Трансгуманизм

По мнению Ника Бострома, трансценденталистские стремления возникали как минимум со времён эпоса о Гильгамеше и поисков бессмертия, а также в исторических попытках обрести источник молодости, эликсир жизни и иные пути преодоления старения и смерти^[3].

Трансгуманисты черпают вдохновение и усматривают преемственность с интеллектуальными и культурными традициями античной философии Аристотеля и научной традицией Роджера Бэкона^[6]. В «Божественной комедии» (Divina Commedia) Данте Алигьери вводит понятие «trasumanar» — «превзойти человеческую природу», встречающееся в первой песне рая (Paradiso)^[7].

Переплетение трансгуманистических устремлений с научным воображением прослеживается в трудах таких предвестников эпохи Просвещения, как Фрэнсис Бэкон^[8]. Схожие идеи встречаются у Рене Декарта в трактате «Рассуждение о методе» (1637), где он предвосхищает возможность медицины, дарующей бессмертие и развитие разума^[9].

В 1793 году Уильям Годвин в первом издании «Исследования о политической справедливости» рассуждал о возможности «земного бессмертия»^[10]. Его готический роман «Сен-Леон» (1799) вдохновил Мэри Шелли на написание «Франкенштейна».

Вопрос о том, можно ли взгляды Фридриха Ницше считать предшествующими трансгуманизму, обсуждается до сих пор, несмотря на его идею сверхчеловека (нем. Übermensch) и акцент на самосовершенствование^[3]. Трансгуманистские концепции Макса Море и Штефана Зоргнера испытывали сильное влияние ницшеанской философии. В отличие от них, «Трансгуманистская декларация» выступает за благополучие любого чувствующего существа: искусственных интеллектов, людей, постлюдей и других животных.

Движение русского космизма под руководством философа Николая Фёдорова отмечается как одно из предвосхитивших идеи трансгуманизма^[11].

Основополагающие идеи трансгуманизма были впервые выдвинуты британским генетиком Дж. Б. С. Холдейном (англ. J. B. S. Haldane) в эссе «Дедал, или Наука и будущее» (1923), где он прогнозирует крупные выгоды от применения передовой науки к биологии человека, в частности, развитие эктогенеза, евгеники и генной коррекции.

В 1929 году Дж. Д. Бернал (англ. J. D. Bernal) в книге «Мир, плоть и дьявол» предсказал перспективы освоения космоса, радикальных изменений человеческих тел и дополнительного усиления разума^[12]. Темы, поднятые этими мыслителями, стали классическими для трансгуманизма.

Термин «трансгуманизм» зачастую связывают с Джулианом Хаксли, который использовал его в 1957 году. Но формально термин встречается в статье В. Д. Лайтхолла 1940 года. Хаксли писал:

До сих пор жизнь человека, как описывал Гоббс, была «злой, жестокой и короткой»; большинство людей страдали… Мы вправе верить, что существуют иные возможности, что нынешние ограничения и страдания можно во многом преодолеть… Человеческий вид способен, если пожелает, превзойти себя — не отдельными вспышками, а целиком, как человечество.

В 1960 году архитекторы-метаболисты Японии выступили с манифестом о «стимулирующем метаболическом развитии нашего общества» через проектирование и технологии, предугадав конвергенцию биологического и технического^[13].

Понятие «технологической сингулярности» — резкого скачка сверхчеловеческого интеллекта — предложил в 1965 году британский криптолог И. Дж. Гуд (англ. I. J. Good):

Пусть ультраинтеллектуальная машина — это машина, способная во всём интеллектуальном превзойти любого человека… Тогда первая такая машина будет последним изобретением, необходимым человеку^[14].

Уже с 1960-х годов Марвин Мински, Ханс Моравек, Рэй Курцвайл переходили от технических исследований к футурологическим размышлениям о трансчеловеке. В 1972 году Роберт Эттингер представил понятие «трансчеловечество» («Man into Superman»), а FM-2030 опубликовал манифест «Upwingers» в 1973 году.

В начале 1980-х годов в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса впервые формально объединились самоназванные трансгуманисты, читал лекции FM-2030. Художница Наташа Вита-Мор (англ. Natasha Vita-More) выпустила фильм «Breaking Away» (1980) о преодолении человеком своих биологических ограничений. В 1986 году Эрик Дрекслер опубликовал «Двигатели творения» о перспективах молекулярной нанотехнологии. В 1988 году вышел первый номер журнала «Extropy», а в 1990, Макс Море изложил принципы экстропианства:

Трансгуманизм — это совокупность философий, которые стремятся направлять нас к состоянию постчеловека… признавая и предвосхищая радикальные изменения в природе и возможностях нашей жизни, обусловленные развитием науки и технологий…

В 1998 году Бостром и Дэвид Пирс основали Всемирную трансгуманистическую ассоциацию (ВТА); в 2002 году ВТА приняла «Трансгуманистскую декларацию».

В 2008 году ВТА сменила название на «Humanity+». С 2012 года существует Трансгуманистическая партия долголетия, объединившая сторонников пожизненного продления в десятках стран^[15].

В 2012 году впервые был избран в парламент трансгуманист — Джузеппе Ватинно (Италия). В 2017 году появился академический журнал Journal of Posthuman Studies.

Существует дискуссия, считать ли трансгуманизм ветвью постгуманизма и как концептуализировать его среди иных философских движений^[16]. Как трансгуманизм, так и философский постгуманизм представляют будущий переход к новому виду высокоинтеллектуальных существ, которые могут заменить человека. Трансгуманизм фокусируется на создании постчеловеческого будущего путём биологического апгрейда и искусственного интеллекта, но сохраняет эволюционный взгляд^[17].

Внутри трансгуманизма имеются различные течения:

• Аболиционизм — используя биотехнологии, устранить страдания всех чувствующих существ.
• Демократический трансгуманизм.
• Эквализм — идея, что новые технологии уничтожат социальное расслоение.
• Экструпианство — раннее течение, ориентированное на проактивное развитие.
• Иммортализм — моральная установка на радикальное продление жизни.
• Либертарианский трансгуманизм.
• Постгендеризм — добровольное устранение социального и биологического гендера посредством биотехнологий.
• Техногоэнизм — убеждение, что новые технологии способны восстановить окружающую среду.
• Сингуляритарианство — убеждённость в неминуемости сингулярности и необходимость контролируемого перехода.

Трансгуманисты исследуют возможности преодоления биологических ограничений через футурологию и этику. Они обычно выступают против биоконсервативной идеологии, критикующей вмешательство в природу^[18]. Одна из этических проблем — опасность усиления неравенства за счёт доступности улучшений только привилегированным слоям.

Ник Бостром отмечает, что трансгуманизм защищает интересы всех чувствующих существ, включая животных и искусственные формы жизни^[19].

Хотя многие трансгуманисты — атеисты или агностики, отдельные движения (например, мормонский трансгуманизм) стремятся к технологической реализации религиозных чаяний, таких как бессмертие. Идея переноса сознания («загрузка разума») встречается как среди техноэнтузиастов, так и среди верующих, включая христианских теологов.

В 2004 году в Торонто впервые состоялась конференция о трансгуманизме и религии. Многие религиозные критики упрекают трансгуманизм в отсутствии вечных истин и связи с божественным, в ответ трансгуманисты ссылаются на оптимизм и идеализм, идущие от эпохи Просвещения.

Некоторые трансгуманисты, такие как Рэй Курцвайл и Ханс Моравек, ограничиваются теоретическим прогнозированием, другие реализуют конкретные проекты по модификации человека, включая имплантацию нейроинтерфейсов (Кевин Уорик и др.). Из циклопических проектов выделяются: крионика (заморозка с целью будущего оживления), технологии биологического апгрейда, расширение перцепции (Нил Харбиссон с антенной в черепе)^[20].

Трансгуманисты поддерживают развитие NBIC-технологий (нанотехнологии, биотехнологии, информационные технологии и когнитивные науки), а также исследований по искусственному интеллекту, симуляции разума, загрузке сознания, крионике, правам на морфологическую свободу и когнитивную автономию.

Вызовы и угрозы, связанные с трансгуманизмом, стали источником общественных и этических дискуссий. Критика фокусируется как на маловероятности достижения целей трансгуманизма, так и на моральных принципах и предположениях, лежащих в его основе. Наиболее острые вопросы связаны с межклассовым неравенством, «генетическим разрывом», моральностью изменения самого фундамента человека и рисками для общественного устройства.

Критики, включая Фрэнсиса Фукуяму и Юргена Хабермаса, утверждают, что радикальное изменение человеческой природы подвергает угрозе основы демократии и равенства. В противовес этому, многие трансгуманисты считают, что технологии могут сделать элитарные возможности достижимыми для всех.

Современный трансгуманизм дистанцируется от прежней евгенической идеологии и выступает за «новую евгенику», то есть либеральный, не-принудительный подход к добровольному улучшению человеческого рода.

Сторонники трансгуманизма не отвергают возможность введения ограничений на опасные технологии ради снижения экзистенциальных рисков, однако обычно выступают за осознанное развитие и широкое обсуждение преимуществ и опасностей инноваций.

Многие критики утверждают, что доступ к технологиям улучшения будет ограничен состоятельными слоями общества, что усугубит неравенство и приведёт к «генетическому разлому» между «улучшенными» и обычными людьми (подробнее см. фильм «Гаттака» и др.). Демократические трансгуманисты предлагают государственную поддержку и регулирование доступности биотехнологий.

В XXI веке трансгуманизм используется как образ общего врага в риторике антидемократических, фундаменталистских и конспирологических движений^[21]. В пропагандистских платформах — от альтернативных СМИ до религиозных деятелей — трансгуманизм преподносится как угроза традиционным ценностям и человеческой природе. Это проявляется как в западном, так и в российском дискурсе.