Зловещая долина

Понятие зловещей долины впервые было введено профессором робототехники Масахиро Мори в 1970 году^[1]. Буквальный перевод «Bukimi no tanі» — «uncanny valley» (англ. «зловещая долина») впервые появился в книге Ясии Рейхардт Robots: Fact, Fiction, and Prediction (1978)^[2]. Впоследствии термин получил дополнительную интерпретацию в работе Эрнста Йенча «О психологии зловещего»^[3],^[4] и получила развитие в эссе Зигмунда Фрейда «Зловещее» (нем. Das Unheimliche, 1919)^[5].

Согласно первоначальной гипотезе Мори, по мере увеличения сходства робота с человеком эмоциональная реакция наблюдателей становится всё более положительной и сочувственной, но при достижении «почти человеческого» уровня возникает резкое неприятие и даже отращение. Однако если сходство становится практически совершенным, эмоциональный отклик вновь становится положительным и приближается к реакциям на настоящего человека^[7]. Графически эта реакция проявляется резким падением оценки (отсюда и «долина» в названии) при максимальном антропоморфизме.

Интервал негативной реакции между «слегка» и «полностью» человеческим обликом и есть эффект зловещей долины. Почти человеческий робот кажется некоторым людям слишком «странным», вызывает чувство зловещести и не провоцирует необходимой эмпатии для продуктивного взаимодействия^[7].

Существует ряд теорий, объясняющих когнитивные механизмы данного феномена:

• Отбор партнёра: автоматические механизмы избегания потенциальных партнёров с признаками низкой фертильности, плохого гормонального здоровья или болезни вызывают негативную реакцию^[8].
• Память о смертности: визуализация «зловещего» робота активирует подсознательные страхи смерти и потерю личностной целостности, напоминает о возможной замене или утрате контроля над телом^[9].
• Избегание патогенов: объекты с человеческими, но «дефектными» чертами запускают отвращение, сходное с отвращением к трупу или заболеванию^[8][10].^[11]
• Парадоксы сортировки: смешение человеческих и нечеловеческих признаков подрывает границы категорий^[12].
• Нарушение норм: «Почти» человеческий объект не ассоциируется с роботом, а воспринимается как «дефектный» человек, что вызывает ощущение странности и неопределённости^[13].^[14][15]
• Конфликт восприятия: несоответствие отдельных характеристик вызывает психологический дискомфорт, близкий к когнитивному диссонансу^[16].
• Угроза человеческой уникальности: по мере увеличения сходства с человеком возрастает и угроза самобытности человека на уровне социального самоопределения^[17].
• Религиозное осмысление идентичности: создание искусственных гуманоидных существ воспринимается как вызов традиционному пониманию человека^[18].^[19]
• Зловещая долина разума и ИИ: появление высокоразвитых интеллектуальных систем и аффективных вычислений также может приводить к острому восприятию «чуждости»^[20].

Ряд исследований экспериментально подтвердил наличие эффекта зловещей долины для статических изображений лиц роботов. В частности, участникам предлагалось оценивать привлекательность и степень доверия к ряду лиц, охватывающему диапазон от механистичных до практически человеческих^[21]. Обе шкалы показали устойчивое снижение симпатии в зоне «долины» и контекстно-зависимое снижение доверия.

В исследовании 2009 года, посвящённом эволюционным аспектам, группа обезьян при взаимодействии с реалистичными и стилизованными моделями выражала большее предпочтение либо откровенно реальным, либо откровенно нереалистичным изображениям, что указывает на биологические корни феномена^[22].

Также с 2011 года нейробиологи исследуют реакции головного мозга человека на гуманоидных роботов, используя методы функциональной томографии^[23].

Значительное внимание уделяется и анимации лиц и речи персонажей в видеоиграх и кино, а исследователи предлагают концепцию «непреодолимой стены зловещего», предполагая, что современные технологии только увеличивают чувствительность пользователя к несовершенству имитации^[24].

Ряд проектировочных рекомендаций предлагает способы избегания попадая в зловещую долину:

• Элементы оформления должны быть согласованными по степени реалистичности. Так, робот с человеческим голосом или человек с неестественным голосом обычно воспринимаются менее пугающе, чем их комбинации^[25].
• Внешний вид, поведение и возможности должны соответствовать друг другу, чтобы уменьшить эффект неопределённости.
• Фотореалистичная фактура требует таких же фотореалистичных пропорций лица; нарушение этого баланса может усилить эффект зловещей долины.

Существуют и критические взгляды на феномен зловещей долины:

• Эффект может быть неоднородным и появляться лишь при определённых сочетаниях признаков^[26].
• Для молодого поколения, привыкшего к компьютерной графике и роботам, эффект может проявляться слабее^[27].
• Некоторые исследователи объясняют феномен стандартными когнитивными механизмами категоризации и восприятия^[28].
• Зловещая долина проявляется не только у гуманоидных объектов, но и при денежных нарушениях узнавания лиц у пациентов с синдромом Капгра, что может свидетельствовать о зависимости феномена от особенностей восприятия^[29].
• Согласно ряду экспериментальных исследований, эффект можно избежать хорошим дизайном, например, подчёркивая характерные «мультяшные» признаки^[30].

Похожие эффекты замечал ещё Чарльз Дарвин, связывая отвращение к змеиному лицу, напоминающему человеческое, с нарушением привычных пропорций черт лица^[31].

С развитием кибернетики и трансгуманистических идей подобный эффект обсуждается применительно к увеличению физических и когнитивных способностей человека за пределы нормы (например, при биомодификациях или цифровой ретуши лиц)^[32].

Феномен зловещей долины упоминается в рецензиях и обсуждениях множества фильмов и анимационных работ, где персонажи, созданные с помощью компьютерной графики, вызывают у зрителей ощущения беспокойства и чуждости — в том числе в фильмах «Последняя фантазия: Духи внутри» (2001), «Полярный экспресс» (2004), «Валли», «Рождественская история» (2009), «Марс нуждается в мамах» (2011) и других.^[33]

Эффект зловещей долины отмечается и в создании виртуальных актёров, воссозданных с помощью CGI копий реальных людей — например, в фильмах «Терминатор: Да придёт спаситель» (2009), «Трон: Наследие» (2010), «Изгой-один» (2016) и других^[34].