посыл фразы Путина заключался в «отсутствии у России планов наносить превентивный удар»^[6].

Православный публицист и педагог Андрей Рогозянский считает, что в данном высказывании Путина «религиозное, а на самом деле скорее квазирелигиозное обоснование используется в качестве риторической фигуры речи, без отнесения к теологическим аргументам, просто как синоним абсолютного императива». Рогозянский пишет: «Требуется подать международным контрагентам сигнал по поводу своей крайней решимости, готовности умереть за идею, и религиозные „рай“, „ад“, „вечная погибель“ идеально подходят для целей упомянутого политического манифестирования»^[7].

Религиозный и общественный деятель Андрей Кураев, комментируя высказывание Путина, провел историческую параллель: «Когда-то в Византии царствовал император Лев Мудрый, который тоже очень хотел, чтобы византийская церковь приняла догму о том, чтобы все солдаты, погибшие на поле боя, сразу попадали в рай». Однако константинопольский патриарх Николай Мистик и его епископы этого не сделали. Причина заключается в том, что в православии важно другое: «что человек сделал при жизни, а не то, какая у него будет смерть»^[8].

Кандидат филологических наук Евгений Цуканов считает, что высказывание Путина имело мощный медийный резонанс по причине своей особой эмоциональности и внешней провокативности. Исследователь называет фразу «сложным семиотическим конструктом», который требует очень пристального внимания и детального изучения средствами акторно-сетевой теории. Цуканов выделяет политические, исторические, религиозные, семейно-бытовые и возрастные плагины, в плоскости которых действует президент России и которые нужно учитывать при интерпретации^[9].

Польский художник Владимир Позняк в мае 2020 года провёл выставку с названием «Мы умрём, как животные, а они попадут в рай» (англ. We'll Just Die Like Animals and They Will go to Heaven), лейтмотивом к которой было высказывание Путина^[10].

На английский данную фразу переводили по-разному:

• Aggressors will be annihilated, we will go to heaven as martyrs;
• We will go to heaven as martyrs, and they will just drop dead';
• As martyrs, we will go to heaven and they will just croak^[11].
• We will go to heaven, and they will just die^[12];
• We would go to heaven as martyrs, and they would simply perish^[13].