Антракт

Изначально антракты возникали из-за необходимости закрывать занавес для смены декораций или костюмов: чтобы заполнить время и не прерывать драматическое действие, создать переход от одной атмосферы к другой или не дать публике заскучать. Перед закрытым занавесом действие могло продолжаться во время антракта, хотя и с участием только актёров без декораций, с минимальным количеством реквизита.

Антракт может служить переходом от одной части масштабной драмы к следующей, заполняя недостающие сюжетные звенья. Испанский Саинете часто выполнял аналогичную функцию.

В традиционном театре интермедии и интермеццо также заполняли паузы во время закрытого занавеса: балет, опера и драма имеют богатую традицию подобных музыкальных интерлюдий. Буквальное значение немецкого слова нем. Verwandlungsmusik — «музыка для перемены» — указывает на его изначальную функцию. Со временем антракты (или интермеццо) превратились в самостоятельный жанр коротких театральных постановок (часто с сюжетом, не связанным с основным произведением), которые можно было исполнять с минимальным реквизитом во время антрактов других масштабных спектаклей. Поздние антракты были специально задуманы для того, чтобы «разорвать» действие или настроение чем-то иным — комедией или танцем. Такие номера также позволяли главным исполнителям основного произведения сделать перерыв. Впоследствии понятие вставки в более крупное произведение стало менее строгим: термин «интерлюдия» иногда не имеет иного значения, кроме как «короткая пьеса».

Когда вставка предназначалась лишь для смены настроения перед возвращением к основному действию, без необходимости смены декораций, авторы могли использовать приём «пьесы в пьесе», либо, например, случайные гости на балу исполняли танец и т. п. В этом случае вставка называется дивертисментом (термин итальянский; также используется французское divertissement), а не антрактом.

Во французской оперной традиции конца XVII — начала XVIII века (например, у Жана-Филиппа Рамо) такие дивертисменты становились обязательными в виде вставных балетных номеров, и эта традиция сохранялась вплоть до XIX века. Позднее она была пародирована Жаком Оффенбахом, например, канканом в финале «Орфея в аду».

К середине XVIII века дивертисмент стал самостоятельным жанром лёгкой музыки. Эти дивертисменты могли использоваться как интермедии в сценических произведениях, однако многие из них, написанные во второй половине XVIII века, утратили связь с театром, и музыка стала лишь «развлечением» в том или ином смысле.

Некоторые более или менее самостоятельные или сложные антракты и интермеццо стали знамениты сами по себе, в отдельных случаях затмив театральные постановки, для которых они были написаны:

• Служанка-госпожа — двухактная опера-буффа Джованни Баттиста Перголези, предназначенная для разбавления серьёзности его оперы-сериа Il prigioner superbo (1733). Впоследствии интермеццо получило большую известность, чем масштабное произведение, к которому оно было добавлено (см. Querelle des Bouffons).
• Моцарт демонстрирует своё мастерство в финале первого акта «Дон Жуана», где он сочетает танцы в стиле дивертисмента (в сопровождении небольшого ансамбля на сцене) с собственно пением. Персонажи смешиваются, исполняя лёгкие танцы, хотя по сюжету должны преследовать друг друга с целью убийства и насилия. Развлечение и драма сливаются в единое многослойное действие.
• В пьесе Гельмины фон Хези Розамунда с музыкой Франца Шуберта есть два знаменитых антракта. Третий антракт в си-бемоль мажоре, Andantino, известен своей идиллической мелодией, схожей с Седьмой симфонией Бетховена, и использован в двух других произведениях Шуберта, а первый антракт в си миноре считается предполагаемым финалом его Восьмой («Неоконченной») симфонии^[2].
• В опере Бизе «Кармен» антракты звучат перед 2, 3 и 4 актами; антракт перед третьим актом с участием флейты и арфы часто исполняется на концертах.
• Сходная «киношная» интерлюдия была задумана в начале 1930-х годов Альбаном Бергом для оперы «Лулу», между двумя сценами центрального акта. В данном случае Берг написал только музыку и краткий сценарий для фильма, который не был реализован к моменту его смерти в 1935 году. Киноинтерлюдия в «Лулу», в отличие от предыдущих примеров, предназначалась для связывания действия между первой и второй половинами оперы. Благодаря полностью симметричной структуре оперы, киноинтерлюдия «Лулу» является, в некотором смысле, её осью.
• Интерлюдии типа дивертисмента встречаются в последней, мрачной опере Леоша Яначека «Из мёртвого дома» (1928): для снятия напряжения после рассказа Скуратова в центре второго акта заключённые исполняют подряд «оперу» и «пантомиму» — обе фарсовые вариации на тему Дон Жуана, отражающие религиозную церемонию-дивертисмент перед рассказом Скуратова.
• Первая публично исполненная мебельная музыка Эрика Сати была представлена как антракт (1920 год — пьеса, для которой она была написана, была забыта), причём предполагалось, что она будет служить фоновым сопровождением для звуков, которые обычно издаёт публика во время антракта, прогуливаясь и разговаривая. По преданию, публика не последовала замыслу Сати: она осталась сидеть в тишине и слушать, привыкнув к инцидентальной музыке, что вызвало разочарование у музыкантов-авангардистов, которые пытались побудить публику встать, разговаривать и ходить.
• Большинство экранизаций бродвейских мюзиклов содержит антракты во время перерыва, в которых используется музыка из спектакля.
• Многие роудшоу-показы фильмов 1950—1970-х годов сопровождались антрактами в виде увертюры ко второй части, включая большинство экранизаций бродвейских мюзиклов того времени, но практика быстро распространилась и на драматические фильмы. В ряде случаев использовалась та же музыка, что и для антракта (например, в фильмах «Лоуренс Аравийский» (1962) и «2001 год: Космическая одиссея» (1968)), но в других, таких как «Бен-Гур» (1959) и «Как был завоёван Запад» (1962), использовались разные произведения.
• «Доктор Живаго»,
• Британско-американский фильм Чити-Чити-Бэнг-Бэнг (1968)
• Фильм Тора! Тора! Тора! (1970)
• В фильме «Царство небесное» (2005) звучит 158-секундный антракт, включающий исполнение композиции Wall Breached Гарри Грегсона-Уильямса.
• В роудшоу-показах фильма Омерзительная восьмёрка (2015) использовалась оригинальная оркестровая увертюра Эннио Морриконе, а в качестве антракта — необычно для кино — звучала песня в исполнении Кристал Гейл «Ready for the Times to Get Better».
• Альбом Dream Theater The Astonishing (2016) содержит трек-антракт «2285 Entr’acte», соединяющий первый и второй акты альбома.