Двадцать сонетов к Марии Стюарт

Первый и наиболее явный адресат цикла — королева Шотландии Мария Стюарт, статую которой лирический герой встречает в Люксембургском саду во Франции. С образом правительницы, казнённой в 1587 году, связано воспоминание автора, когда он в восьмилетнем возрасте посмотрел фильм 1940 года «Дорога на эшафот» («Сердце королевы») с Зарой Леандер в главной роли^[2].

В своей статье «Трофейное» И. Бродский писал^[3]:

Я видел её только раз, в «Дороге на эшафот», шедшей тогда всего неделю, про Марию Стюарт. Ничего оттуда не помню, кроме сцены, в которой юный паж скорбно преклоняет голову на изумительное бедро своей обречённой королевы. По моему убеждению, она была самой красивой женщиной, когда-либо появлявшейся на экране, и мои последующие вкусы и предпочтения, хотя сами по себе и вполне достойные, все же были лишь отклонениями от обозначенного ею идеала. Из всех попыток объяснить сбивчивую или затянувшуюся романтическую карьеру эта, как ни странно, представляется мне наиболее удовлетворительной.

Второй адресат произведения — художница Марина (Марианна) Басманова, скрытая в поэзии Бродского под инициалами М. Б. Ей посвящена большая часть его любовной лирики. Как писал биограф Бродского Лев Лосев, «стихи, посвящённые „М. Б.“, занимают центральное место в лирике Бродского… потому, что эти стихи и вложенный в них духовный опыт были тем горнилом, в котором выплавилась его поэтическая личность»^[4].

По мнению многих исследователей, цикл сонетов создаёт двойственность обращений: любую фразу можно отнести одновременно и к королеве Марии Стюарт и к возлюбленной поэта, которая для него недосягаема^[5].

Олег Федотов, критик^[6]:

К кому же обращается лирический герой сонетного цикла? Внешним образом — к памятнику, а на самом деле, разумеется, к воображаемой им шотландской королеве, но не лично к ней, а через нескольких её, в пастернаковском смысле, «заместительниц»: кроме статуи в Люксембургском саду — к Саре Леандер, вернее, разыгрываемому ей кинообразу, не на шутку впечатлившему восьмилетнего мальчишку, рикошетом — к такой же красавице, его роковой возлюбленной, и, наконец, совсем уже косвенно, по аналогии к другой киноактрисе — Кэтрин Хэпбёрн, выступавшей в той же роли и точно так же обнаружившей сходство с бывшей женой Владислава Ходасевича Ниной Берберовой, которой тот посвятил лирическую миниатюру «Нет, не шотландской королевой…» (30 июня 1937, Париж) и с которой Бродский, кстати сказать, поддерживал теплые дружеские отношения. К этому собирательному многогранному адресату обращены все двадцать сонетов цикла.

В стихотворениях цикла встречается множество отсылок к произведениям Александра Пушкина, Данте Алигьери, Фридриха Шиллера, Александра Блока, Николая Гоголя. Их, однако, нельзя назвать реминисценциями, так как они (за исключением отсылок к Гоголю) выглядят нарочито пародийно, хотя пародиями не являются^[7]. Эффект неудачной срывающейся пародии используется автором для усиления лирического напряжения и трагизма.

Согласно классической структуре, произведения цикла состоят из 20 строф по 14 строк каждая, написанных пятистопным ямбом.

Бродский расширяет понятие сонета — и формально, и стилистически. Он чередует или смешивает французский, итальянский и английский типы сонетов, а также использует нетипичные схемы рифмовки и совсем нетипичную (например, в последней строфе) разбивку сонета на части^[1].

• «Мари, шотландцы всё-таки скоты…»^[1]
• «В конце большой войны не на живот…»
• «Земной свой путь пройдя до середины…»
• «Красавица, которую я позже…»
• «Число твоих любовников, Мари…»
• «Я вас любил. Любовь ещё (возможно…»
• «Париж не изменился. Плас де Вож…»
• «На склоне лет, в стране за океаном…»
• «Равнина. Трубы. Входят двое. Лязг…»
• «Осенний вечер. Якобы с Каменой…»
• «Лязг ножниц, ощущение озноба…»
• «Что делает Историю? — Тела…»
• «Баран трясёт кудряшками (они же…»
• «Любовь сильней разлуки, но разлука…»
• «Не то тебя, скажу тебе, сгубило…»
• «Тьма скрадывает, сказано, углы…»
• «То, что исторгло изумлённый крик…»
• «Для рта, проговорившего „прощай“…»
• «Мари, теперь в Шотландии есть шерсть…»
• «Пером простым — неправда, что мятежным!..»

Стихотворения цикла вошли в сборники И. Бродского, опубликованные в 1992, 1994, 2000 и 2025 годах^[1].