Творчество (стихотворение)

Стихотворение написано 5 ноября 1936 года в Ленинграде, в Фонтанном доме. Впервые опубликовано без заголовка в 1940 году в сборнике «Из шести книг» (стр. 31), в разделе «Ива». Вошло в книгу «Бег времени» (1965 год, раздел «Седьмая книга», цикл «Тайны ремесла»)^[1].

Д. Н. Журавлёв вспоминал:

Однажды Анна Андреевна рассказала о том особом самочувствии, какое предшествует у неё рождению стихов. Неясный ещё для самой себя внутренний шум, внутренняя музыка и ритм возникают сначала невнятно, в каком-то звучании-мычании, выливаясь потом в поэтический образ^[2].

Момент прихода вдохновения становится основной темой стихотворения «Творчество»^[3]. Переход героини в творческое состояние описывается как изменённое состояние сознания, подобное одержимости:

Бывает так: какая-то истома;

В ушах не умолкает бой часов;

Вдали раскат стихающего грома.

Неузнанных и пленных голосов

Мне чудятся и жалобы и стоны,

Сужается какой-то тайный круг…

По словам Я. О. Глембоцкой и М. Н. Дарвина, «автор сужает пространство, вводя в тайный круг читателя и приглашая присутствовать при создании стихотворения»^[3]. Слова «бывает так» свидетельствует о том, что такое происходит с героиней не единожды, а время от времени^[4].

В стихотворении можно выделить три смысловые части, представляющие собой три последовательных смены психологического состояния героини:

• состояние истомы, сопровождающееся многоголосым шумом, в котором голоса неразличимы (первые шесть строк);
• хор голосов сменяется одним звуком, при этом восприятие невероятно обостряется (следующие пять строк);
• собственно процесс творчества: звук превращается в слова, рифмы, и всё это воспринимается как наитие, как «продиктованное» кем-то свыше (последние пять строк).

Стихотворение не разделено на строфы. И хотя перекрёстная рифмовка позволяет условно разделить его на четыре катрена, их границы не совпадают с границами предложений (за исключением границы между 8 и 9 стихами). Синтаксическое движение, преодолевая границы четверостиший, останавливается в середине стихотворения, на том моменте, когда сосредоточенное за звуке внимание переключается на окружающую его тишину, позволяющую расслышать «как в лесу растёт трава»^[3].

А. А. Ахматова рассказывает, как стихотворение рождается из хаоса звуков. Р. Д. Тименчик сравнивает строки «Так вкруг него непоправимо тихо, / Что слышно, как в лесу растёт трава» со строками из «Пророка» А. С. Пушкина — стихотворения о становлении поэта^[5]:

Моих ушей коснулся он,

И их наполнил шум и звон:

И внял я неба содроганье <…>

И дольней лозы прозябанье.

М. И. Шутан проводит другую параллель со строфами X—XI из стихотворения А. С. Пушкина «Осень», где тоже описывается погружение поэта в творческое состояние^[4].

Литературовед Е. С. Добрин сравнивает стихотворение с симфонической музыкой Д. Д. Шостаковича, для которой характерен контрастный переход от оркестровой многоголосицы к сольной партии одного инструмента («Но в этой бездне шёпотов и звонов / Встаёт один, всё победивший звук»). Однако он отмечает у А. А. Ахматовой и такие оттенки смысла, которые недоступны музыке («Так вкруг него непоправимо тихо, / Что слышно, как в лесу растёт трава»). Такая повышенная чувствительность даёт возможность лирической героине не только расслышать неуловимые для обычного слуха звуки, но и проникнуть сердцем в боль других людей, и уловить шаги бредущего по земле «лиха»^[6].

Е. С. Добрин отметил, что в отличие от символистов, которые стремились «к дальнему», к иным мирам, А. А. Ахматова тянется к близкому или стремится приблизить дальнее (но человеческое, принадлежащее к этому миру). Из безграничной жизни человеческой души, из нестройного хора чувств поэт выделяет «один, всё победивший звук», который и становится стихотворением^[6].

Стихотворение написано пятистопным ямбом с пиррихиями. Рифмовка перекрёстная, с чередованием женских и мужских окончаний (AbAb).