Магический реализм

Основами латиноамериканского магического реализма являются литература, верования, мышление доколумбовых индейских цивилизаций, таких как: ацтеки, майя, чибча, инки. Уже в произведениях, имеющих индейские корни, написанных индейцами или испанскими и португальскими писателями — историками, священниками, солдатами, сразу после конкисты, встречаются все составляющие чудесной реальности.

Наиболее значимыми авторами того периода являлись:

• Франсиско де Авила — перуанский священник, писавший на языке кечуа и собравший богатый этнографический материал народов кечуа;
• Педро Симон — разработчик мифа об Эльдорадо;
• Бартоломе Арсанс де Орсуа-и-Вела — житель крупнейшего мегаполиса Старого и Нового Света — Потоси, разработавший соединение истории и мифа;
• Жозе ди Аншиета — испанский священник родом с Канарских островов, известный как автор первой грамматики языка тупи.

Термин «магический реализм» применительно к литературе впервые был предложен французским критиком Эдмоном Жалу в 1931 году. Вот что он писал:

«Роль магического реализма состоит в отыскании в реальности того, что есть в ней странного, лирического и даже фантастического — тех элементов, благодаря которым повседневная жизнь становится доступной поэтическим, сюрреалистическим и даже символическим преображениям»^[1].

Позже этот же термин был использован венесуэльцем Артуро Услар-Пьетри для описания работ некоторых латиноамериканских писателей. Кубинский писатель Алехо Карпентьер (друг Услара-Пьетри) использовал термин «lo real maravilloso» (приблизительный перевод — «чудесная реальность») в предисловии к своей повести «Царство земное» (1949). Идея Карпентьера заключалась в описании своего рода обостренной реальности, в которой могут появляться выглядящие странно элементы чудесного. Произведения Карпентьера, а также Хорхе Луиса Борхеса, Габриэля Гарсия Маркеса, Хулио Кортасара, Мигеля Анхеля Астуриаса, Мариу ди Андради, Жуана Убалду Рибейру^[5] оказали сильное влияние на европейский бум жанра, который начался в 1960-е годы.

Одно из наиболее известных произведений магического реализма — роман Габриэля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» (1967).

В дальнейшем традиции магического реализма получили развитие не только в латиноамериканской, но и в европейской литературе. Видный его представитель — сербский прозаик Милорад Павич, автор романов «Хазарский словарь» (1984), «Пейзаж, нарисованный чаем» (1988), «Последняя любовь в Константинополе» (1994) и других.

В современной европейской литературе представителями магического реализма можно назвать Джонатана Кэрролла, Одри Ниффенеггер, Марка Хелприна^[5], Хьяртана Флёгстада и Горана Петровича, Йона Виню, Сару Эдисон Аллен.

• Фантастические элементы могут быть внутренне противоречивыми, но никогда не объясняются.
• Действующие лица принимают и не оспаривают логику магических элементов.
• Многочисленные детали сенсорного восприятия.
• Часто используются символы и образы.
• Эмоции и душевные порывы человека как социального существа часто описаны очень подробно.
• Искажается течение времени, так что оно циклично или кажется отсутствующим. Ещё один приём состоит в коллапсе времени, когда настоящее повторяет или напоминает прошлое.
• Меняются местами причина и следствие (ретропричинность) — например, персонаж может страдать до трагических событий.
• Содержатся элементы фольклора и/или легенд.
• События представляются с альтернативных точек зрения, то есть голос рассказчика переключается с третьего на первое лицо, часты переходы между точками зрения разных персонажей и внутренним монологом относительно общих взаимоотношений и воспоминаний.
• Прошлое контрастирует с настоящим, астральное с физическим, персонажи друг с другом.
• Воображаемые места и персонажи чередуются с реальными.
• Смешиваются зачастую несовместимые компоненты: европейское, африканское, индейское, азиатское.
• Открытый финал произведения позволяет читателю определить самому, что же было более правдивым и соответствующим строению мира — фантастическое или повседневное.

Магический реализм — это стиль изобразительного искусства, который использует реализм в сочетании с некоторой кажущейся аберрацией зрения художника при изображении повседневных сюжетов. В живописи этот термин иногда взаимозаменяем с постэкспрессионизмом. В 1925 году критик Франц Рох использовал этот термин для описания картины, которая положила начало возвращения к реализму после экстравагантности экспрессионистов, которые изменяли внешний вид объектов для проявления их внутренней сущности. Согласно определению Роха, другие важные аспекты магического реализма в живописи включают:

• Возвращение к повседневным объектам в противоположность фантастическим
• Наложение движения вперёд с ощущением расстояния, в противоположность экспрессионистской тенденции укорачивания объекта
• Использование миниатюрных деталей даже в очень больших картинах, например, больших ландшафтах.

Хотя термин редко употребляется в теории кинематографии, многие фильмы следуют канонам магического реализма. Например в фильме Тима Бёртона «Крупная рыба» сюжет близок к реальности и только рассказанные истории и воспоминания содержат магические элементы, которые, в большинстве случаев, могли бы произойти в реальности^[2][6][7]. Другими классическими примерами магического реализма в киноискусстве могут служить многие фильмы Терри Гиллиама, советские фильмы «Зеркало для героя» и «Город Зеро»^[8], а также «Лабиринт фавна»^[6], «Загадочная история Бенджамина Баттона»^[2][9], «Запределье»^[2][9], «Зелёная миля»^[2], «Быть Джоном Малковичем»^[2][9], «День сурка»^[2][6], российско-украинский фильм 2013 года «Я думал, ты будешь всегда», а также аниме Хаяо Миядзаки — «Порко Россо».

В кино, как в остальных жанрах искусства, можно проследить связь магического реализма с экспрессионизмом.