Родная земля (стихотворение)

Стихотворение написано 1 декабря 1961 года в Ленинграде, в Больнице имени Ленина в Гавани, расположенной рядом с устьем Невы и Финским заливом. Впервые опубликовано в 1963 году в первом номере журнала «Новый мир» (стр. 64). Вошло в книгу «Бег времени» (1965, стр. 437)^[1].

В мае 1962 года, услышав стихотворение от А. А. Ахматовой, Л. К. Чуковская восторженно отозвалась о нём как о «сверхгениальном»:

Такой силищей не обладала молодая Ахматова <…> …ни «Поэмы», ни «Северных элегий», ни «Родной земли» молодой Ахматовой не написать бы. Хвори, бедствия и даже немота пошли её Музе на пользу. И как затянулся её диалог с эмигрантами! Не затянулся, а вспыхнул снова, потому, вероятно, что до нас стали с недавнего времени долетать голоса западных людей ― среди них эмигрантские^[2].

Стихотворению предпослан эпиграф из ранней редакции стихотворения А. А. Ахматовой «Не с теми я, кто бросил землю…» (1922): «И в мире нет людей бесслёзней, Надменнее и проще нас»^[1].

Исследователь Л. Г. Кихней называет стихотворение «заключительным аккордом к теме Родины» в лирике А. А. Ахматовой^[3].

М. М. Кралин видел близость образа земли как праха и грязи на калошах с образами очерка Г. И. Успенского «Власть земли»^[4][1]:

…Именно та самая земля, которую вы принесли с улицы на своих калошах в виде грязи, та самая, которая лежит в горшках ваших цветов, чёрная, сырая, ― словом, земля самая обыкновенная, натуральная земля. Могущество этой персти, «праха» с глубочайшею силой и простотой указано ещё в стариннейшей былине о Святогоре-богатыре^[5].

В стихотворении лирическая героиня говорит о родной земле от лица своего поколения^[6]:

В заветных ладанках не носим на груди,

О ней стихи навзрыд не сочиняем,

Наш горький сон она не бередит,

Не кажется обетованным раем.

Не делаем ее в душе своей

Предметом купли и продажи,

Хворая, бедствуя, немотствуя на ней,

О ней не вспоминаем даже.

По предположению Ю. Халфина, лирическое «мы» здесь сужается за счёт эпиграфа — отсылки к стихотворению, в котором «мы» — это те, кто не покинул Россию в годину бедствий («Мы ни единого удара / Не отклонили от себя»)^[7].

Мысли героини о родине далеки от патриотической патетики. Для неё родная земля — не райское место (а часто, напротив, место бедствий и лишений), не что-то обожествляемое и воспеваемое, она не рождает корыстных мыслей и чаще всего вообще не становится предметом размышления.

Исследователи видят ключ к пониманию сути стихотворения в столкновении двух значений слова «земля» (страна и почва) и двух значений слова «прах»: пыль (земля, ставшая пылью) и лежащие в земле останки. Усиливают смысловую насыщенность и многозначность также ассоциативные «приращения смысла» слов «мелем», «месим», «крошим»^[8]. Л. Г. Кихней выделяет ещё и третье значение слова «земля» в стихотворении: «планетарная твердь, та первоматерия, с которой наше тело сливается после смерти»^[3].

Ряд образов, в которых «прах» понимается как земная пыль, стилистически снижен; он связан с мотивом непостоянства, образом земли-почвы. Земля изображается как «грязь на калошах», «хруст на зубах»^[8]:

Да, для нас это грязь на калошах,

Да, для нас это хруст на зубах.

И мы мелем, и месим, и крошим

Тот ни в чём не замешанный прах.

Ряд образов, в которых «прах» — останки, родные могилы, связывается с мотивом исторической памяти, земли в значении «родины» или «планетарной тверди». Этот ряд образов стилистически возвышен^[8]:

Но ложимся в неё и становимся ею,

Оттого и зовём так свободно — своею.

С землёй смешивается прах родных и близких, поэтому она ощущается такой родной. А. А. Ахматова в последних строках утверждает нерасторжимую и самую глубокую связь человека с родиной. Связь эта прочная и трагическая (в страдании и смерти), а потому она требует стойкости, мужественной верности родине, что подчёркивается эпиграфом («И в мире нет людей бесслёзней…»)^[9][8][6].

По словам Л. Г. Кихней, игра со значениями слова «земля», подчёркивание его обыденных смыслов позволили А. А. Ахматовой избежать ложного патриотического пафоса («В заветных ладанках не носим на груди»). Идея стихотворения, по мнению исследователя, парадоксальна: «Родина — это и земля, которую мы топчем, и мы сами»^[3].

Стихотворение имеет необычную ритмическую структуру и делится на три разные по ритмическому рисунку части:

• Его первая часть — восьмистишие — написана разностопным ямбом с пиррихиями (первый стих шестистопный, далее следуют четыре пятистопных стиха; стихи 6 и 8 четырёхстопные, а стих 7 — шестистопный). Рифмовка перекрёстная с чередованием мужских и женских окончаний (aBaB).
• Вторая часть — четверостишие, написанное трёхстопным анапестом. Рифмовка перекрёстная с чередованием женских и мужских и окончаний (CdCd).
• Третья часть — двустишие, написанное четырёхстопным анапестом. Рифмовка парная с женскими окончаниями (EE).