Мне голос был

Стихотворение написано осенью 1917 года в Петрограде. Исследователи предполагают, что первые две строфы «длинного» варианта стихотворения («Когда в тоске самоубийства…» и «Когда приневская столица…») написаны позже, в начале 1918 года, накануне заключения Брестского мира, когда немецкая армия приближалась к Петрограду и распространялись слухи, что Петроград по некоему тайному соглашению будет оккупирован немцами. Схожие мысли в феврале и марте 1918 года высказывала З. Н. Гиппиус в своих дневниках, в том числе и о том, что русская Церковь состоит в сговоре с немцами, потому что надеется, что они помогут реставрировать монархию («Церковь — и за реставрацию, и за себя (Мирбах уже съездил к Тихону)»)^[1]. Тот же смысл исследователи усматривают в строках А. А. Ахматовой «И дух суровый византийства / Oт русской церкви отлетал»^[2].

Впервые стихотворение опубликовано 12 апреля 1918 года в первом номере газеты «Воля народа» (стр. 20). В этой публикации оно начиналось со строки «Когда в тоске самоубийства…» и состояло из первых четырёх строф, пятая строфа «Но равнодушно и спокойно…» в ней отсутствовала^[2].

Стихотворение вошло в книгу «Подорожник» (Пб.; Берлин: «Петрополис», 1921. С. 49). В этой публикации оно датировано 1917 годом и состоит из двух восьмистиший (без второй строфы). В феврале 1926 года А. А. Ахматова продиктовала П. Н. Лукницкому пропущенную вторую строфу^[2][3].

Наиболее известный вариант, состоящий из 12 строк (от строки «Мне голос был…»), включён автором в книгу «Бег времени» (М.; Л.: «Советский писатель», 1965), в раздел «Подорожник»^[2].

В 1967 году впервые опубликован полный текст из 20 строк (без разделения на строфы) в первом томе трёхтомника «Сочинения» (Мюнхен: Международное литературное содружество. С. 378)^[2]. Эта «длинная» редакция текста не была опубликована самой А. А. Ахматовой, но в аудиозаписи 1920 года она продекламировала этот вариант^[4].

Стихотворение (в варианте «Подорожника») А. А. Блок знал наизусть и высоко ценил, особенно восхищаясь точностью и величием жеста: «Руками я замкнула слух»^[2].

По свидетельству П. Н. Лукницкого, стихотворение обращено к поэту и художнику Б. В. Анрепу^[2][3] — другу и возлюбленному А. А. Ахматовой, эмигрировавшему из России в 1917 году, после Февральской революции. Уезжая в Англию, он сказал ей, что «политическому бреду» предпочитает «английскую цивилизацию разума». А. А. Ахматова не могла принять такого отношения к родине^[5]. Хотя многие её друзья и знакомые эмигрировали, А. А. Ахматова чувствовала необходимость переживать все беды вместе со своей страной и народом^[6].

Короткий, трёхстрофный, вариант текста имеет двухчастную композицию:

• первые две строфы — голос, искушающий героиню;
• последняя строфа — её жест и её выбор.

Если рассматривать длинный вариант текста, состоящий из пяти строф, первые две строфы представляют собой отдельную композиционную часть, тема которой — грехопадение столицы.

В первых двух строфах «длинной» версии текста («Когда в тоске самоубийства…») А. А. Ахматова создаёт образ города, совершившего грехопадение. Этот образ восходит к Книге пророка Исайи, где есть такие слова: «Как сделалась блудницею верная столица, исполненная правосудия! Правда обитала в ней, а теперь — убийцы» (Ис. 1: 21)^[7].

Когда приневская столица,

Забыв величие своё,

Как опьяневшая блудница,

Не знала, кто берет её…

В варианте из трёх строф «Мне голос был. Он звал утешно…» лирическая героиня описывается в ситуации личного выбора (остаться со своей страной или уехать). Она живёт с ощущением причастности к трагедии страны и «чёрного стыда» в сердце. Возникший ниоткуда и зовущий героиню «голос» она воспринимает как дьявольское искушение. По мнению Н. Е. Тропкиной, поэт, переживающий духовный кризис, оказывается в ситуации выбора пути, подобной той, в которой оказываются герои «Пророка» А. С. Пушкина и «Божественной комедии» Данте: «…пушкинский мотив призыва поэта к высокой миссии в стихотворении Ахматовой оборачивается мотивом искушения, соблазна отказа от жертвенного пути поэта»^[7][8].

Сама форма оборота «Мне голос был», в котором субъект речи предстаёт в пассивной роли, актуализирует тему могущественных внешних сил, влияющих на судьбу героини.

В последней строфе жест лирической героини («руками я замкнула слух») указывает на её решительную позицию — не бросать на произвол судьбы родной город^[7] и свою многострадальную родину^[9]:

Но равнодушно и спокойно

Руками я замкнула слух,

Чтоб этой речью недостойной

Не осквернился скорбный дух.

Голос искушения героиня отвергает как «недостойный»^[6].

Стихотворение написано четырёхстопным ямбом с пиррихиями. Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb). Торжественный (одический) ритм стихотворения подчёркивает его сакральный смысл.