Агафья (рассказ)

Рассказ «Агафья» был впервые опубликован 28 (15 по старому стилю) марта 1886 года в газете «Новое время» (раздел «Субботники», № 3607). В урезанном варианте (исключено лирическое отступление) он был напечатан в сборнике «В сумерках»^[1]. Позднее рассказ был включён Чеховым в третий том его сочинений, опубликованных Адольфом Марксом в 1899—1901 годах^[2].

Савка - ленивый, большой физической силы молодой человек, который имеет странные привычки. Он считается в деревне презренным изгоем мужского общества. Странности его заключаются в следующем: «Он был в состоянии простаивать целые часы на одном месте, не шевелясь и глядя в одну точку. Двигался же по вдохновению и то только, когда представлялся случай сделать какое-нибудь быстрое, порывистое движение: ухватить бегущую собаку за хвост, сорвать с бабы платок, перескочить широкую яму».

Женщины жалеют Савку, они регулярно посещают его по ночам, принося пищу и получая романтичное общение. Агафья, молодая женщина, жена железнодорожного сигнальщика Якова, рискуя прогневать мужа, также подкармливает Савку.

Рассказ ведётся от имени автора. Особое повествование Чехова свидетельствует о его знании деревенской жизни, в том числе крестьянского языка и обычаев.

Публицист Н. К. Михайловский выражал недовольство финалом рассказа «Агафья», упрекая Чехова в равнодушии к своим героям. Литературный критик В. П. Буренин обращал внимание на следующее: «Критика требует, чтобы автор непременно выяснил, как встретил муж Агафью: „убил он её или прибил, выругал, простил?“/ Очевидно, критике хочется, чтоб была изображена супружеская потасовка или примирение во вкусе современного реализма…»^[3].

О поэтичности изображённого в рассказе пейзажа, особенно описание заката, в своё время писала «Петербургская газета»^[4].

Д. В. Григорович после прочтения сборника «В сумерках» восхищался Чеховым: «Рассказы „Мечты“ и „Агафья“ мог написать только истинный художник; три лица в первом и два во втором едва тронуты, а между тем нечего уже больше прибавить, чтобы сделать их более живыми, обозначить рельефнее физиономию и характер каждого; ни в одном слове, ни в одном движении не чувствуется сочинённость, — всё правда, — всё, как должно быть на самом деле; то же самое при описании картин и впечатлений природы: чуть-чуть тронуто, а между тем так вот и видишь пред глазами; такое мастерство в передаче наблюдений встречается только у Тургенева и Толстого…»^[5].

Писатель В. Г. Короленко поделился своими впечатлениями от рассказа «Агафья» в письме от 24 сентября 1888 года в связи со статьёй К. К. Сараханова, предназначавшейся для журнала «Северный вестник»: «Рассказ замечательно правдив; в нём нет чёрточки фальшивой, — это правда. Но он написан со стороны, точка зрения помещена вне психики главных героев. За это, по-моему, нельзя осуждать Чехова: это приём очень удобный именно для небольших эскизов, но факт остаётся фактом: психологический анализ отсутствует в данном рассказе совершенно»^[6].

Отметил рассказ А. Ф. Бычков, который отнёс его к числу лучших рассказов сборника «В сумерках»^[7]. В анонимной рецензии 1887 года в журнале «Русская мысль» «Агафья» наряду с такими рассказами, как «Мечты» и «Кошмар», была отнесена к произведениям, демонстрирующим близкое знакомство Чехова с бытом деревни, складом понятий и речи крестьян^[8].

Драматические элементы в рассказе отмечали В. Л. Кигн^[9] и К. Ф. Головин (Орловский)^[10].