Фашизм

Термин фашизм происходит от итальянского fascio (фа́шо) — «союз» (например, название политической радикальной организации Бенито Муссолини — Fascio di combattimento — «Союз борьбы»). Это слово, в свою очередь, восходит к латинскому fascis — «прутья, розги», которые, в частности, в Древнем Риме были символом власти магистратов. Фасции связывали в пучки — фашины. Фашины в мирное время носили ликторы — почётные стражники высших магистратов римского народа. Магистрат имел право применения телесного наказания, он мог своей властью приказать стражникам высечь любого встречного, для чего ликторы и носили розги (фасции). В военное время полномочия магистрата расширялись вплоть до смертной казни, поэтому в фашины вставляли топоры. С тех пор изображение фасций присутствует в символах и эмблемах государственной власти многих стран (например, на Эмблеме Франции, эмблеме Федеральной службы судебных приставов Российской Федерации, штандарте председателя Службы Безопасности Украины).

В узком смысле под фашизмом понимается итальянский фашизм, праворадикальное политическое движение тоталитарного типа в Италии в 1919—1945 годах под руководством Бенито Муссолини. В более широком варианте термин применяется для обозначения общественно-политических движений и идеологий крайне правого толка и соответствующих им форм государственного правления, которые обладают рядом общих признаков^[16], «общего фашизма» (англ. generic fascism)^[17].

Роджер Гриффин писал, что начиная с 1920-х годов в научных исследованиях отсутствует консенсус, в том числе по основным вопросам определения фашизма. Теории фашизма предлагали подробные перечни его основных черт или принимали форму дискурсивных описаний. Учёные-марксисты считали, что фашизм является частью международной волны капиталистической реакции^[17].

Согласно советский историографии, фашизм возник «как реакция на революционный подъём, наступление которого возвестила Великая Октябрьская социалистическая революция в России, фашизм превратился в ожесточённого и опасного противника всего прогрессивного человечества и прежде всего международного революционного рабочего движения»^[18][19].

И. С. Звавич писал о том, что определение фашизма было дано в тезисах XIII пленума ИККИ (ноябрь—декабрь 1933 года):

По мнению Андреаса Умланда, это определение оказало крайне негативное влияние, так как привело к недооценке фашизма и дезориентировало левое антифашистское движение Европы в предвоенный период^[22].

В советских энциклопедических изданиях (с небольшими изменениями и некоторыми уточнениями), за основу определение фашизма было взято определение фашизма, принятое на XIII пленуме Исполнительного комитета Коммунистического интернационала^[23]. Например, А. А. Галкин в 1973 году в Советской исторической энциклопедии писал, что фашизм возник в период общего кризиса капитализма и выражал интересы наиболее реакционных и агрессивных сил империалистической буржуазии; фашизм во власти в виде террористической диктатуры, осуществлял цель — сохранения капиталистического строя^[19].

На основании советского определения фашизма в советских энциклопедических изданиях к фашистским государствам причисляли Италию во времена правления Муссолини, Германию во времена правления Гитлера, Польшу с 1935 года^[24], Латвию с 1934 по 1940 год^[25][26], Венгрию с 1920 по 1944 год^[27], Португалию с 1932 по 1974 год^[28], Испанию с 1939 по 1975 год^[29], Чили во времена правления Пиночета^[30], Грецию с 1967 по 1974 год, Парагвай с 1954, ЮАР во времена апартеида^[18].

С конца 1980-х годов среди академических историков и социологов проявляется значительный интерес к исследованию феномена фашизма. Выпускается целый ряд научных монографий^[31][32] в Европе (например, Хуан Линц, Джордж Мосс, Роджер Гриффин), в том числе в России.

В течение 1990-х годов в концептуализации фашизма и понимании конкретных аспектов его исторического проявления прослеживалась тенденция схождения на группе положений^[17].

По мнению Андреаса Умланда, постсоветское российское толкование фашизма подверглось фрагментации, а использование термина «фашизм» в публичном дискурсе страдает от «гиперинфляции». Умланд выделяет как минимум 4 группы авторов и различных тенденций в трактовке понятия «фашизм»: публицисты, до сих пор поддерживающие более или менее видоизменённые версии стандартного советского определения фашизма; авторы, представляющие фашизм как западную по своей сути форму экстремизма; публицисты, чрезмерно свободно толкующие данный термин и называющие «фашистскими» широкий спектр авторитарных и националистических направлений; близкие к западным толкованиям термина, такие как Валерий Михайленко, Валентин Буханов, Александр Галкин и др. Галкин объединил свои предыдущие оценки фашизма в сжатой дефиниции «правоконсервативный революционаризм». Последняя, четвёртая школа в значительной степени находится в согласии со сравнительными исследованиями неофашизма на Западе.

Существует множество определений фашизма и подходов к его изучению. В частности, Л. С. Белоусов выделял такие версии как «нравственная болезнь» общества, «правоконсервативный революционаризм», «палингенетическая форма популистского ультранационализма», «террористическая диктатура» реакционных кругов финансового капитала, «форма тоталитаризма» и др^[16]. Историк Вениамин Космач также перечисляет ряд разных трактовок от марксистских как «мелкобуржуазной революции» до определения фашизма по аналогии с коммунизмом (например, Алан Буллок) и через доктрину тоталитаризма^[33].

Немецкий историк Эрнст Нольте в качестве основы фашизма выделял три идеологических «анти-»: антимарксизм, антилиберализм и антиконсерватизм. К ним добавляются две характеристики движения: принцип лидерства и партийность^[34].

Американский исследователь Стэнли Пейн к трём «анти-» Нольте добавляет следующие характеристики: национализм, авторитарный этатизм, корпоративизм, синдикализм, империализм, идеализм, волюнтаризм, романтизм, мистицизм, милитаризм, насилие^[31][35].

По мнению немецкого историка Вольфганга Виппермана, основными чертами идеологии фашизма являются: традиционализм, национализм, корпоративизм, антилиберализм, антидемократизм, антикоммунизм, экстремизм, этатизм, элементы популизма, милитаризм, часто — вождизм, декларирование опоры на широкие слои населения, не относящиеся к правящим классам^[36].

Американский политолог и историк Роберт Пакстон писал, что фашизм включает антилиберальные ценности, агрессивный насильственный национализм и расизм, а также новую эстетику инстинкта и насилия; его определяющие элементы — неограниченный особый суверенитет, склонность к войне и общество, основанное на насильственном исключении^[37].

Американский историк Роберт Суси писал, что хотя фашистские партии и движения значительно различались, они имели много общих черт, включая крайний милитаристский национализм, презрение к избирательной демократии, политическому и культурному либерализму, веру в естественную социальную иерархию и господство элит, а также стремление создать народную общность (нем. Volksgemeinschaft), в котором индивидуальные интересы должны подчиняться благу нации^[10].

Согласно Умберто Эко, если в обществе наблюдается 6—7 признаков из списка из 14 пунктов, то оно близко к наступлению фашизма: 1 культ традиции; культурный синкретизм, подразумевающий пренебрежение к противоречиям в содержащих высшую истину древних откровениях; 2 неприятие модернизма, иррационализм. В пример приводится противопоставление «крови и почвы» «дегенеративному искусству» в нацистской Германии; 3 культ «действия ради действия», недоверие к интеллектуальному; 4 неприятие скептицизма: сомнение трактуется как предательство; 5 ксенофобия, расизм; 6 буржуазность, опора на средний класс; 7 национализм; одержимость теориями заговора, культивация чувства нахождения в осаде; 8 враг изображается как крайне мощный, чтобы последователи чувствовали себя униженными, и в то же время достаточно слабый, чтобы его можно было одолеть; 9 жизнь понимается как непрерывная война, а пацифизм — как сотрудничество с врагом; 10 элитизм, презрение к слабым; 11 культ героизма и культ смерти; 12 мачизм, сексизм, неприятие нестандартного сексуального поведения; 13 «избирательный популизм»: индивидуумы воспринимаются не иначе как единый монолитный Народ, чью волю выражает верховный лидер; неприятие парламентаризма; 14 использование новояза^[38].

Американский историк Роберт Суси в Британнике^[10], К. С. Гаджиев в Новой философской энциклопедии^[11] и другие источники относят к фашистским ряд организаций и движений, активных в 1920—1945 годах: НСДАП^[12][36][39], Испанская фаланга^[10][12], усташи^[10], португальский Национальный союз^[10] финляндское Движение Лапуа, Скрещённые стрелы в Венгрии^[10], румынская Железная гвардия^[10] и ряд других.

Британский политолог Роджер Гриффин писал, что в рамках сложившегося научного консенсуса фашизм понимается как «подлинно революционная, межклассовая форма антилиберального и, в конечном счёте, антиконсервативного национализма»^[17].

В издании Колумбийского университета 1984 года фашизм понимается как организованная форма интегративного радикального националистического авторитаризма^[40].

Социолог фашизма Хуан Линц даёт более пространное определение фашизма: «гипернационалистическое, часто пан-националистическое, антипарламентаристское, антилиберальное, популистское, частично антикапиталистическое и антибуржуазное, антиклерикальное или по меньшей мере неклерикальное движение, ставящее целью национальное и социальное объединение через единую партию и корпоративное представительство»^[41].

Британский учёный Роджер Итвелл (англ. Roger Eatwell) даёт более лаконичное определение: фашизм «преследует цель возглавить социальное возрождение на основе холистически-национального радикального третьего пути»^[42].

Роджер Гриффин, обращая внимание прежде всего на ценностную составляющую, трактует фашизм как «мифическое ядро» «популистского ультранационализма», вдохновлённого идеей перерождения нации, расы или культуры и созданием «нового человека»^[43]. Он определяет фашизм как «палингенетический ультранационализм», предполагающий, что в своём мифологическом ядре фашистская идеология нацелена не на возрождение нации (как другие националистически-популистские идеологии), а на её «сотворение заново»^[39][44] («Фашизм — политическая идеология, мифическим ядром которой в различных её проявлениях является палингенетическая форма популистского ультранационализма»^[17]). Эту концепцию, по мнению Андреаса Умланда, можно считать более или менее принятой на сегодняшний день в англоязычном научном сообществе^[45]. По мнению Гриффина, идеология фашизма прочно связана с модернизацией и современностью, она приняла значительное разнообразие внешних форм для приспособления к конкретному историческому и национальному контексту и привлекла широкий спектр культурных и интеллектуальных течений, как левых, так и правых, антимодернистских и промодернистских. Главной мотивацией идеологии, пропаганды, стиля политики и действия, является видение грядущего возрождения нации из упадка. Идею о национальном «возрождении» Гриффин считает центральным в идеологической динамике фашизма мифом и рассматривает её как «фашистский минимум». Гриффин также считает фашизм одной из главных антигуманистических идеологий^[17].

А. А. Галкин определял фашизм как «правоконсервативный революционаризм»^[16].

Американский политолог и историк Роберт Пакстон определяет фашизм как «форму политического поведения, отмеченную чрезмерной озабоченностью упадком сообщества, униженностью, жертвенностью, компенсированную культами единства, силы и чистоты, на основе которой опирающаяся на массы партия активистов националистов в сложном, но эффективном сотрудничестве с традиционными элитами, отказываясь от демократических свобод, насильственно реализует без этических и легальных ограничений цели внутреннего очищения и международной экспансии»^[46].

Кас Мудде и Кристобаль Кальтвассер утверждают, что, хотя фашизм «заигрывал с популизмом… в попытке заручиться массовой поддержкой», его лучше рассматривать как элитарную идеологию. В частности, отсылают к характерному для фаашизма превознесению вождя, расы и государства, а не народа. Они отмечают, что популизм используется различными идеологиями, в том числе фашизмом, либерализмом и социализмом, не обязательно являясь определяющей характеристикой этих идеологий. Они называют сочетание популизма, авторитаризма и ультранационализма «браком по расчёту»^[47].

Майкл Манн, полемизируя с противниками сведе́ния нацизма к фашизму, настаивает на том, что нацизм является фашизмом, и последний следует рассматривать как более общий феномен^[48]. Израильский политолог Зеэв Штернхель исключает нацизм из семьи общего фашизма из-за «биологического расизма» нацистской идеологии^[17].

Существует психологическая и психофизиологическая трактовки понятия «фашизм»^[49][50], в рамках которых фашизм рассматривается как патологическое отклонение в массовом и/или индивидуальном сознании. Австрийский психолог Вильгельм Райх, в годы нацизма вынужденный покинуть Европу, заявлял, что «фашизм возникает на основе расовой ненависти и служит её политически организованным выражением»^[49].

Бенедетто Кроче понимал фашизм как «нравственную болезнь общества»^[16].

Американский философ Ханна Арендт считала, что основной признак фашизма — это культивирование ненависти к внутреннему или внешнему врагу путём создания пропагандистского аппарата, для которого подчас не чуждо и использование лжи для достижения нужного системе эффекта^[51].

Роберта Пакстона писал, что фашизм «высвободил агрессивные эмоции, которые ранее были известны в Европе только во время войны или социальной революции»^[52].

Фашизм также рассматривается как государственное устройство, существовавшее в некоторых странах Европы (чаще всего к таким относят Германию во время правления Адольфа Гитлера и Италию при Муссолини) — фашистских государствах до конца Второй мировой войны^[53]. Как форма государственного правления^[16] фашизм представляет собой диктаторский^[5] режим с жёсткой регламентацией общества и экономики^[6].

Фашисты считали полную мобилизацию общества в условиях тоталитарного государства необходимой для подготовки нации к вооружённому конфликту и эффективного реагирования на экономические трудности^[54]. Во главе фашистского государства стоит сильный лидер (например, диктатор) и правительство работает в условиях военного положения или близкого к нему, что обеспечивает укрепление национального единства и поддержания стабильности в обществе^[54]. Фашизм отвергает представление, что насилие априори имеет негативный характер, и рассматривает политическое насилие и войну как средства, которые могут обеспечить национальное развитие и процветание^[55].

По мнению И. В. Мазурова, как государственная система правления, фашизм является не авторитаризмом, а тоталитаризмом, между которыми имеется существенная разница^[56][57].

В экономике фашизм обычно стремится достигнуть автаркии (экономической самодостаточности), для чего активно используется протекционизм, государственное регулирование экономики и экономическое вмешательство^[58].

Для фашизма характерно подробное и навязчивое государственное управление экономикой и/или обществом. Дирижизм занимал центральное место как в фашистских, так и в коммунистических системах, однако фашистские не требовали перехода к прямой государственной собственности на средства производства, пока экономика могла использоваться для служения целям фашистского режима^[59].

По мнению Роберта Пакстона, несмотря на то, что фашизм «поддержал существующий режим собственности и социальной иерархии», его нельзя считать «просто более мускулистой формой консерватизма», потому что «фашизм у власти действительно произвёл некоторые изменения, достаточно глубокие, чтобы их можно было назвать революционными». Эти преобразования нередко приводили фашизм к конфликту с консерватизмом, укоренившимся в семье, церкви, обществе и в сфере собственности. Пакстон считает, что фашизм изменил границы между частным и общественным, резко сократив сферы жизни, которые ранее были неприкосновенно частными; изменил практику гражданства от реализации конституционных прав и обязанностей до участия в массовых церемониях демонстрации лояльности и подчинения; перенастроил отношения между индивидуумом и коллективом, так что у индивидуума больше не было прав вне общественных интересов; расширил полномочия управленческих структур — партии и государства — в стремлении к тотальному контролю^[52].

Часто фактором возникновения и роста фашистских партий является наличие в стране экономического кризиса в случае, если он вызывает также кризис в социальной и политической области. Фашистские партии часто милитаризировались и применяли необычный в то время политический стиль: массовые манифестации, массовые марши, подчёркивание мужского и юношеского характера партии, формы некоторой секуляризированной религиозности, бескомпромиссное одобрение и применение насилия в политических конфликтах. У фашистских партий были сравнительно близкие идеологии и цели, отличительным признаком которых была заложенная в их основу амбивалентность. Фашистская идеология обнаруживает одновременно антисоциалистические и антикапиталистические, антимодернистские и специфически современные, транснациональные элементы. Эти отношения не во всех видах фашизма выступают в одинаковой форме. Антикапиталистические пункты программы, большей частью сформулированные намеренно расплывчатым образом, в ходе развития итальянской НФП всё больше отступали на задний план. Они были относительно сильно выражены у венгерских «Скрещённых стрел», у румынской «Железной гвардии», в некоторых частях фаланги, во французской ФНП Жак Дорио. Напротив, они относительно слабо проявлялись у австрийских хеймверовцев, норвежского «Национального единения», бельгийских рексистов, у некоторых частей остальных французских фашистских партий и у голландской НСС. Крайне антимодернистские установки обнаруживаются у «Железной гвардии». Но и это движение никоим образом не отказывалось применять специфически современные орудия и методы в пропаганде, политике, военном деле и экономике. Поэтому фашизм вообще нельзя описать ни как исключительный антимодернизм, ни как «порыв к современному» или, тем более, как «социальную революцию»^[36].

Все фашистские партии были ориентированы на крайний национализм; большей частью они ориентировались на определённые «славные» периоды соответствующей национальной истории, представленной в идеализированном виде. Но мелкие фашистские движения, вольно или невольно, должны были в некоторой степени считаться с национальными интересами других фашистских движений и прежде всего фашистских режимов. Именно вследствие такой ориентации на иностранный фашистский образец с этими партиями боролись не только левые, но и правые силы крайне националистического направления. Все фашистские партии проявляли решительную и бескомпромиссную волю к уничтожению своих политических противников, а также — отчасти произвольно выбранных — меньшинств^[36].

По вопросам взаимоотношения фашизма и расизма в науке существуют разные мнения. Сторонники одной точки зрения полагают, что идея биологического расизма была прерогативой нацистского режима, тогда как в фашизме упор делается на нацию, а не расу. Последователи этой теории в целом склонны выделять нацизм как особый исторический феномен, не считая его одной из разновидностей фашизма^[60][61][62]. Так, по мнению американского историка Джона Лукача, между немецким национал-социализмом и итальянским фашизмом существовало больше различий, чем сходства^[63].

Согласно другой точке зрения, представленной прежде всего Роджером Гриффином и его школой «нового консенсуса», биологический расизм органично вплетается в теорию и особенно практику фашизма, основанную на идее необходимости революционного «возрождения» и «очищения» нации или расы (палингенезиса). Сторонники этой точки зрения, в частности, полагают, что «классический» итальянский фашизм имел более расистский характер, чем было принято признавать в историографии до конца 1980-х годов. Тем не менее, и эти учёные считают биологический расизм лишь одной (хоть и весьма распространённой) из возможных исторически обусловленных разновидностей такого непременного признака фашизма, как ультранационализм, и не считают идею расы неотъемлемым компонентом фашистской идеологии^[64][65].

Большинство учёных помещает фашизм в крайнюю правую часть политического спектра^[66]. Это направление исследований акцентируется на социальном консерватизме фашизма и его авторитарных средствах противодействия эгалитаризму^[67][68]. Родерик Штакельберг относит фашизм — включая нацизм, который, по его словам, является «радикальным вариантом фашизма» — к правым идеологиям, объясняя: «Чем в большей степени человек считает абсолютное равенство между всеми людьми желательным условием, тем левее он будет в идеологическом спектре. Чем в большей степени человек считает неравенство неизбежным или даже желательным, тем правее он будет»^[69].

Большинство учёных идентифицируют национал-социализм (нацизм) как форму ультраправой идеологии и политики, фашизма^{[70][48][71][72]} и крайнюю форму политического этнического национализма^[73] в рамках немецкого националистического движения фёлькише^[72] или находившийся под сильным влиянием последнего^[74]. Крайне правая идеология в нацизме включают идею, что существуют люди «высшей расы», которые имеют право доминировать над другими людьми и очищать общество от предполагаемых «низших элементов»^[71].

Идеологические корни фашизма восходят к 1880 году и, в частности, теме Fin de siècle того времени^[75]. Эта тема была основана на противостоянии материализму, рационализму, позитивизму, буржуазному обществу и демократии. Данная интеллектуальная школа считала человека частью более крупной общности и осуждала рационалистический индивидуализм либеральной общественности и распад социальных связей в буржуазном обществе.

Мировоззрение Fin de siècle сформировалось под влиянием различных интеллектуальных разработок, в том числе биологии Дарвина, эстетики Вагнера, расизма Артюра де Гобино, психологии Гюстава Лебона и философии Фридриха Ницше, Фёдора Достоевского и Анри Бергсона. Социальный дарвинизм, который получил широкое признание к тому времени, не делал различия между физической и общественной жизнью и рассматривал существование человека как непрекращающуюся борьбу за выживание. Акцент социального дарвинизма на идентичность биогруппы и роль органических отношений в обществе способствовали легитимности и привлекательности национализма^[76]. Новые теории социальной и политической психологии также отвергали понятие рационального поведения человека и утверждали, что влияние эмоций в политических вопросах гораздо больше, чем влияние разума. Предложенная Ницше концепция сверхчеловека и трактовка жажды власти как изначального инстинкта оказали огромное влияние на многих представителей поколения Fin de siècle.

Гаэтано Моска в своей работе «Правящий класс» (1896) разработал теорию, которая утверждает, что во всех обществах «организованное меньшинство» будет доминировать и властвовать над «неорганизованным большинством»^[77]. Моска утверждал, что есть только два класса в обществе: «управляющих» (организованного меньшинства) и «управляемых» (неорганизованное большинство). Он также утверждал, что организованный характер организованного меньшинства делает его привлекательным для любого человека в неорганизованном большинстве.

Французский националист и реакционный монархист Шарль Моррас также оказал влияние на развитие фашизма. Он пропагандировал интегральный национализм, призывающий к органическому единству нации. Моррас утверждал, что могущественный монарх является идеальным лидером нации. Моррас не доверял «демократической мистификации народной воли», которая, по его словам, привела к созданию безличного коллективного субъекта. Он утверждал, что могущественный монарх — это персонифицированный властитель, который может использовать свой авторитет для объединения людей внутри страны. Интегральный национализм Морраса был идеализирован фашистами и изменён в модернизированную революционную форму, лишённую монархизма^[78].

Французский революционный синдикалист Жорж Сорель в своих работах выступал за легитимность политического насилия и пропагандировал радикальные меры для достижения революции и свержения капитализма и буржуазии через всеобщую забастовку. В своей самой известной работе «Размышления о насилии» (1908), Сорель подчёркивал необходимость новой политической религии^[79]. В своей работе «Иллюзии прогресса» Сорель осудил демократию за реакционный характер, написав, что «нет ничего более аристократичного, чем демократия»^[79]. К 1909 году после провала синдикалистской всеобщей забастовки во Франции Сорель и его сторонники покинули левых радикалов и примкнули к правым радикалам, где они пытались объединить воинствующим католицизм и французский патриотизм со своими политическими взглядами, поддерживая антиреспубликанских христианских патриотов как идеальных революционеров. Первоначально Сорель официально являлся ревизионистом марксизма, а в 1910 году он объявил о своём отказе от социализма, используя афоризм Бенедетто Кроче, что «социализм умер» из-за «разложения марксизма»^[80]. С 1909 года Сорель становится сторонником реакционного национализма Шарля Морраса, который, в свою очередь, проявлял интерес к слиянию своих националистических идеалов с синдикализмом Сореля в качестве средства противостояния демократии. Моррас заявлял, что «социализм, освобождённый от демократического и космополитического элемента, подходит национализму так же, как хорошо пошитая перчатка подходит красивой руке»^[81].

Слияние национализма Морраса и синдикализма Сореля оказали большое влияние на радикального итальянского националиста Энрико Коррадини. Он говорил о необходимости движения национал-синдикалистов во главе с аристократами и антидемократами, которые бы разделяли приверженность революционных синдикалистов к решительным действиям и готовности сражаться. Коррадини говорил об Италии как о «пролетарской нации», которой необходимо проводить политику империализма, чтобы бросить вызов плутократическим режимам Франции и Великобритании^[82]. Взгляды Коррадини были частью более широкого набора представлений в правой итальянской националистической ассоциации (ANI), где утверждалось, что экономическая отсталость Италии была вызвана коррупцией в её политическом классе, либерализме и разделении, вызванным «неблагородным социализмом»^[83]. ANI поддерживала связи и имела влияние среди консерваторов, католиков и деловых кругов. Итальянские национальные синдикалисты придерживались общего принципа: отказ от буржуазных ценностей, демократии, либерализма, марксизма, интернационализма и пацифизма; и пропаганда героизма, витализма и насилия^[84]. ANI утверждала, что либеральная демократия больше не совместима с современным миром, и выступала за сильное государство и империализм, заявляя, что люди являются хищниками и что нации находятся в постоянной борьбе, в которой выживают самые сильные^[85].

Футуризм был как художественно-культурным, так и изначально политическим движением в Италии во главе с Филиппо Томмазо Маринетти, написавшим «Манифест футуристов» (1908). В манифесте защищались модернизм и политическое насилие как необходимые элементы политики. В своей работе «Футуристическая концепция демократии» Маринетти отвергал обычную демократию, основанную на власти большинства и эгалитаризме, и предлагал новую концепцию: «Мы поэтому можем дать указания по созданию и демонтажу числа, количества, массе, ибо с нами число, количество и масса никогда не будут такими, как в Германии и России: число, количество и масса посредственных людей, неспособных и нерешительных»^[86].

Футуризм повлиял на фашизм в акцентировании признания мужественной природы насильственных действий и войны как необходимости современной цивилизации^[87]. Маринетти подчёркивал потребность в физической подготовке молодых людей, писав, что в обучении мужчин гимнастика должна иметь приоритет над книгами. Он также выступал за сегрегацию полов и считал что женская чувствительность не должна влиять на мужское образование, которое, должно быть «живым, воинственным, мускулистым и яростно динамичным».

Немецкий политолог Мануэль Саркисянц писал, что нацизм не является немецким изобретением: философию нацизма, теорию диктатуры сформулировал ещё британский публицист Томас Карлейль, наиболее почитаемый из политических пророков. Позднее его идеи были развиты Хьюстоном Чемберленом. По мнению Саркисянца, все основные доктрины нацизма взяты у Карлейля или у Чемберлена. Как и Гитлер, Карлейль всегда отвергал к парламентскую систему и верил в спасительную добродетель диктатуры^[88]. Бертран Рассел в своей книге «История Западной философии» (1946) утверждал: «Следующий шаг после Карлейля и Ницше — Гитлер».

Когда в 1917 году произошла революция в России, а после Первой мировой войны получила распространение «демократическая» революция, в качестве политической реакции на эти изменения поднялись антибольшевизм и антиэгалитаризм, ставшие сильными «реставрационными движениями» на европейской арене. В рамках этой волны сформировались фашистские движения^[89].

В межвоенный период фашизм проявлялся преимущественно в форме возглавляемой элитой «вооруженной партии», которая пыталась, в основном безуспешно, создать массовое популистское движение при помощи «литургического» стиля и программы радикальной политики, которая обещала преодолеть «угрозу», по мнению фашистов, исходящую от международного социализма, спасти нацию от «вырождения» при либерализме и добиться радикального обновления её социальной, политической и культурной жизни в рамках новой эрой, которая открывается в истории западной цивилизации^[17].

Фашисты рассматривали Первую мировую войну как революцию, которая принесла масштабные изменения в природу войны и государства. Тотальная война и тотальная массовая перманентная мобилизация уничтожили различия между гражданским населением и непосредственными участниками военных действий. Возникло милитаризованное государство, способное мобилизовать в армию миллионы людей и обеспечить производство вооружения и других ресурсов. Получалось, что все граждане были тем или иным образом задействованы в войне^[58].

Ультраправые движения в 1920—1950-х годах получили распространение в странах Европы и Америки. В Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии, Эстонии, Латвии у власти утвердились правые режимы, с большим или меньшим основанием относимые к фашистским^[36].

В среде русской эмиграции также возникло фашистское движение, хотя и не обладавшее большим влиянием^[90], самыми известными организациями которого являлись Всероссийская фашистская партия и Всероссийская фашистская организация.

В период с 1922 по 1945 год к власти в ряде стран пришли фашистские партии и движения: в Италии — возглавляемая Бенито Муссолини Национальная фашистская партия, в Германии — Национал-социалистическая немецкая рабочая партия, или нацистская партия, руководимая Адольфом Гитлером и представлявшая его национал-социалистическое движение, и др.^[10]

По мнению советского историка Александра Галкина, к середине 1930-х годов фашизм стал смертельной угрозой не только для рабочего и демократического движения, но и для всего человечества. По этой причине возникло антифашистское движение. Решающую роль в организации сопротивления фашизму сыграли коммунистические партии^[91].

В узком смысле под фашизмом понимают идеологию и политическую систему, установившуюся в Италии в первой половине XX века и тесно связанную с именем итальянского дуче Бенито Муссолини. Начав свой политический путь в Социалистической партии Италии, с началом Первой мировой войны Муссолини порвал связь с социализмом, создав в 1919 году Итальянский союз борьбы, позже ставший Национальной фашистской партией (НФП) (с 1924 по 1943 год — правящая, с 1928 года — единственная легальная в стране). Важной вехой на пути Бенито Муссолини к власти является 1922 год, когда в результате Марша на Рим Муссолини занял должность премьер-министра и сформировал правительство, а два года спустя НФП получила парламентское большинство и стала правящей партией^[92]. В ходе Второй мировой войны НФП потеряла власть, была запрещена, а сам Муссолини 28 апреля 1945 года был расстрелян партизанами-коммунистами^[93] Основные положения итальянского фашизма были сформулированы в эссе Доктрина фашизма авторства Муссолини: национализм, идеализм, религиозность, коллективизм, корпоративизм, этатизм, милитаризм, антисоциализм, антилиберализм, империализм^[94]. В экономическом плане фашизм продвигал собственный вариант корпоративизма, идея которого заключалась в создании отраслевых корпораций из равного количества представителей предпринимательских организаций и профессиональных союзов, имеющих ограниченные экономические полномочия (в частности, регуляция трудовых отношений), во главе которых находилось министерство корпораций, возглавляемое лично Муссолини^[95]. Предполагалось, что это способствует снижению напряжения между социальными классами общества. Также с этой целью были запрещены стачки и локауты как подрывающие национальное единство^[96]. Несмотря на теорию расового превосходства^[97], юридически в фашистской Италии оно не было закреплено до тех пор, пока в 1938 году не был утверждён Расовый манифест и были приняты расовые законы.

Национал-социализм (также нацизм) — идеология, связанная с Национал-социалистической немецкой рабочей партией (НСДАП), одна из форм фашизма, отрицающая либеральную демократию и парламентаризм и включающая в себя антисемитизм, антикоммунизм, ультранационализм, а также научный расизм, практикующий евгенику и расовую гигиену. Нацизм поддержал псевдонаучные теории социального дарвинизма, нордизма и расовую теорию Гюнтера, на основании которых 15 сентября 1935 года были приняты Нюрнбергские расовые законы, положившие начало геноциду различных этнических и социальных групп в Германии, её союзниках во Второй мировой войне и на оккупированных ими территориях — Холокосту.

На формирование идеологии нацизма оказали влияние германский национализм (пангерманизм и Фёлькише), исторически сильный антисемитизм (см. например, «Легенда об ударе ножом в спину»), расизм начала XX века и итальянский фашизм. Нацизм происходит из идеологии, сформировавшейся в Немецкой рабочей партии (ДАП), основанной 5 января 1919 года. В сентябре того же года в ДАП вступил бывший художник и ветеран Первой мировой войны Адольф Гитлер, 24 февраля 1920 года опубликовавший программу «25 пунктов». В этот день партия сменила своё название на НСДАП. К концу 1920 года НСДАП насчитывала 2000 членов, а к 1923 году их число составляло уже около 20 000 человек^[98]. 9 ноября 1923 года НСДАП совершила неудачную попытку государственного переворота, нацистские лидеры были заключены в тюрьму, где Гитлер пишет свой автобиографический манифест «Моя борьба» — важный источник идей нацизма. Спустя несколько лет Гитлер стал рейхсканцлером Германии, упразднил должность президента, и в январе 1933 года НСДАП стала правящей партией (а с июля 1933 года — единственной законной партией в Германии). По итогу Второй мировой войны НСДАП потеряла власть, партийные деятели были осуждены на международном суде, а Адольф Гитлер закончил жизнь самоубийством.

«Железная гвардия» (рум. Garda de fier) — фашистское движение, существовавшее в Румынии с 1927 по 1941 год^[99]. В прошлом участник Гвардии национального сознания и Лиги национальной христианской защиты, юрист по образованию, Корнелиу Зеля Кодряну основал это движение 24 июля 1927 года под названием «Легион архангела Михаила». Сформированные в детстве антисемитские настроения Кодряну, а также реальная угроза советской оккупации Румынии укрепили в Кодряну убеждённость в еврейском происхождении коммунизма^[100]. Вместе с глубокой религиозностью это отразилось на идеологии Железной гвардии. Легион был тесно связан с Румынской православной церковью, её идеи использовались и трактовались легионерами. Легионеры считали, что рост насилия — один из признаков мира накануне грядущего Второго пришествия Христа. В идеологии Легиона преобладали эсхатологические мотивы и культ смерти. В экономическом плане Легион отвергал капитализм, выступая за национализацию предприятий. При этом, в отличие от марксизма, Гвардия отвергала урбанизм, акцентируя внимание на культурном наследии сельской Румынии, а сам Кодряну всегда появлялся на публике в народном костюме. Кодряну начал антисемитскую кампанию, обвиняя евреев в посягательстве на духовное наследие румын и надругательстве над церковью, а также в отступлении от Ветхого Завета. С 1927 года движение начало еврейские погромы^[101].

В 1938 году, после продолжительного конфликта с румынским правительством, Кодряну был осуждён и застрелен во время побега (неофициальная версия говорит о расстреле). После его смерти 30 ноября 1938 года движение возглавил более прагматичный и менее радикальный Хория Сима. Однако, в 1940 году Сима поддержал переворот генерала Иона Антонеску, и Железная гвардия пришла к власти, установив однопартийную диктатуру. Вскоре отношения Симы и Антонеску испортились, легионеры предприняли попытку мятежа, который закончился разгромом Железной гвардии 23 января 1941 года.

Испанская фаланга (исп. Falange Española) — фашистская политическая партия, основанная в Испании в 1933 году Хосе Антонио Примо де Риверой, сыном бывшего испанского диктатора. Согласно Манифесту от 1934 года, основными идеями Фаланги являются: национализм, милитаризм, национал-синдикализм, корпоративизм, антикапитализм и секуляризм^[102]. Несмотря на то, что до войны партия не была популярной (0,07 %, или 6800 голосов на выборах 1936 года), с началом Гражданской войны в Испании Фаланга становится одной из ведущих сил войны, а число членов партии быстро возрастает до нескольких сотен тысяч^[103]. Однако, лидер партии, Хосе Антонио, был арестован республиканскими властями и 20 ноября 1936 года казнён. Лидером партии становится Мануэль Эдилья. 19 апреля 1937 года каудильо Испании Франсиско Франко объединяет Фалангу с партией карлистов, запрещая при этом все остальные партии. 25 апреля Франко арестовывает Эдилью и ещё около 600 фалангистов, занимая его должность лидера партии. По итогам войны партия теряет 60 % своих изначальных членов^[104], но становится правящей партией Испании на следующие 36 лет. После смерти Франко в 1975 году партия теряет власть, в Испании начинается процесс демократизации.

Бразильский интегрализм — политическое движение с фашистской идеологией^[105][106], основанное в октябре 1932 года Плиниу Салгаду. Движение заимствовало многие черты европейских массовых движений того времени, особенно итальянского фашизма. Однако интегралисты не признавали расизм, что отражено в их слогане «Единение для всех рас и народов» и в том, что в партию принимали людей разных рас, в том числе негров.

Период развития русского национализма начался в 1930-е — 1940-е годы, характеризующийся симпатией к итальянскому фашизму, ярко выраженным антисоветизмом, а также частично антисемитизмом. Русский фашизм был распространён среди белоэмигрантских кругов, проживающих в Германии, Маньчжурии и США и имел свои корни в движении, известном в истории как «чёрная сотня»^[107]. Главным идеологом русского фашизма был Константин Родзаевский, основатель Российской фашистской партии.

В Германии и США (в отличие от Маньчжурии) политической активности они практически не вели, ограничиваясь изданием антисемитских газет и брошюр. С началом Второй мировой войны русские фашисты в Германии поддержали Гитлера и влились в ряды русских коллаборационистов.

Русский неонацизм представляет собой движение, объединяющее экстремистские, националистические организации, близкие по своим программным установкам к национал-социализму^[108] и попадает в поле зрения СМИ в связи с преступлениями, совершёнными на почве межнациональной розни и нетерпимости^[109].

В 1924 году в Чехословакии украинскими эмигрантами Петром Кожевниковым и Леонидом Костаривым была создана фашистская организация Союз украинских фашистов (СУФ)^[110]. В 1925 году СУФ стал соучредителем Лиги украинских националистов (ЛУН), которая послужила базой для последующего формирования Организации украинских националистов (ОУН).

Некоторые исследователи связывают с фашизмом Организацию украинских националистов. Ряд исследователей относит ОУН к фашистским организациям^[111]. Дэвид Марплз характеризует организацию как типичное фашистское движение межвоенного периода, схожее с итальянским^[112]. Пер Андерс Рудлинг считает, что идеология ОУН, как и других фашистских и ультраправых партий Восточной Европы того времени, во многих отношениях была более экстремистской, чем у итальянского фашизма^[113]. После прихода НСДАП к власти Дмитрий Донцов, теоретик украинского национализма, идеи которого легли в основу политической платформы ОУН, в статье «Фашисты ли мы?» (1935) писал: «Политический и морально-психологический дух, которым дышат украинские националисты, бесспорно, является фашизмом»^[114]. Степан Бандера в 1940 году заявлял: «Эти новые националистические движения носят разное название в разных странах: в Италии — фашизм, в Германии — гитлеризм, у нас — украинский национализм»^[115]. Один из руководителей ОУН Я. Оршан в брошюре «Время национализма» писал: «Украинский национализм оперирует термином „национализм“ в том понимании, как национализм немецкий и итальянский терминами „национал-социализм“ и „фашизм“. Национализмы: фашизм, национал-социализм, украинский национализм — это разные национальные проявления одного духа»^[116].

Это мнение не является общепринятым. Так, согласно определению Института истории НАН Украины, ОУН представляла собой праворадикальное движение, ориентированное на создание национального государства с тоталитарным политическим режимом. Большая российская энциклопедия описывает идеологию ОУН как основанную на принципах, предложенных Николаем Михновским в брошюре «Самостiйна Україна» (Львов, 1900), и идеях украинского интегрального национализма, изложенных Дмитрием Донцовым в работе «Национализм» (Львов, 1926)^[117]. Нацизму не симпатизировал лидер ОУН Евгений Коновалец. Ещё до прихода Гитлера к власти глава ОУН в письме Дмитрию Андриевскому, обсуждая одну из работ последнего, рекомендовал ему «не слишком увлекаться гитлеризмом». Коновалец при этом подчёркивал, что, по его мнению, украинских националистов нельзя отождествлять с фашистами: «нас нельзя назвать ни фашистами, ни национал-социалистами, ни приравнивать ни к ирландцам, ни к индусам, поскольку мы украинские националисты»^[118]. Позднее идеолог ОУН Микола Сциборский в своей «Нациократии» писал, что «будущее Украинское Государство не будет ни фашистским, ни национал-социалистическим, ни „примодериверовским“»^[119]. На ІІІ Чрезвычайном Съезде ОУН(б) (1943) произошла либерализация идеологии ОУН, были провозглашены демократические права^[120]. В постановлениях этого съезда провозглашалось, что ОУН борется против империй, против «эксплуатации нации нацией», и поэтому он борется против Германии и СССР. ОУН равно выступает против «интернационалистических и фашистско-национал-социалистических программ»^[121].

Первая организация нацистского толка появилась в Латвии ещё в 1920 году: Латышский национальный клуб (Latvju nacionālais klubs). В том же году была основана радикально-националистическая молодёжная организация: Национальный молодёжный союз латышей (Latviešu nacionālā jaunatnes savienība). Эта организация привлекала в свои ряды «фронтовое поколение» — молодёжь, участвовавшую в Боях за независимость и желавшую вознаграждения за свои жертвы через лидирующую роль в государстве. Среди лидеров были Индрикис Поне, Янис Штельмахер и Густавс Целминьш — двое последних создали свои национал-социалистические партии в начале 1930-х годов. Уже в самом начале Штельмахер выражал антисемитские взгляды — недовольство тем, что евреи занимают места в Латвийском университете^[122].

В начале 1922 года молодёжный союз уже превратился в сплочённую организацию и попробовал свои силы, атаковав первомайскую демонстрацию социал-демократов в Риге. Это привлекло внимание и новый приток молодёжи в организацию. В свою очередь, Латышский национальный клуб расширял поддержку в среде университетских студентов.

После двух взрывов бомб, направленных против печатной прессы Социал-демократической партии, и опасной конфронтации с парламентским крылом этой партии^[122] власти приняли решение закрыть Клуб 18 февраля 1925 года^[123]. Однако уже в марте организация возродилась со слегка видоизменённым названием Клуб латышских националистов (Latvju nacionālistu klubs), проявив себя публично поздравительной телеграммой Муссолини.

В 1932 году было образовано радикально-националистическое Объединение латышского народа «Огненный крест» («Угунскрустс» — латышский аналог свастики). После запрета в 1933 году переименовано в Объединение латышского народа «Перконкрустс» («Громовой крест»), насчитывавшее к 1934 году до 5 тыс. человек. По решению Рижского окружного суда от 30 января 1934 года организация была закрыта и формально распущена, однако продолжала действовать нелегально. После переворота и установления диктатуры Улманиса несколько десятков членов «Перконкрустса» были осуждены к лишению свободы на разные сроки. Так, лидер организации Густавс Целминьш был осуждён на 3 года, а после отбытия наказания выслан из страны. Вернувшись в Латвию в 1941 году с немецкими оккупантами, Целминьш попытался возобновить свою организацию с идеей восстановления государственности Латвийской республики, «освобождённой» от большевиков. Однако планам Рейхскомиссариата «Остланд» это не отвечало, и 18 августа 1941 года «Перконкрустс» был запрещён. Однако члены этой организации сотрудничали с нацистами, участвуя в репрессиях и подготавливая статьи в нацистских печатных изданиях («Tēvija» и других).

Деятели «Перконкрустса» после Второй мировой войны проявили себя антисоветской деятельностью, защищая свой лозунг «Латвия для латышей». Этот лозунг стал идейной основой националистических движений в период второй Атмоды в Латвии, а затем и идеологии восстановленного государства.

В 1995 году в Латвии возобновлялся «Перконкрустс»^[124]. Несколько раз его активисты пытались взорвать памятник советским солдатам — Освободителям Риги. После задержания и последующего тюремного заключения лидеров в 2000 году, «Перконкрустс» как организация свою деятельность не возобновил. В настоящее время в Латвии функционирует «Центр Густава Целминьша» — организация латышских национал-радикалов, задачей которой, согласно уставу, является «пропаганда идеалов Целминьша»^[125].

Хорватский национализм зародился в XIX веке. Его виднейшими теоретиками стали Анте Старчевич, Эвген Кватерник и Йосип Франк. В землях Австро-Венгрии, которые они считали хорватскими, проживало значительное количество сербов. В некоторых районах, таких как Босния и Герцеговина, Далмация, земли бывшей Военной границы, сербы составляли либо большинство, либо значительную часть населения. Партии националистического толка, в первую очередь Партия права, видели в сербах препятствие созданию национального хорватского государства. Сербофобия усилилась, когда ведущую роль в Партии права стал играть Йосип Франк. В 1919 году секретарём Партии права стал адвокат Анте Павелич. Также была принята новая программа, определявшая целью партии «сохранение национальной самобытности и государственной самостоятельности хорватского народа»^[126], тогда как де факто после Первой мировой войны образовалось единое Королевство сербов, хорватов и словенцев во главе с королём Петром I Карагеоргиевичем. Идеологической основой государства стало «югославянство», выросшее из иллиризма: в рамках единого государства сербы, хорваты и словенцы должны были с течением времени сформировать единый югославянский народ. В Конституции 1921 года («Видовданский устав») под давлением сербских партий Учредительная скупщина Королевства зафиксировала унитарное, а не федеральное устройство страны. Эта вызывало недовольство хорватской буржуазии и интеллигенции.

20 июня 1928 года глава Хорватской республиканской крестьянской партии Степан Радич был смертельно ранен в Скупщине сербским депутатом-националистом Пунишей Рачичем. Это вызвало всплеск хорватского национализма и обострило сербско-хорватские отношения. После убийства Радича, Павелич в декабре 1928 года создал террористическую организацию «Хорватский домобран». 4 августа того же года хорват Йосип Шунич в качестве мести за смерть Радича убил сербского журналиста Владимира Ристовича. Король Александр I 6 января 1929 года провозгласил королевскую диктатуру, при которой были запрещены все националистические движения^[127]. Павелич бежал из страны.

В эмиграции Павелич довольно быстро наладил связи с ранее бежавшими из страны членами ХПП и франковцами. В первой половине 1932 года был создан Главный усташский штаб и начала издаваться газета «Усташа» (хорв. Ustaše — восставшие, повстанцы). В 1932 году усташские функционеры Лоркович, Будак и Елич смогли создать центр организации на территории Германии. В нём велась вербовка новых усташей, также были сделаны безуспешные попытки наладить связи с немецкой разведкой^[128].

Более весомую поддержку усташи нашли в Италии и Венгрии — странах, заявлявших о территориальных претензиях к Югославии. Муссолини надеялся использовать усташей как средство давления на Белград и как возможного союзника в случае войны с Югославией. С его разрешения в 1931—1932 годах в Италии была создана сеть лагерей, где усташи проходили военно-политическую подготовку^[128]. В распространении хорватского национализма и подготовке усташей большую роль сыграло католическое духовенство (иезуитские гимназии, теологический факультет Загребского университета, «Великое братство крестоносцев»).

Терроризм стал основной деятельностью усташей. Крупнейшим известным усташским терактом стало убийство югославского короля Александра в Марселе 9 октября 1934 года, осуществлённое совместно с ВМРО^[129]. После убийства короля Александра усташи сделали ставку на помощь со стороны Германии и Италии. В октябре 1936 года Павелич направил в МИД Германии меморандум под названием «Хорватский вопрос», в котором пытался доказать, что разрушение Югославии и создание прогерманской Хорватии будет в интересах Берлина. Однако, тогда ему не удалось заинтересовать Гитлера идеей независимой Хорватии.

25 марта 1941 года было подписано соглашение о присоединении Югославии к Тройственному пакту. Это было расценено рядом политиков Югославии как предательство национальных интересов. В ночь с 26 на 27 марта произошёл переворот и правительство Цветковича и принц-регент Павел были свергнуты. 6 апреля 1941 года Гитлер принял решение о нападении на Югославию^[130].

10 апреля 1941 года было объявлено о провозглашении Независимого Государства Хорватии (НГХ, хорв. Nezavisna Država Hrvatska). Вечером 12 апреля 1941 года министр иностранных дел Германии Риббентроп сообщил, что Гитлер намерен в хорватском вопросе дать преимущество провозглашённому поглавником (вождём) полковнику Анте Павелич. 18 мая 1941 года формально главой НГХ был провозглашён итальянский принц из савойской династии Аймоне — как король Томислав II.

6 июня 1941 года германское правительство определило окончательные границы НГХ: помимо большей части территории современной Хорватии (без Истрии), в состав НГХ вошли Босния, Герцеговина и Санджак. Боснию и Герцеговину усташи объявили «исконной хорватской землёй»^[131]. НГХ было частью оккупационной системы, установленной в Югославии. Однако оно обладало реальными атрибутами государства и некоторой самостоятельностью в проведении внутренней политики. Широкие слои хорватского населения видели в нём реализацию национальной государственности. НГХ поддерживало большинство хорватского населения и часть боснийских мусульман.

Власть усташей представляла собой радикально-националистический режим с сильными тоталитарными чертами. Усташи и их идеология в новом государстве заняли абсолютно монопольное положение. Все политические партии и общественные движения были запрещены. Только члены движения могли занимать важные государственные должности^[132]. В звании поглавника Павелич сосредоточил всю власть в своих руках и способствовал созданию вокруг себя культа личности: сам принимал все законы, назначал членов высшего руководства и функционеров усташского движения. В НГХ не существовало каких-либо выборных органов ни на государственном, ни на локальном уровнях^[132].

В 1944 году министр внутренних дел Младен Лоркович и военный министр Анте Вокич начали готовить переворот с целью свержения Павелича и присоединения НГХ к антигитлеровской коалиции. Однако их заговор был раскрыт, а сами они спустя некоторое время были расстреляны^[133].

По примеру немецких СС были созданы специальные военные отряды усташей (хорв. Ustaška vojnica)^[132]. По инициативе Павелича и с личного одобрения Гитлера на советско-германский фронт в начале осени 1941 года были отправлены несколько армейских подразделений, укомплектованных добровольцами, и известных как «легионеры»^[134]. По оценкам О. В. Романько, хорваты показали себя лучше, нежели другие национальные формирования нацистской Германии. Всего в боях погибло более 14 000 хорватов и боснийских мусульман, служивших в Вермахте и войсках СС^[135].

Усташи планировали сделать своё государство полностью мононациональным. Усташи изображали сербов как врагов хорватского народа, которым не место в НГХ. Кульминацией стали массовые убийства сербов и их интернирование в многочисленные концлагеря^[136]. Режим усташей издал расовые законы по образу и подобию Нюрнбергских законов, направленные против сербов, евреев и цыган. 17 апреля 1941 года был утверждён закон о защите народа и государства, вводивший смертную казнь за угрозу интересам хорватского народа или существованию Независимого государства Хорватия^[137]. 25 апреля принимается закон о запрещении кириллицы^[137], 30 апреля — о защите «арийской крови и чести хорватского народа» и о расовой принадлежности и т. д. 5 мая 1941 года усташское правительство опубликовало постановление, по которому Сербская православная церковь переставала действовать в независимой Хорватии. 2 июня последовало распоряжение о ликвидации всех сербских православных народных школ и детских садов^[137].

После победы Антифашистской коалиции во Второй мировой войне в мае 1945 года многие члены режима усташей бежали за границу. Югославские коммунисты расстреляли остатки усташей. Массовая казнь усташей была организована в австрийском городе Блайбург.

Из кругов эмигрантов-усташей сформировались террористические подпольные группировки. Хорватские ультранационалисты создали свои центры в Германии, США, Канаде, Австралии и Аргентине и объявили себя «хорватским освободительным движением» (хорв. Hrvatski Oslobodilački Pokret). Павелич в 1947 году прибыл в Аргентину и прожил до конца 1950-х годов в Буэнос-Айресе, служил советником по безопасности аргентинского диктатора Хуана Перона.

Вопрос деятельности усташей вновь привлёк к себе внимание в годы распада Югославии. В 1991 году президент Хорватии Франьо Туджман позволил вернуться в Хорватию находившимся в эмиграции усташам^[138]. В одном из своих выступлений Туджман заявил, что Хорватия времён Второй мировой войны была не только нацистским образованием, но и выражала тысячелетние стремления хорватского народа^{[139][140][141][142]}.

Историк Института славяноведения РАН и сенатор Республики Сербской Елена Гуськова так описывала ситуацию в Хорватии в 1990—1991 годах^[143]:

Произошло массовое уничтожение памятников антифашистам, в частности, были уничтожены «Памятник победы народов Славонии»^[144], памятник «Беловарец»^[145], памятник жертвам концлагеря Ядовно^[146] и др. После прихода Туджмана к власти начались выплаты пенсий бывшим усташам и ветеранам вооружённых формирований НГХ^[147].

Парафашизм — термин, используемый для описания авторитарных режимов, отличающихся от подлинных фашистских государств или движений^[7]. Некоторые движения и режимы имеют определённые черты фашизма, но учёные в целом согласны, что они не являются фашистскими. Такие группы являются, как правило, антилиберальными, антикоммунистическими и используют схожие с фашистскими политические или военные методы, но у них отсутствует революционная цель фашизма — создание нового национального характера^[148].