Применение ИИ в армии Китая

Эволюция военного ИИ в КНР прошла в несколько этапов – от теоретического осмысления и фундаментальных исследований к их системной интеграции в национальную стратегию и масштабному оперативному внедрению.

Период теоретических исследований (1970–1990-е годы)^[4]:

• Как и в других странах, интерес к ИИ в Китае зародился в академической и оборонно-научной среде. В 1970-1980-е годы велись фундаментальные исследования в области экспертных систем, элементарного машинного обучения и распознавания образов, преимущественно в стенах ведущих технических университетов (Цинхуа, Пекинский университет) и закрытых военных НИИ.
• Акцент был направлен на решении узких, специфических задач, таких как автоматическая обработка радиолокационных сигналов или простейшее планирование маршрутов. Реализация оставалась локальной, а вычислительные мощности были серьёзно ограничены.

Этап государственной поддержки (2000-е – середина 2010-х годов)^[5]:

• Рост китайской экономики и технологического сектора, а также наблюдение за «революцией в военных делах» (RMA) в США, особенно во время войн в Ираке и Афганистане, заставили китайское руководство пересмотреть подход.
• Стало очевидно, что информационное превосходство и автономные системы будут определять поля будущих сражений. Китайские военные теоретики, начали активно публиковать работы о «интеллектуальной войне» и сетецентричных операциях.
• Государство начало целевое финансирование перспективных исследований в рамках программ типа «863» и «973», уделяя всё больше внимания проектам двойного назначения.

Этап ускоренного развития (с 2015 года)^[4]:

• Переломным моментом стало принятие в 2017 году «Стратегии развития нового поколения искусственного интеллекта». Этот документ впервые на высшем государственном уровне провозгласил ИИ стратегическим приоритетом, поставив цель достичь мирового лидерства к 2030 году. Для военной сферы это означало зелёный свет на масштабное финансирование и политическую поддержку.
• Последовала активная милитаризация гражданских технологий в рамках политики «гражданско-военной интеграции» (CMI). Ключевые технологические компании (Baidu, Alibaba, Huawei, DJI, SenseTime) были вовлечены в выполнение оборонных заказов.
• В 2018–2020 годах были сформированы специализированные структуры для координации разработок, такие как исследовательские центры при Академии военных наук и тесное сотрудничество с Университетом оборонной науки и техники (NUDT).
• Текущий этап характеризуется переходом от НИОКР к оперативному внедрению и тактической отработке. К 2025–2026 годам применение ИИ стало неотъемлемой частью крупных учений НОАК, таких как «Объединённый меч»^[6]. На учениях отрабатывается сетецентрическое взаимодействие автономных БПЛА (включая барражирующие боеприпасы типа «Подсолнух-200»), морских беспилотников и систем поддержки решений^[7]. Особое внимание уделяется операциям в информационной сфере и противоспутниковой борьбе с элементами ИИ. В 2024 году был представлен прототип крупного автономного корабля «Сюэлун» («Снежный дракон»), а в 2025-м — обновлённая дорожная карта по развитию ИИ в оборонном секторе в рамках 15-го пятилетнего плана^[8] (2026–2030 годов).

Развитие военного ИИ в Китае осуществляется в рамках ряда ключевых национальных стратегических документов, которые задают долгосрочные ориентиры и координируют усилия между военным, государственным и частным секторами, основные документы^[9]:

• Стратегия развития нового поколения искусственного интеллекта (2017 года) – этот основополагающий документ обозначил ИИ как область стратегической важности для национальной безопасности и экономического развития. Он формулировал цель сделать Китай мировым лидером в области ИИ к 2030 году, предусматривая значительные инвестиции в фундаментальные исследования, развитие индустрии и подготовку кадров. В контексте обороны, стратегия предписывает ускоренное внедрение ИИ-технологий в вооружённые силы.
• Концепция «Интеллектуальной войны» – военные теоретики Китая активно развивает доктрину будущих конфликтов, в центре которой – доминирование в информационной сфере, превосходство в скорости принятия решений (укорочение цикла OODA – наблюдение, определение местоположения, принятие решение, поражение) и массовое применение автономных систем. ИИ рассматривается как ключевой «центр» и «нервная система» такой войны.
• Синтез гражданских и военных технологий (Fusion of Civilian and Military Development) – Китай активно реализует политику «гражданско-военной интеграции», которая стимулирует и обязывает ведущие гражданские технологические компании (Baidu, Alibaba, Tencent, Huawei, SenseTime, DJI) участвовать в выполнении оборонных заказов и совместных НИОКР. Это позволяет НОАК получать доступ к самым передовым коммерческим разработкам в области облачных вычислений, компьютерного зрения, обработки естественного языка и робототехники^[10].

Применение искусственного интеллекта в Вооружённых силах Китая представляет собой комплексную, стратегически важную инициативу военно-политического руководства Китайской Народной Республики, направленную на достижение качественного технологического превосходства в сфере обороны. Эта инициатива интегрирует передовые разработки в области алгоритмов машинного обучения, автономных систем, анализа больших данных и человеко-машинного взаимодействия в структуры командования, процессы боевого применения, разведки, логистики и подготовки личного состава Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Китай рассматривает ИИ не как вспомогательный инструмент, а как трансформационную силу, способную переопределить принципы ведения войны, обеспечить сетецентричность и обеспечить решающее преимущество в гибридных и высокотехнологичных конфликтах будущего.

Внедрение ИИ в НОАК характеризуется глубиной и масштабом, охватывая все виды и рода войск, основные направления^[1]:

• автономные и роботизированные боевые системы;
• беспилотные системы;
• интеллектуальные системы разведки, наблюдения и целеуказания;
• кибервойна, информационные операции и радиоэлектронная борьба;
• поддержка принятия решений и планирование операций;
• логистика, техническое обслуживание и медицина.

Данное направление является наиболее финансируемым, в его рамках исследуются^[1]:

• Беспилотные летательные аппараты (БПЛА) – Китай обладает одним из самых разнообразных и многочисленных парков БПЛА в мире, от малых тактических до стратегических аппаратов. Интеграция ИИ идёт по нескольким векторам:
• Автономные миссии – БПЛА типа BZK-005 и TB-001, используемые для разведки в Тайваньском проливе и других регионах, оснащаются системами, способными самостоятельно планировать и корректировать маршрут, идентифицировать и классифицировать цели (корабли, РЛС), обходить зоны ПВО.
• «Верный ведомый» (Loyal Wingman) – ведутся интенсивные работы по созданию реактивных ударно-разведывательных БПЛА (серия «Фэйхун»), которые будут действовать в тесной тактической связке с перспективными истребителями следующих поколений (в экспертной среде условно обозначаемыми как J-XX). ИИ на борту таких дронов будет отвечать за автономное сопровождение ведущего, распределение целей в группе, выполнение приказов и прикрытие.
• Роевые технологии – испытываются технологии управления «роями» из десятков или сотен малых БПЛА для разведки, радиоэлектронного подавления (РЭБ) или массированных кинетических ударов по критически важным объектам ПВО и инфраструктуре.

ИИ критически важен для навигации в сложных условиях, классификации подводных целей, автономного планирования маршрута и действий в составе гетерогенных групп (корабль + дроны). В рамках направления исследуются^[1]:

• Морские беспилотные системы – ВМС НОАК активно развивают программы автономных надводных (АННА) и подводных (АНПА) аппаратов. Прототип «Снег Китая», представленный в 2024 году, демонстрирует амбиции по созданию крупных, высокоскоростных и многофункциональных безэкипажных кораблей для длительного патрулирования, разведки и, потенциально, ударных задач.
• Наземная робототехника – разрабатываются автономные и телеуправляемые наземные платформы для разведки, разминирования, логистики (транспортировки грузов) и огневой поддержки. Ключевые задачи для ИИ – навигация в пересечённой местности, распознавание препятствий и целей, согласованность действий в группе.

Применение ИИ в интеллектуальных системах разведки, наблюдения и целеуказания радикально трансформирует возможности НОАК по сбору и анализу информации, в рамках направления исследуются^[1]:

• Многосенсорный анализ и слияние данных – создаются комплексные системы, которые в реальном времени обрабатывают и сопоставляют данные от оптико-электронных спутников, радиолокационных станций, станций радиотехнической разведки (SIGINT), акустических буёв и БПЛА. Алгоритмы ИИ автоматически обнаруживают изменения на местности, идентифицируют типы вооружения, отслеживают перемещения войск и техники, формируя единую, постоянно обновляемую цифровую картину поля боя.
• Прорывные технологии в обнаружении скрытых целей – ведутся исследования по использованию ИИ для анализа неочевидных признаков. Например, в Университете оборонной науки и техники разработана система обнаружения подводных лодок по микроволновым колебаниям на поверхности океана, возникающим от работы винтов. Такие слабые сигналы может вычленить и классифицировать только высокочувствительный ИИ-алгоритм.
• Прогнозная аналитика – на основе набора данных за длительный период (текущей боевой обстановки и моделей поведения противника) ИИ-системы пытаются прогнозировать его следующие шаги (направление ударов, логистические маршруты, точки концентрации сил).

Кибервойна, информационные операции и радиоэлектронная борьба, в рамках направления исследуются^[1]:

• Автономная киберзащита – ИИ используется для создания систем, способных автоматически обнаруживать, классифицировать и парировать кибератаки на критически важные военные сети и инфраструктуру, работая на скоростях, недоступных человеку.
• Наступательные кибероперации – алгоритмы могут использоваться для автоматического поиска уязвимостей в сетях противника, генерации и адаптации вредоносного ПО.
• Интеллектуальная РЭБ – ИИ позволяет создавать системы РЭБ нового поколения, которые могут «учиться» на параметрах работы радаров и систем связи противника, адаптивно подбирать наиболее эффективные методы их подавления или обмана, а также действовать в составе роёв для создания сложных помеховых полей.
• Информационно-психологические операции – генеративные модели ИИ (аналоги GPT) могут использоваться для создания целевой пропаганды, глубоких подделок (дипфейков) для дискредитации командования противника и дезинформации в социальных сетях в массовых масштабах и с учётом культурных особенностей целевой аудитории.

Поддержка принятия решений и планирование операций, в рамках направления исследуются вопросы создания^[1]:

«Цифровых штабных офицеров» - разрабатываются ИИ-ассистенты для командиров и штабов, которые анализируют поступающие данные, моделируют различные сценарии развития операции, рассчитывают потребности в ресурсах (боеприпасы, топливо, подкрепления) и предлагают варианты решений. Это позволяет резко сократить время на планирование и повысить его качество.

Виртуальных полигонов и «цифровых двойников» - для подготовки командного состава создаются детальные симуляторы, где ИИ управляет виртуальными силами «своих» и «чужих» (противника, часто моделируемого по образцу армий США, Японии или Тайваня). Алгоритмы имитируют реалистичную тактику и адаптивное поведение, заставляя обучаемых искать нестандартные решения.

Логистика, техническое обслуживание и медицина, в рамках направления исследуются вопросы^[1]:

Предиктивного технического обслуживания – датчики на самолётах, кораблях и бронетехнике собирают данные о вибрациях, температуре, нагрузках. ИИ анализирует эти данные, предсказывая вероятные отказы узлов и агрегатов до их возникновения, что позволяет перейти от планового к условию-ориентированному ремонту, повышая готовность техники.

Автономной логистики – проектируются конвои из беспилотных грузовиков и роботизированных упаковщиков для доставки грузов на передовую с минимальным риском для персонала.

Телемедицины и диагностики – ИИ-системы помогают в анализе медицинских снимков (рентген, УЗИ) в полевых госпиталях, в управлении потоками раненых и распределении медицинских ресурсов.

Несмотря на масштабные усилия, Китай сталкивается с рядом серьёзных проблем^[3][1]:

• Технологические зависимости – критическая зависимость от импорта высокопроизводительных чипов (прежде всего от тайваньской TSMC и других производителей, использующих американские технологии) является «ахиллесовой пятой» программы. Санкции США ограничивают доступ к самым передовым полупроводникам, необходимым для тренировки сложных нейросетей. Для разрешения данных противоречий реализуется национальная программа по развитию собственной полупроводниковой индустрии как ключевой ответ на эти вызовы.
• Качество данных и алгоритмов – для обучения эффективных боевых ИИ нужны огромные массивы реальных боевых данных, которых у Китая меньше, чем у США, имеющих опыт современных конфликтов. Но Китай активно компенсирует это масштабными учениями, моделированием и сбором данных из открытых источников и киберпространства. Существуют вопросы о качестве, репрезентативности и степени «зашумлённости» доступных данных.
• Проблемы интеграции и «войны стандартов» - интеграция разнородных ИИ-систем от разных разработчиков в единую экосистему командования (аналогичную американской JADC2) представляет собой огромную организационную и техническую задачу.
• Человеческий фактор и доверие – воспитание командиров, готовых делегировать часть решений алгоритмам, и операторов, способных эффективно взаимодействовать со сложными интерфейсами, — это долгий процесс. Проблема «чёрного ящика» (непрозрачности решений нейросетей) остаётся актуальной.
• Этические и международно-правовые дилеммы – Китай официально выступает за сохранение человеческого контроля над применением силы, но его позиция по юридическим рамкам использования полностью автономного оружия (LAWS) остаётся менее детализированной, чем у США. Китай участвует в дискуссиях в рамках Группы правительственных экспертов ООН по LAWS, но действительно предпочитает более общие формулировки, отстаивая принцип государственного суверенитета в вопросах регулирования. Активное развитие «роевых» технологий вызывает озабоченность у международного сообщества.

Развитие военного ИИ в Китае осуществляется в условиях технологической конкуренции, прежде всего с США, которые рассматривают КНР как основного стратегического соперника в этой сфере. Китайский подход характеризуется тесной интеграцией государственного планирования, военных заказов и возможностей крупных частных технологических компаний (таких как Baidu, Alibaba, Tencent, Huawei), работающих в рамках национальных стратегий развития ИИ. Развитие военного ИИ в Китае также влияет на региональный баланс сил и является фактором стратегического сдерживания, учитывая территориальные споры и ситуацию вокруг Тайваня^[1].

К 2030-му году КНР планирует достичь значительных успехов в создании интеллектуальных и автономных боевых систем, способных действовать в сетевом взаимодействии. Ожидается, что ИИ станет неотъемлемым элементом всех ключевых видов вооружений и систем управления НОАК, что, по мнению китайских стратегов, коренным образом изменит характер будущих войн и обеспечит Китаю существенное военно-техническое преимущество.

К 2035 году ожидается, что Китай достигнет оперативной готовности по ряду ключевых направлений^[5][1]:

• массовое развёртывание БПЛА «верный ведомый»;
• создание первых полностью автономных боевых групп (морских и воздушных);
• внедрение общевойсковых систем поддержки решений на основе ИИ.

ИИ перестанет быть экзотической технологией и станет органичной, повсеместной составляющей военного потенциала КНР, определяющей его качество и эффективность. Успех будет зависеть не только от технологических прорывов, но и от способности преодолеть системные ограничения и создать новую военную культуру, совместимую с эрой интеллектуальной войны.