Все мы бражники здесь, блудницы…

Стихотворение написано 1 января 1913 года (датировка по рукописному варианту, сохранённая в прижизненных сборниках; в одном из списков дата отличается ― «19 дек. 1912. В вагоне»). Впервые стихотворение опубликовано в 1913 году в четвёртом номере журнала «Аполлон». В этом издании оно озаглавлено «Cabaret Artistique» (фр. «Артистическое кабаре»). В 1914 году вошло во второй сборник А. А. Ахматовой «Чётки» (стр. 13). В 1965 году включено в сборник «Бег времени»^[1].

В черновой рукописи имело заголовок «В „Бродячей собаке“»^[2] и зачёркнутый подзаголовок «Посвящается друзьям»^[1]. Стихотворение, созданное год спустя после открытия «Бродячей собаки», точно передаёт декадентскую атмосферу кабаре. Бенедикт Лившиц в книге «Полутораглазый стрелец» так описывал своё впечатление от А. А. Ахматовой на вечерах в «Бродячей собаке»^[3]:

Затянутая в чёрный шёлк, с крупным овалом камеи у пояса, вплывала Ахматова, задерживаясь у входа, чтобы по настоянию кидавшегося ей навстречу Пронина вписать в „свиную“ книгу^[4] свои последние стихи, по которым простодушные „фармацевты“^[5] строили догадки, щекотавшие только их любопытство^[6].

Детали интерьера в стихотворении соответствуют реальной обстановке «Бродячей собаки»: кабаре находилось в подвале, с этим связаны «забитые окошки». Стены «Бродячей собаки» расписывали художники Сергей Судейкин и Николай Сапунов. По воспоминаниям посетителей кабаре, «в росписи преобладали фантастические сюжеты и образы», описанные А. А. Ахматовой так: «На стенах цветы и птицы / Томятся по облакам»^[3][7].

Лирический сюжет стихотворения строится на соотнесении внешнего мира с внутренним миром героини, а движется этот сюжет за счёт того, что разные планы изображения сменяются, как кинокадры^[8].

А. А. Ахматова не просто описывает обстановку артистического кабаре. Внешние детали имеют второй план, связанный с переживаниями и эмоциональным состоянием героини («невесело вместе нам» — «цветы и птицы томятся»), а не с иными мирами, как у поэтов-символистов^[7].

В стихотворении проявлены черты акмеистической поэтики, такие как предметность и внимание к деталям («чёрная трубка», «узкая юбка»)^[3].

В строке «Как невесело вместе нам!» исследователи видят некоторое лукавство, надуманную безысходность (словно поэты вынужденно находятся в кабаре). В 1917 году в стихотворении «Да, я любила их, те сборища ночные…», тоже посвящённом вечерам «Бродячей собаке», А. А. Ахматова выразила искреннее, довольно тёплое, отношение к происходившему там^[3].

Л. Г. Кихней относит стихотворение к т. н. «ресторанному тексту»^[9] в его акмеистическом проявлении. С «ресторанным текстом» стихотворение сближает место действия, мотив вина, образ блудницы. Ресторан — мир замкнутый, из которого будто бы нет выхода («навсегда забиты окошки»), связанный с мотивами потустороннего мира, ада и возмездия. Строки «На стенах цветы и птицы / Томятся по облакам» Л. Г. Кихней трактует в контексте типичного для ресторанного текста перехода живого в мёртвое или наоборот^[10]. Так, здесь цветы и птицы «томятся», как будто живое вдруг оказалось обездвиженным, застывшим на стенах^[11].

В третьей строфе образ забитых окошек проецируется на описание глаз собеседника героини, усиливает эту портретную деталь^[8]:

Навсегда забиты окошки:

Что там, изморозь или гроза?

На глаза осторожной кошки

Похожи твои глаза.

В образе «глаза осторожной кошки» тоже содержится смысл замкнутости, непроницаемости для героини^[8].

Лирическая героиня, с одной стороны, сама участвует в греховном действе («все мы бражники здесь, блудницы»), с другой — оценивает соблазны греха с позиции христианской морали, поэтому предчувствует грядущее возмездие. Стихотворение заканчивается ожиданием смерти и адских мук.

О, как сердце моё тоскует!

Не смертного ль часа жду?

А та, что сейчас танцует,

Непременно будет в аду.

По мнению Л. Г. Кихней, «та, что сейчас танцует» — двойник героини^[7].

Стихотворение написано дольником. Рифмовка перекрёстная с чередованием женских и мужских окончаний.