Лавкрафтовские ужасы

Лавкрафт усовершенствовал свой оригинальный литературный стиль, который необычно преподносит набор сверхъестественных, дочеловеческих и внеземных элементов^[8]. Сам Лавкрафт является последователем Эдгара По^[9], а также на его творчество особенное влияние оказали Алджернон Блэквуд^[10], Амброуз Бирс^[11], Артур Мейчен^[10], Роберт Чемберс^[10], лорд Дансени и многие другие^[10][12]. Однако Лавкрафт стремился отличить свою работу от существующей готической литературы и сверхъестественной фантастики, подняв темы ужас, по его собственным словам, до «космического» уровня^[13]. Стивен Кинг, являющийся последователем Лавкрафта, сказал, что лучшие произведения Лавкрафта «уникальны среди всей американской литературы и актуальны до сих пор в полную силу»^[14].

Отличительной чертой работ Лавкрафта является космицизм, — ощущение того, что обычная жизнь является лишь тонкой оболочкой над реальностью, настолько чуждой и абстрактной по сравнению с ней, что простое осознание этого нанесет ущерб здравомыслию обычного человека^[13]. Этому сопутствуют темы незначительности^[15] и бессильности в космических масштабах^[15], и бескомпромиссный негатив^[16].

Чайна Мьевиль отмечает, что «ужас Лавкрафта заключается не во вторжении, а в осознании. Мир всегда был неумолимо мрачным; ужас заключается в нашем признании этого факта»^[17]. Творчество Лавкрафта также пропитано атмосферой сельской местности Новой Англии — что стало одним из самых популярных окружений в фантастической литературе^[18][19]. Большая часть жанра продолжает вызывать ощущение «того, что человеку не дано узнать» и оно оказывается ближе к поверхностной, простой жизнью за пределами переполненных городов современной цивилизации.

В письме Рейнхарду Кляйнеру от 23 апреля 1921 года Лавкрафт писал, что работает над своим новым стилем и называл его «Печаль и Ужас»^[20].

Основы «космического ужаса» изложены Лавкрафтом в его эссе «Сверхъестественный ужас в литературе». Был определен ряд тем и особенностей, связанных с «Лавкрафтовских ужасами»:

• Страх перед неизвестным и непознаваемым^[21].
• Космицизм. Страх, который мы испытываем, когда сталкиваемся с «явлениями, находящимися за пределами нашего понимания, масштабы которых выходят за пределы узкой области человеческих дел и которые имеют космическое значение»^[22]. Здесь ужас проистекает из осознания того, что человеческие интересы, желания, законы и мораль не имеют значения или смысла во Вселенной в целом^[23]. Следовательно, было отмечено, что сущности в книгах Лавкрафта не были злыми, они были далеко за пределами человеческих представлений о морали^[23].
• Осознания «места человечества в огромной, лишенной комфорта Вселенной, раскрытой современной наукой», в которой ужас проистекает из «открытия ужасающей правды»^[24].
• Натуралистическая комбинация ужасов и научной фантастики, в которой все предположения о природе реальности «размываются»^[25].
• Страх того, что «технический и социальный прогресс, начиная с классических времен, способствовал притуплению осознания величины и пагубности макрокосма, в котором содержится человеческий микрокосм», или, другими словами, преднамеренное подавление ужасающей природы космоса как реакция на «первозданный ужас»^[13].
• Озабоченность щупальцами, внутренностями, желатиновыми веществами, слизью, — в отличие от более привычных элементов ужаса, таких как кровь, кости, трупы^[26].
• Беспомощность героя. Персонажи «Мифов Ктулху» бессильны перед древним злом, они неспособны ему противостоять и влиять на ход событий. Если герой одерживает победу над злыми силами, то довольно высоко за неё расплачивается.
• Мизантропия, отрицание антропоцентризма. Человек в произведениях Лавкрафта не исключительный вид, а человечеству отводится незначительное место во Вселенной. Космос и его обитатели безразличны к человечеству. Причем само человечество свою ничтожность не признаёт^[27].

• Архаичный стиль. Лавкрафт часто использует архаизмы, приближая свои произведения к готической литературе XVIII—XIX вв.

• Ограниченность человеческого разума. Человек не может постичь открывающиеся перед ним тайны Вселенной, что ведёт к безумию. Разум человека хрупок.

• Социальная изоляция. Герои Лавкрафта — замкнутые, социально изолированные люди. Несмотря на обширное образование и скептицизм, им приходится поверить в наличие потусторонних сил. Часто родственники героев связаны с потусторонними силами и паранормальными явлениями.

• Вопросы без ответов. Персонажи Лавкрафта не могут найти ответ на мучающий их вопрос. Зачастую они погибают при попытке добраться до истины или же сходят с ума, получив необходимые ответы.

Некоторые критики отмечают, что влияние самого Лавкрафта на жанр может быть вторично, поскольку он искал вдохновение в переписке с другими писателями, которые публиковали собственные известные произведения. Число писем Лавкрафт поистине грандиозное и начитывает от 30 до 100 тысяч писем. В соавторстве с Лавкрафтом работали над совместными произведениями, такие писатели как: Роберт Блох, автор «Психо»; Роберт Говард, создатель Конана-варвара; и Август Дерлет, который сосредоточился на расширении «Мифов Ктулху»; и многие другие. Более поздние писатели ужасов сформировали жанр «Лавкрафтовских ужасов», хотя они не были соавторами Лавкрафта. Иногда эти понятия рассматривают отдельно^[28]

Последователи в значительной степени опирались на работы Лавкрафта. Многие авторы прямо ссылались на элементы мифов Лавкрафта, подражая ему, и создавали похожие ассоциации, а другие же писатели опирались лишь на общие черты, ощущение и тон его работ, не ссылаясь конкретно на элементы мифов Лавкрафта. Некоторые критики считают, что Лавкрафт и Эдгар По являются самым значимыми классическими писателями, повлиявшими на современные ужасы в целом. Работы некоторых последователей иногда противоречат произведениям Лавкрафта и больше соответствуют жанру «Космический ужас».

Стивен Кинг сказал: «Теперь, когда время дало нам некоторое представление о его творчестве, я думаю, вне всякого сомнения, Лавкрафта еще предстоит превзойти как величайшего исполнителя классического ужаса двадцатого века»^[29].

В ранних произведениях современного английского писателя Клайва Баркера («Книги крови», «Восставший из ада», «Проклятая игра») присутствует атмосфера космического ужаса, отличающая «Лавкрафтовские ужасы» от других жанров.

К концу 20 века Лавкрафт стал чем-то вроде иконы поп-культуры, что привело к бесчисленным подражаниям, интерпретациям и отсылкам на его работы. Многие из них выходят за рамки «Лавкрафтовских ужасов» либо представляют «Мифы Ктулху» в массовой культуре. Однако, все они так или иначе относятся к творчеству Лавкрафта.

Жанр «Лавкрафтовских ужасов» близок к «литературе беспокойного присутствия» (или «чёрной фантастике»), что возник в начале XX века в Австро-Венгрии первоначально как более гротескная и мрачная ветвь литературного экспрессионизма^[30]. В произведениях Георга Тракля, Франца Верфеля, Густава Мейринка описаны апокалиптические картины, исполненные космического ужаса и иррационального чувства надвигающейся катастрофы в предчувствии Первой мировой войны, которую представляли и переживали как Конец света^[31]. Лавкрафт упоминает писателей готического романа и чёрной фантастики, таких как Мопассан (рассказы «Орля» и «Страх») и Ганс Эверс, которого называли «немецким де Садом». Лавкрафт также высоко ценил апокалиптические картины Иеронима Босха.

Работы Лавкрафта, публиковавшиеся в бульварных журналах, никогда не оказывали такого же влияния на литературу, как произведения его современников-литературоведов высокого модернизма, таких как Эрнест Хемингуэй и Скотт Фицджеральд. Однако его влияние по-прежнему широко и глубоко ощущается некоторыми из самых известных авторов современной художественной литературы^[32]. Идеи Хорхе Луиса Борхеса имеют заметное сходство с некоторыми произведениями Лавкрафта, на которые больше всего повлияли сновидения^[33]. Французский писатель Мишель Уэльбек посвятил Лавкрафту свое эссе «Г. Ф. Лавкрафт: Против мира, против жизни», в котором он называет рассказы, написанные за последние десять лет жизни Лавкрафта, «великими текстами»^[34].

Склонность Лавкрафта к мечтательным пейзажам, биологическим и макабрическим элементам оказала глубокое влияние на художников-визуалистов, таких как Жан Жиро «Мебиус» и Ханс Руди Гигер. Книга и сборник картин Гигера «Некрономикон» (название, придуманное Лавкрафтом), привела непосредственно ко многим рисункам для фильма «Чужой». Дэн О'Бэннон, автор сценария «Чужой», также упомянул, что Лавкрафт оказал большое влияние на фильм. Вместе с Рональдом Шусеттом он позже напишет сценарии к «Похоронены, но не мертвы» и «Гемоглобин», которые были признаны подделками Лавкрафта.

Творчество Лавкрафта оказало значительное влияние на культуру в целом. Более современные работы жанра ужасов ссылаются на работы Лавкрафта в медиа^[35].