АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Рассказы А. П. Чехова

Рассказы А. П. Чехова — совокупность произведений малой прозы А. П. Чехова, в которых он выработал новый тип повествования, основанный на лаконизме, скрытом авторском присутствии и смыслообразующей роли художественной детали. Творческий путь Чехова-прозаика охватывает около четверти века и отмечен эволюцией: от юмористических сценок 1880-х годов до философских рассказов позднего периода.

undefined

Начало творческого пути: Чехов-юморист

С 1880 года, будучи студентом медицинского факультета Московского университета, Чехов активно печатался в юмористических журналах — «Стрекоза», «Будильник», «Осколки». Редакторы этих изданий ориентировали авторов на развлекательный характер публикаций, избегая острых социальных тем[1].

Произведения этого периода подписывались псевдонимами: Антоша Чехонте, Человек без селезёнки, Брат моего брата и др. Критика того времени не рассматривала журнальную юмористику как серьёзную литературу, однако Чехов уже тогда выработал приёмы построения комического сюжета на основе бытовых ситуаций. Первый печатный рассказ — «Письмо донского помещика Степана Владимировича N к учёному соседу д-ру Фридриху» (1880) — построен на комизме невежества провинциального помещика[2].

Жанровый диапазон раннего творчества Чехова разнообразен: исследователи выделяют сатирические рассказы («Унтер Пришибеев», «Хамелеон», «Толстый и тонкий», «Смерть чиновника»), юмористические («Хирургия», «Письмо к учёному соседу», «Загадочная натура») и собственно комические («Налим», «Лошадиная фамилия», «Дочь Альбиона», «Жалобная книга»)[3].

В ранних рассказах («Папаша», «За яблочки») персонажи часто сопоставляются с животными или насекомыми, что служит приёмом сатирического снижения. Чехов использует «говорящие фамилии»: фамилия Червяков в «Смерти чиновника» отсылает одновременно к ничтожности героя и его способности извиваться в раболепии[1]. Рассказ построен так, что чиновник умирает не от гнева генерала Бризжалова, а от собственного страха, который поглотил все другие чувства:

Придя машинально домой, не снимая вицмундира, он лёг на диван и... помер.[4]

В «Хамелеоне» (1884) приём говорящей фамилии (Очумелов) сочетается с комической сменой оценок одной и той же собаки в зависимости от того, кому она предположительно принадлежит, — этот приём становится сатирическим обличением социального приспособленчества[2].

Одновременно в произведениях 1880-х годов появляется тема сочувствия к страдающим детям и обездоленным («Ванька», 1886; «Спать хочется», 1888). Характерно, что Чехов умел сочетать комическое и трагическое: в «Хирургии» (1884) комизм ситуации не отменяет сочувствия к мучающемуся пациенту[3].

Переход к серьёзной прозе

В 1886 году писатель Д. В. Григорович в письме высоко оценил дар Чехова и посоветовал ему не размениваться на мелкие журнальные формы. В том же году Чехов начал сотрудничать с газетой «Новое время» (редактор А. С. Суворин) и стал подписывать произведения полным именем. Сам Чехов обозначил этот этап как «переход в область серьёза»[1].

Во второй половине 1880-х годов созданы произведения разных жанровых и тематических групп: психологические новеллы («Тоска», «Спать хочется»), рассказы для детей («Мальчики», «Каштанка»), лирические очерки («Красавицы»). Сборник «Рассказы», выпущенный в 1888 году издательством Суворина, выдержал 13 изданий за 11 лет[2].

В рассказе «Тоска» (1886) сюжет строится вокруг невозможности извозчика Ионы Потапова поделиться горем о смерти сына. Равнодушие окружающих заставляет его обратиться к лошади — этот эпизод становится символом всеобщей коммуникативной глухоты:

— Таперя, скажем, у тебя жеребёночек, и ты этому жеребёночку родная мать... И вдруг, скажем, этот самый жеребёночек приказал долго жить... Ведь жалко? Лошадёнка жуёт, слушает и дышит на руки своего хозяина... Иона увлекается и рассказывает ей всё...[5]

В «Ваньке» (1886) письмо девятилетнего мальчика с адресом «На деревню дедушке» обречено не дойти — финал подчёркивает безнадёжность положения ребёнка в социальной системе, где у него нет защитников[1].

Художественная деталь в поэтике Чехова

Художественная деталь является ключевым элементом чеховского идиостиля. Исследователь А. П. Чудаков отмечал, что чеховская деталь функционирует одновременно в «реальном» и символическом планах, не закрепляясь окончательно ни за одним из них[6]. Сам Чехов сформулировал свой метод: «Без детали вещь не живёт»[6].

Типология деталей у Чехова включает[6]:

  • деталь-подробность (бытовая достоверность): калоши и зонтик в чехле у Беликова в «Человеке в футляре», создающие образ полной изоляции от жизни;
  • деталь-символ: решётка на окне палаты № 6, забор в «Даме с собачкой», лорнетка, которую теряет и затем снова появляется с ней Анна Сергеевна;
  • психологическая деталь: в «Ионыче» трансформация героя передана через изменение его отношения к труду и быту: «И ему стало лень говорить и думать»;
  • обстановочная деталь: интерьер, соотнесённый с характером персонажа (в рассказе «Три года» кабинет доктора производит «растрёпанное, шершавое впечатление, как и он сам»)[6].

В портретных характеристиках Чехов часто выделяет один-два штриха, оставляя читателю возможность дорисовать образ. Например, в рассказе «Толстый и тонкий» метаморфоза «тонкого» при встрече с «толстым» передана через глаголы, фиксирующие изменение позы и мимики, что создаёт обобщённый образ чиновника-подхалима:

Тонкий вдруг побледнел, окаменел, но скоро лицо его искривилось во все стороны широчайшей улыбкой, казалось, что от лица и глаз его посыпались искры. Сам он съёжился, сгорбился, сузился… Его чемоданы, узлы и картонки съежились, поморщились…[7]

При описании природы Чехов применяет принцип «пейзажа настроения»: отбор деталей, увиденных глазами героя, что позволяет передать его внутреннее состояние. В повести «Степь» (1888) природа очеловечена («ручей ворчит», «облако хмурится»), но это проекция восприятия ребёнка-героя. Чехов советовал «хвататься за мелкие частности» и группировать их так, чтобы возникала целостная картина[6].

В рассказе «По делам службы» деталью становится упоминание о новых резиновых калошах и закусках на столе рядом с телом самоубийцы, что подчёркивает абсурдность случившегося[3].

Тема «футлярности» и духовного рабства

Тема добровольного самоограничения, страха перед жизнью проходит через всё творчество Чехова. В «Смерти чиновника» Чехов полемизирует с традицией сентиментального изображения «маленького человека»: в центре внимания не страдание, а психология самоуничижения, «комплекс раба»[1].

Наиболее развёрнуто эта тема представлена в «маленькой трилогии» (1898): «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви». Рассказы объединены сквозными персонажами (учитель Буркин, ветеринар Иван Иваныч Чимша-Гималайский, помещик Алёхин) и композицией «рассказ в рассказе»[2].

В «Человеке в футляре» учитель греческого языка Беликов стремится изолировать себя от реальности с помощью внешних атрибутов (калоши, зонт, тёплое пальто даже летом) и внутренних запретов:

Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в тёплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши, и когда вынимал перочинный нож, чтобы очинить карандаш, то и нож у него был в чехольчике; и лицо, казалось, тоже было в чехле, так как он всё время прятал его в поднятый воротник... Древние языки, которые он преподавал, были для него, в сущности, те же калоши и зонтик, куда он прятался от действительной жизни.[8]

После смерти Беликова его лицо принимает «простое, приятное, даже весёлое выражение» — он наконец попал в футляр, из которого не надо выходить. Однако финал рассказа содержит предупреждение: «Беликова похоронили, а сколько ещё таких человеков в футляре осталось, сколько их ещё будет!»[9].

В «Крыжовнике» главный герой, Николай Иваныч, всю жизнь стремится к покупке усадьбы с крыжовником, и осуществление этой мечты оказывается самообманом: кислые ягоды кажутся ему сладкими. Монолог его брата Ивана Иваныча содержит программное для Чехова утверждение:

Счастья нет и не должно его быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл этот и цель вовсе не в нашем счастье, а в чём-то более разумном и великом. Делайте добро![10]

В «О любви» помещик Алёхин отказывается от взаимного чувства из-за боязни изменить привычный уклад. Чехов показывает, что страх перед переменами, перед «непорядочностью» чувства оказывается сильнее любви[1].

«Ионыч»: эволюция характера

Рассказ «Ионыч» (1898) представляет историю земского врача Дмитрия Старцева, который за несколько лет превращается из перспективного специалиста в обывателя, озабоченного лишь накоплением денег. Ключевой эпизод — ночное посещение кладбища, где герой переживает краткий момент высокого душевного подъёма:

Здесь покойно, здесь всё тихо. Вокруг белеют кресты и памятники. В каждом из них спит кто-то. Кажется, что здесь воздух мягко пахнет цветами...[11]

Однако затем он возвращается к прагматичным мыслям («О, не надо бы полнеть!») — эта сцена маркирует точку невозврата. Финал рассказа подводит итог деградации:

...самые талантливые люди во всём городе так бездарны, то каков же должен быть город.[12]

В отличие от прямолинейной критики среды, Чехов показывает, что Туркины — семья, считающаяся в городе самой интеллигентной, — в финале вызывают не столько осуждение, сколько сочувствие как обычные люди, столкнувшиеся со старостью и болезнями[3].

«Палата № 6»

В повести «Палата № 6» (1892) действие происходит в больничном флигеле для душевнобольных, который в литературоведческих исследованиях метафорически отождествляется с Россией (об этом писал Н. С. Лесков)[2]. Столкновение двух героев — больного Громова, одержимого идеей справедливости, и доктора Рагина, проповедующего стоическое неприятие борьбы, — составляет смысловой центр произведения.

Громов произносит страстный монолог о будущем:

Пусть я выражаюсь пошло, смейтесь, но воссияет заря новой жизни, восторжествует правда, и — на нашей улице будет праздник![13]

Рагин же, напротив, рассуждает о бесполезности перемен:

Если физическую и нравственную нечистоту прогнать с одного места, то она перейдёт на другое; надо ждать, когда она сама выветрится.[14]

Чехов не даёт однозначной победы ни одной из позиций, но показывает, что пассивность и безверие ведут к поражению (Рагин сам становится пациентом палаты № 6). Символизм повести подчёркнут образом сторожа Никиты, чьё лицо имеет «выражение степной овчарки» — эта деталь объединяет больницу, тюрьму и полицейскую будку в единый образ государственного насилия[6].

Жанровое своеобразие и значение

Чехов не создал ни одного романа, что связано с изменением литературной ситуации конца XIX века: малый жанр позволяет сосредоточиться на частном случае, не требуя развёрнутого социального фона. Исследователь Н.Ю. Тяпугина отмечает:

Лаконичное, пунктирное повествование, с незаполненными "лакунами" пробуждало работу воображения и мысли читателя[3].

И.Н. Сухих выделяет три периода в развитии чеховского рассказа: комическая новелла (до 1888), сатирический рассказ (1888–1899) и ироническая трагикомедия (конец 1890-х — начало 1900-х)[3]. Важнейшие новации чеховского рассказа[6]:

  • ослабление фабульного события в пользу подтекста и «подводного течения»;
  • использование несобственно-прямой речи для передачи внутреннего мира персонажа;
  • отсутствие эксплицитных авторских оценок;
  • организация повествования вокруг «случайной» детали, несущей смысловую нагрузку.

Как отмечает исследователь, «в основе многих поздних рассказов А. П. Чехова — саморефлексия человека, весь процесс которой можно схематично выразить следующим образом: утопание в мелочах — событие встречи — переосмысление своего существования — открытие мира — погружение в новые поиски»[3].

Творчество Чехова-прозаика оказало влияние на русскую и мировую новеллистику XX века (Хемингуэй, Мэнсфилд, Бунин, Набоков).

Как писал К. И. Чуковский [15],

читаешь чеховский рассказ или повесть, а потом глянешь в окошко и видишь как бы продолжение того, что читал[3] — эта узнаваемость чеховских типов обеспечила его рассказам долгую жизнь в культуре.

⚠️Подсказка для ЕГЭ/ОГЭ

Рассказы А. П. Чехова связаны прежде всего с переосмыслением традиций русской реалистической прозы и созданием нового типа короткого повествования. При анализе следует обращать внимание на темы духовного рабства и «футлярного» существования, человеческого одиночества, трагедии обыденности, деградации личности под влиянием пошлой среды, поиска смысла жизни и нравственного выбора, ответственности человека за свою судьбу.

Особенности поэтики — краткость как «сестра таланта», мастерство художественной детали (бытовой, психологической, символической), «пейзаж настроения» (природа отражает душевное состояние героя), скрытая авторская позиция, подтекст и недоговорённость, «повествование с опущенными звеньями», диалоги-монологи (герои не слышат друг друга), открытые финалы, отсутствие прямых авторских оценок.

Важную роль играет художественная деталь, которая становится средством типизации и символом: калоши и зонтик Беликова («Человек в футляре»), решётка на окне палаты № 6 («Палата № 6»), забор в «Даме с собачкой», кислый крыжовник («Крыжовник»), лень Ионыча («Ионыч»), «широчайшая улыбка» тонкого («Толстый и тонкий»). Чеховский герой — рефлексирующий, неспособный к действию, но мучительно осознающий несовершенство жизни и свою духовную ограниченность.

Для аргументированного ответа полезно знать рассказы «Хамелеон», «Толстый и тонкий», «Смерть чиновника», «Тоска», «Ионыч», «Человек в футляре», «Крыжовник», «О любви», «Дама с собачкой», «Палата № 6», «Студент», «Ванька», сопоставляя в них тему духовного рабства, футлярности, человеческого одиночества, поиска смысла жизни и авторскую позицию, выраженную через скрытый подтекст и художественную деталь.

Примечания

  1. ↑ 1 2 3 4 5 6 Катаев В. Б. Литературные связи Чехова. — М.: Изд-во МГУ, 1989. — С. 45–78.
  2. ↑ 1 2 3 4 5 Бердников Г. П. Чехов. Идейные и творческие искания. — М.: Художественная литература, 1984. — С. 56–58.
  3. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 8 Сухих И. Н. Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа. — М.: Время, 2010. — С. 112–115.
  4. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 2. — С. 188.
  5. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 4. — С. 276.
  6. ↑ 1 2 3 4 5 6 7 Чудаков А. П. Поэтика Чехова. — М.: Наука, 1971. — С. 112–145.
  7. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 2. — С. 113.
  8. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 10. — С. 48–49.
  9. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 10. — С. 58.
  10. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 10. — С. 73.
  11. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 10. — С. 88.
  12. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 10. — С. 95.
  13. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 8. — С. 124.
  14. ↑ Чехов А. П. Полное собрание сочинений и писем: В 30 т. Соч.: В 18 т. — М.: Наука, 1974–1982. — Т. 8. — С. 112.
  15. ↑ Введение // История русской литературы: В 4 т. / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — Л.: Наука, 1980–1983. — Т. 4: [кон. XIX — нач. XX вв.]. — 1983. — С. 5–64. — URL: https://feb-web.ru/feb/irl/rl0/rl4/rl4-005-.htm (дата обращения: 17.08.2026).

Литература

  • Коровин В. И., Вершинина Н. Л., Капитанова Л. А. и др. Литература. 10 класс. Учеб. пособие для общеобразоват. организаций. Углубл. уровень. В 2 ч. Ч. 2 / под ред. В. И. Коровина. — М.: Просвещение, 2018.
  • Бердников Г. П. Чехов. Идейные и творческие искания. — М.: Художественная литература, 1984.
  • Катаев В. Б. Литературные связи Чехова. — М.: Изд-во МГУ, 1989.
  • Сухих И. Н. Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа. — М.: Время, 2010.
  • Чудаков А. П. Мир Чехова: Возникновение и утверждение. — СПб.: Азбука, 2016.
  • Эйхенбаум Б. М. О Чехове // Эйхенбаум Б. М. О прозе. — Л.: Художественная литература, 1969. — С. 357–370.

Дополнительно по теме

Категории

© Правообладателем данного материала является АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ».
Использование данного материала на других сайтах возможно только с согласия АНО «Интернет-энциклопедия «РУВИКИ».