Чётки (сборник)

Первое издание книги — март 1914 года в издательстве «Гиперборей» (тираж 1000 экземпляров)^[2], второе — в том же издательстве в 1915 году, а третье — в 1916 году^[3]. До 1923 года сборник переиздавался девять раз. Такое количество переизданий указывает на большую популярность книги^[4].

Воспоминания и переживания лирической героини уподобляются чёткам, перебирание которых погружает её в прошлое. Название сборника указывает на его религиозную направленность^[1].

В «Чётках», по мнению исследователей и критиков, Ахматова в целом продолжает линию камерной любовной лирики своего первого сборника «Вечер»^[5]. Однако во второй книге её лирическая героиня становится более аскетичной, строгой к себе и близким («Все мы бражники здесь, блудницы...»). Корней Чуковский после выхода сборника назвал Ахматову «христианнейшим лириком нашей эпохи»^[1].

Основные темы сборника — тема любви и связанная с ней тема памяти^[1]. Особенностью любовной лирики Ахматовой исследователи считают её недосказанность, многозначительность^[6]. Новаторство Ахматовой, обратившейся к этой «вечной теме», в том, что она, по словам Чуковского, первая в русской поэзии «обнаружила, что быть нелюбимой поэтично», первая (от лица женщины) разрабатывала эту тему всерьёз^[1].

В книге много стихотворений посвящено теме расставания или несчастной любви. Однако лирическая героиня, пережив многочисленные утраты и сердечные раны, а также нанеся много ран своим любимым, вместо прежней свободы проявления чувств в итоге выбирает христианское смирение, веру в Бога и преклонение перед сотворённым им миром^[1]:

Я научилась просто, мудро жить,

Смотреть на небо и молиться Богу,

И долго перед вечером бродить,

Чтоб утомить ненужную тревогу.

Книга включает два небольших стихотворных цикла: «Смятение» и «Стихи о Петербурге». Первый состоит из трёх коротких стихотворений, в которых разворачивается любовная драма: в первом из них чувства зарождаются, во втором героиня осознаёт, что её любимый её отвергает, в третьем ситуация разрешается. «Стихи о Петербурге», цикл из двух стихотворений, строится на противопоставлении стилевых пластов. Автор использует принцип уменьшительного стекла: его внимание переходит от бури в городе (в первом стихотворении) к «буре чувств» двух влюблённых жителей этого города (во втором)^[7].

Характеризуя поэтический язык книги, критик Константин Мочульский отметил «лёгкие тонические размеры, импрессионистическую разорванность синтаксиса, неожиданную остроту финалов, эффектную простоту словосочетаний»^[5].

В 1914 году в четвёртом номере «Ежемесячного журнала» опубликована рецензия Марии Моравской:

Все виды «любовной пытки» изображены в этой книге, насыщенной каким-то утомлённым страданием. <…> Тяга к религиозности — новая черта в творчестве А. Ахматовой^[8].

В том же году Николай Гумилёв в рецензии на сборник, напечатанной в пятом номере журнала «Аполлон», отмечал, что в книге «обретает голос ряд немых до сих пор существований — женщины влюблённые, лукавые, мечтающие и восторженные говорят, наконец, своим подлинным и в то же время художественно-убедительным языком». Сравнивая новую книгу Ахматовой с её первым сборником «Вечер», Гумилёв полагал, что поэтесса сделала шаг вперёд^[9].

Стих стал твёрже, содержание каждой строки — плотнее, выбор слов целомудренно скупым. <…> Пропала разбросанность мысли, столь характерная для «Вечера» и составляющая скорее психологический курьёз, чем особенность поэзии^[10].

М. Чуносов (Иероним Ясинский) отозвался в рецензии (журнал «Новое слово», 1914, № 7) так:

Поэтесса Анна Ахматова — своеобразный стилист, что зависит, как и весь строй её поэзии, от её несомненной и бесспорной искренности. <…> Быстрые краски и оттиски быстрых примет самой обыденной жизни одухотворены в стихотворениях Анны Ахматовой тонкой и чарующей наблюдательностью^[11].

Давид Тальников посчитал стихотворения сборника эгоцентрическими и рассудочными, а Николай Ашукин хвалил за глубокую искренность и интимность^[12]. Противоречивым был отзыв Леонида Каннегисера, который увидел в книге «болезненную привязанность к страданию» и «отчуждённость от природы и широкого мира», но вместе с тем признал поэтический талант и искренность автора^[13]. Об ограниченности круга внимания молодого автора, но вместе с тем о таланте, который, вероятно, «поможет поэту выйти из душного и чадного „малого круга“ на широкий жизненный простор» писал и литературовед Иванов-Разумник (журнал «Заветы», 1914, № 5)^[14]. Претензии к камерности высказывал и Валерий Брюсов (журнал «Русская мысль», 1914, № 7).

Сама Ахматова в 1921 году назвала сборник «книжкой для девочек», признавшись, что не любит эту книгу^[15].