Всё расхищено, предано, продано…

Стихотворение написано в июне 1921 года. Впервые опубликовано в 1921 году в сборнике «Anno Domini MCMXXI» (стр. 7). В 1965 году вошло в книгу «Бег времени» (стр. 229)^[1].

Посвящено Н. В. Рыковой (Гуковской)^[2]. Она была подругой А. А. Ахматовой, работала корректором в журнале В. Э. Мейерхольда «Любовь к трём апельсинам»^[1].

Критика, как советская, так и эмигрантская, восприняла стихотворение как принятие и восхваление революции. 4 июля 1922 в газете «Правда» появился отзыв Н. Осинского:

Не обругала туг революцию Ахматова, а воспела её, воспела то прекрасное, что родилось в огне её и подходит всё ближе, что мы завоюем, вырвавшись из уз голода и нужды^[3].

Л. Д. Троцкий, напротив, увидел в произведении «что-то враждебное, белогвардейское»^[4]. Однако для А. А. Ахматовой революционные события и Гражданская война были катастрофой, сломом мировой истории. Вместе с тем для неё было немыслимо и покинуть Россию^[5][6]. Н. Я. Мандельштам так передавала размышления А. А. Ахматовой:

Желание русского поэта стать иностранным — немыслимо. Такого не может быть, несмотря на „биографические последствия“. От них никуда не уйдёшь. Работать в русской поэзии — великая честь, и вместе с честью приходится принимать и последствия^[7].

В первых трёх строках звучат мотивы безотрадной жизни и близкой смерти.

Всё расхищено, предано, продано,

Чёрной смерти мелькало крыло,

Все голодной тоскою изглодано…

А. А. Ахматова здесь сближает по смыслу слова, сходные по звучанию (предано/продано; голодной/изглодано), создавая образ родины, опустошённой, растоптанной, преданной^[8].

Однако уже с четвёртой строки тональность стихотворения неожиданно меняется («Отчего же нам стало светло?»): в жизнь лирической героини, объединяющей себя с народом, входит ожидание и предвкушение чуда^[9].

Современные литературоведы оценивают социально-политическую трактовку стихотворения (прославление революции) как ошибочную. В 1920-е годы поэтесса ищет духовные ценности, способные в трагическое время стать для современников моральной опорой. Ю. В. Шевчук считает, что такой опорой становится для А. А. Ахматовой религиозное чувство, перерастающее в подвижнический героизм и переживание национального подъёма^[10]. Её принятие жизни и вера в чудесное основаны на христианстве, а не на вере в светлое будущее социализма^[11]. По мнению Л. Г. Кихней, «„гражданские“ стихи Ахматовой вообще лежат вне плоскости политики, а связаны с проблемой нравственного и жизненного выбора художника»^[12].

Лирическая героиня противостоит силам тьмы благодаря своему внутреннему свету^[13]. Она обращает внимание на чудо оживающей природы:

Днём дыханьями веет вишнёвыми

Небывалый под городом лес,

Ночью блещет созвездьями новыми

Глубь прозрачных июльских небес…

Героиня верит в чудесное преображение мира, идущее изнутри, из внутренней стойкости, нравственности и веры. В христианстве уныние считается смертным грехом, поэтому её выбор — воспринимать потери как обретение, предвидеть в гибели воскресение, оставаться верной родной земле^[14]:

И так близко подходит чудесное

К развалившимся грязным домам…

Никому, никому неизвестное,

Но от века желанное нам.

А. А. Ахматова говорила, что «„чудесное“ и „вишнёвый сад“ — образы душевного просветления и никакого отношения к политике не имеют». И. Я. Лосиевский так определил основную идею стихотворения:

…Стихи о вечном. О неистребимом в человеке желании жить, преображая себя и мир, о любви к жизни. <…> Жить и обнаруживать „чудесное“, удивляться и надеяться, потому что проходят даже самые чёрные дни^[4].