Муза (Когда я ночью жду её прихода…)

Стихотворение написано в марте 1924 года в Ленинграде (А. А. Ахматова жила тогда на Казанской улице в доме № 2). Впервые опубликовано в 1940 году в сборнике «Из шести книг» (стр. 8). Также в 1965 году вошло в книгу «Бег времени» (стр. 254, раздел «Тростник»)^[2].

Когда я ночью жду её прихода,

Жизнь, кажется, висит на волоске.

Что почести, что юность, что свобода

Пред милой гостьей с дудочкой в руке.

И вот вошла. Откинув покрывало,

Внимательно взглянула на меня.

Ей говорю: «Ты ль Данту диктовала

Страницы Ада?» Отвечает: «Я!»^[3]

По словам Ю. В. Шевчук, лирическая героиня стихотворения осознаёт себя, свой внутренний мир как будто «со стороны». Муза — двойник героини^[4]. Человеческий, земной облик Музы исследователи связывают с традицией акмеизма^[5][6].

Образ Музы возникает во многих произведениях А. А. Ахматовой, но в этом стихотворении героиня начинает видеть Музу иначе^[7]. По мнению В. Я. Виленкина, «в первых строках восьмистишия „Музы“ 1924 года внешний облик „милой гостьи с дудочкой в руке“ ещё идиллически обманчив», а в последних «открывается бездна»^[8]. Литературовед В. Н. Топоров рассматривает связь стихотворения «Муза» с «голосом» А. Данте^[9]. Ю. В. Шевчук обнаруживает в нём аллюзию на стихотворение А. С. Пушкина «Пророк» (Муза, как шестикрылый Серафим, является из вечности). Эта аллюзия подчёркивает непрерывность культуры и её неподвластность времени^[1]. Изменение в облике Музы становится сутью лирического сюжета стихотворения^[4].

Однако во второй части стихотворения Муза является ей под покрывалом (как Беатриче в третьей части «Божественной комедии» Данте). «Покрывало» символизирует момент откровения, снятия завесы тайны, когда героине открывается истинная природа её дара.

Ответ Музы в последней строке не только подтверждает, что героиня избранная. Он связывает образ лирической героини с образом Данте: одна и та же Муза «диктует» их произведения^[5].

Композиция произведения двухчастна (ожидание Музы и встреча с ней); смысловое членение соответствует делению на строфы^[6][5].

Первая часть

Первую часть Ю. В. Шевчук связывает с подведением итога раннего этапа творчества А. А. Ахматовой. В ранней лирике Муза предстаёт сестрой, двойником, соперницей («Музе», «Муза-сестра заглянула в лицо…», «Я пришла тебя сменить, сестра», «Я гибель накликала милым…»). Она изображается как смуглая милая гостья («Муза ушла по дороге…»). В то же время она мучит героиню; взамен на творческий дар Муза лишает её обычного женского счастья («Зачем притворяешься ты…», «Три раза пытать приходила…»). Она также лишает её свободы, но такая несвобода кажется героине дороже всего на свете. Героиня ожидает ту самую Музу-гостью, с которой она хорошо знакома с давних пор^[4][1]. Момент прихода Музы переживается как пограничный между жизнью и смертью и сопряжён с отказом от земных благ: почестей, юности и свободы^[5].

Вторая часть

Её молчание, внимательный взгляд, а также короткий диалог героини с Музой в финале трактуется как явление Музы трагедии. Ю. В. Шевчук описывает обмен репликами с Музой как «внутренний диалог лирического „я“ и „сверх-я“, момент самоутверждения поэта в своём высоком предназначении и трагической судьбе»^[4][10].

В. И. Тюпа отмечает, что во второй части героиня становится объектом внимания Музы, а та превращается в подлинного субъекта, диктующего свою волю^[10]. Здесь Муза, суровая и сильная, представляется существом божественного происхождения, не знающим условностей земного времени. Лирическая героиня после её прихода переживает потрясение, духовное озарение. Теперь Муза не сестра, соперничество между ней и героиней уже невозможно. Такая Муза сверхлична, и в отношениях с ней для поэта возможно только выполнение долга. В финале героиня узнаёт её и принимает свою судьбу^[1].

Для создания образа музы и передачи лирического переживания Ахматова использует разнообразные изобразительно-выразительные средства, такие как:

Метонимия — «Жизнь, кажется, висит на волоске» создаёт образ предельного напряжения, близости к грани бытия. Переживание героини происходит на духовном уровне; перед нами особое состояние человека, когда меняется само его ощущение жизни^[5].

Многосоюзие и перечисление в строке «Что почести, что юность, что свобода» усиливают эмоциональное восприятие. Перечисление ценностей в порядке их возрастающей важности показывает, что даже свобода — ничто перед музой. На персональный план коммуникации указывает ценностная и стилистическая оппозиция: «почести» и «милая»^[5].

Эллипсис — опущение подлежащего — создаёт эффект стремительности действия и сосредоточенность на самом событии, а не на действующем лице («И вот вошла», «ей говорю»).

Перифраз — создаёт атмосферу таинственности и придаёт образам глубину («милая гостья с дудочкой в руке» вместо «муза»; «Страницы Ада» вместо «Божественная комедия»).

Риторический вопрос и инверсия используются для привлечения внимания к ключевой идее стихотворения — причастности музы к великому искусству. В финале произведения это сближает двух поэтов из разных временных сфер: поэт, живущий сейчас, как и поэт эпохи Возрождения, продолжает служить Музе («Ты ль Данту диктовала Страницы Ада?»)^[6].