Эйхман, Адольф

Родился 19 марта 1906 года в Золингене в кальвинистской протестантской семье. В 1914 году отец Эйхмана Карл Адольф был с повышением переведён из Золингена, где работал бухгалтером в электроэнергетической и трамвайной компании, в Линц, Австрия. Туда он переехал со своей женой Марией и шестью детьми. 24 августа 1916 года Мария скончалась, после чего Карл Адольф женился во второй раз^[7].

Адольф Эйхман был единственным (и старшим) сыном, вышедшим из стен Федеральной гимназии Линца без аттестата зрелости, в то время как все его братья и сёстры успешно окончили среднюю школу. Когда его отец получил австрийское гражданство, Адольф был уже совершеннолетним. В результате, в отличие от своих младших братьев и сестёр, он один в семье остался гражданином Германии^[8].

В школьные годы Эйхман познакомился с Эрнстом Кальтенбруннером, который впоследствии стал его руководителем, заняв пост начальника Главного управления имперской безопасности. Адольф Гитлер тоже посещал их школу в Линце, но чуть раньше, с 1900 по 1904 год^[9].

После школы Эйхман поступил в реальное училище, а в 1921 году начал обучение на механика в Федеральном институте электротехники, машиностроения и проектирования конструкций в Линце. Ушёл оттуда в 1921 году без диплома и с 1923 года работал рабочим в горнодобывающей компании, принадлежащей его отцу, с 1925 по 1927 год — продавцом и, наконец, разъездным представителем дочерней компании Standard Oil по федеральной земле Верхняя Австрия.

В 1927 году Эйхман вступил в «Молодёжный союз фронтовиков», а в апреле 1932 года — в австрийское подразделение НСДАП и в СС. Когда 19 июня 1933 года нацистская партия и все её подразделения в Австрии были запрещены, Эйхман, уволившись с работы, отправился в Баварию, где в составе «Австрийского легиона» прошёл четырнадцатимесячную военизированную подготовку в СС: сначала в Клостерлехфельде, а затем в Дахау. Эйхман попал в штурмовой отряд, где обучался, в основном, уличному бою. После военной подготовки он возглавил группу связи СС в Пассау^[10]. Был повышен до унтершарфюрера. В октябре 1934 года он вызвался добровольцем в Службу безопасности (СД) в Берлин.

Однако не охранял Гиммлера, на что изначально рассчитывал, а был направлен в другое подразделение. Сначала он работал помощником в отделе II 111, который, среди прочего, отвечал за создание так называемой масонской картотеки. В июне 1935 года Эйхман был переведён в недавно созданный Отдел II 112 (евреи)^[11]. В 1936 году получил звание обершарфюрера СС (соответствует фельдфебелю — старшей категории унтер-офицеров вермахта), а в 1937 году — гауптшарфюрера СС (оберфельдфебеля)^[12].

В тесном сотрудничестве с гестапо он прежде всего прорабатывал возможности так называемой эмиграции — то есть изгнания — евреев из Германии. Меморандум по еврейскому вопросу, представленный в январе 1937 года, вероятно, был написан Эйхманом. В нём он объявил евреев нацией, «которая была „вечным врагом национал-социализма“». Эйхман предложил систематическую ариизацию. В дополнение к этому он посоветовал, пусть и незаконные, но погромы: «Самое эффективное средство лишить евреев чувства безопасности — это народный гнев, который выливается в беспорядки». По его суждениям, это способствовало бы «эмиграции в районы, где евреи не могут причинить вред Рейху», то есть в страны, которые не находятся на высоком культурном уровне. В качестве таких стран он рассматривал некоторые государства Южной Америки и Палестину и рекомендовал создать «центральный офис» для содействия еврейской эмиграции в эти районы^[13]. С целью проработки этой идеи Эйхман с начальником своего отдела, Хагеном, в 1937 году поехали в Палестину, однако через несколько дней были депортированы в Египет палестинской полицией^[14][15].

30 января 1938 года Эйхману было присвоено звание унтерштурмфюрера СС (лейтенанта). После аншлюса Австрии в 1938 году Эйхман был ответственным за организацию эмиграции австрийской еврейской общины^[16]. Вместе со своим заместителем Алоисом Бруннером он создал Центральное управление еврейской эмиграции в Вене, которое осуществляло принудительный выезд еврейского населения из Австрии^[17]. В марте 1939 года ему было поручено создать в Праге центральное учреждение по эмиграции евреев по той же модели, что и в Вене. В конце 1939 года — начале 1940 года было создано Главное управление государственной безопасности под руководством Р. Гейдриха. Одной из основных частей этого учреждения стало гестапо, еврейский отдел которого возглавил Эйхман^[12]. «Венские успехи» (за 18 месяцев было изгнано 150 тысяч евреев) больше не могли повторяться отчасти из-за начала войны и потому, что всё меньше государств были готовы принимать беженцев. Планы изгнания евреев на Мадагаскар и Ниско также провалились.

Весной 1941 года еврейская эмиграция нацистским руководством была запрещена^[12]. В июле 1941 года отдел Эйхмана был переименован в IV B 4 (Вопросы евреев и выселения). В качестве руководителя отдела Адольф Эйхман отвечал за организацию депортации евреев из Германии и оккупированных европейских стран. Он координировал вопросы перевозки, следил за соблюдением расписания, а также за составлением и загрузкой железнодорожных составов, перевозивших людей в гетто и концентрационные лагеря. Таким образом, он нёс непосредственную ответственность за экспроприацию, депортацию и убийство около шести миллионов евреев^[18].

По свидетельствам очевидцев, Эйхман посетил все крупные лагеря смерти и наблюдал за убийствами, чтобы иметь возможность рационализировать методы и логистику уничтожения.

Для Ванзейской конференции 20 января 1942 года, на которой рассматривалось так называемое «окончательное решение еврейского вопроса», Эйхман подготовил шаблоны выступлений для Гейдриха и отвечал за ведение протокола^[19].

19 марта 1944 года началась оккупация Венгрии, командование Эйхмана отвечало за массовую депортацию венгерских евреев в лагеря смерти. Одновременно по поручению Генриха Гиммлера он вёл переговоры с будапештским Комитетом помощи евреям о выкупе отдельных еврейских заключённых^[20].

Несмотря на своё особое положение в СС, Эйхман никогда лично не встречался с Адольфом Гитлером.

С конца 1930-х годов Эйхман пользовался репутацией человека, разбирающегося в еврейской культуре и языках. Было даже предположение, что он родился недалеко от Тель-Авива, а его родители были немцами, которые жили в поселении Сарона у реки Яркон. Кроме того, считалось, что Эйхман свободно говорил на идиш и иврите, знал еврейские обычаи и мог передвигаться среди евреев незамеченным^[19].

С начала Второй мировой войны эти слухи всё чаще публиковались в газетах эмигрировавших евреев, в том числе в нью-йоркском Aufbau или Pariser Tageszeitung. Такие слухи распространялись и среди евреев, проживающих в Германии. В 1947 году несколько еврейских ежедневных газет выдвинули предположение, что Эйхману удалось благодаря своим знаниям незамеченным эмигрировать в Палестину, где он скрывался среди евреев.

Эти слухи не соответствовали действительности. Бенджамин Мурмельштейн, который много лет работал с Эйхманом, сообщил, что последний даже не знал, что еврейское письмо читается справа налево^[16]. Эйхман не имел никакого отношения к поселению Сарона и не мог говорить ни на иврите, ни на идиш. Достоверно известно только то, что сначала он изучал иврит самостоятельно, а в 1937 году во время совместной поездки с Гербертом Хагеном в Хайфу и Каир получил базовые знания иврита и записал «отдельные фрагменты речи»^[19].

Современные исследователи предполагают, что Эйхман целенаправленно распространял слухи о своей персоне или за него это делал его сотрудник Дитер Вислицени. При этом он, как утверждается, преследовал две цели: с одной стороны, «напугать еврейские общины (в Германии)» и повысить готовность к отъезду в условиях растущей неопределённости. С другой стороны, Эйхман хотел получить признание немецких властей его в качестве эксперта по еврейской культуре и тем самым укрепить свои позиции в администрации^[19].

Весной 1945 года Эйхман расстался со своей семьёй и последними оставшимися сотрудниками в Альтаусзе. Под именем Адольф Барт, предположительно, в звании младшего капрала люфтваффе он попал в плен к американцам. Однако из-за татуировки с группой крови, которая чётко идентифицировала его как члена СС, он вскоре стал представляться унтерштурмфюрером СС Отто Экманном. Эйхман был интернирован в лагерь для военнопленных Обердахштеттен. В феврале 1946 года бежал из лагеря и добрался до нового убежища Альтенсальцкот в Люнебургской пустоши через Гамбург. По пути туда он смог получить поддельные документы, которые идентифицировали его как торговца Отто Хенингера из Прин-ам-Кимзе, родившегося во Вроцлаве. Под этим именем он устроился на работу лесорубом и лесником в монастырское лесничество Коленбах.

А тем временем, 3 января 1946 года, его помощник Дитер Вислицени сообщил на Нюрнбергском процессе, что Эйхман объявил ему в феврале 1945 года, что покончит жизнь самоубийством в случае поражения Германии^[21].

Когда в 1948 году компания Burmann, где работал Эйхман, закрыла производство, он снял на ферме в Альтензальцкоте помещение площадью 18 м² за ежемесячную арендную плату в десять марок, купил около сотни цыплят и жил за счёт продажи яиц и мяса^[22], а также на случайные заработки. С помощью священника Иоганна Коррадини из Випитено он пересёк австрийскую границу и добрался до Южного Тироля, где разместился во францисканском монастыре в Боцене^[23]. В 1950 году у него было достаточно сбережений, чтобы эмигрировать в Аргентину через Италию по так называемым «крысиным тропам» с помощью немецких католиков из окружения австрийского епископа Алоиза Худала из Ватикана. Эйхман представился Рикардо Клементом. Это имя значится в паспорте беженца, оформленном Международным движением Красного Креста и Красного Полумесяца в Женеве^[24]. Через некоторое время он перевёз в Аргентину и свою семью. Они жили относительно скромно. В конце концов Эйхман нашёл работу электриком на заводе Daimler-Benz в Гонсалес-Катане.

В 1957 году генеральный прокурор Гессена Фриц Бауэр получил письмо от немецкого еврея Лотара Германа из Буэнос-Айреса, который был его другом и пережил ужасы концлагеря. По словам Лотара, его дочь Сильвия познакомилась со старшим сыном Эйхмана и удивилась его антисемитским высказываниям^[25]. Фриц Бауэр сообщил об этом израильскому правительству, потому что у того был ордер на арест Эйхмана, и Бауэр опасался, что немецкий запрос об экстрадиции отпугнёт Эйхмана, и он снова скроется. Однако правительство Давида Бен-Гуриона не было заинтересовано в преследовании нацистских преступников, потому что оно не хотело портить свои отношения с правительством Аденауэра по части Люксембургского соглашения. По слухам, специально прибывший агент Моссада после осмотра аргентинской квартиры Эйхмана пришёл к выводу, что такой важный национал-социалист не может жить в таких плохих условиях. Но Лотар Герман подключил немецко-еврейскую общину в Буэнос-Айресе и в марте 1960 года написал письмо израильским властям со словами: «Похоже, вы не заинтересованы в поимке Эйхмана»^[26].

Эйхман чувствовал себя в Аргентине в полной безопасности и даже давал интервью. 11 мая 1960 года группе Моссада удалось захватить Эйхмана прямо на улице в Сан-Фернандо, район Буэнос-Айреса. У Аргентины на тот момент не было соглашения об экстрадиции с Израилем, поэтому операция была проведена без привлечения местных властей. Эйхман, замаскированный под члена лётного экипажа и, таким образом, прошедший мимо контроля аргентинского аэропорта, был доставлен ​​из Буэнос-Айреса в Израиль 22 мая на самолёте компании El Al. 23 мая премьер-министр Давид Бен-Гурион объявил, что Эйхман находится под стражей в Израиле и вскоре будет отдан под суд^[27].

23 мая 1960 года окружной судья Хайфы выдал ордер на арест Эйхмана. Аргентина обвинила Израиль в незаконном похищении Эйхмана, требовала его возврата, а также просила рассмотреть инцидент в Совете Безопасности ООН. После переговоров с Израилем он заявил в резолюции 138 от 23 июня 1960 года, что подобное рассматриваемое действие может, если оно будет повторено, поставить под угрозу международный мир и безопасность, и потребовал от Израиля произвести соответствующие репарации. В совместном заявлении от 3 августа 1960 года Аргентина и Израиль объявили, что согласились считать дело, возникшее в результате действий израильских граждан, нарушивших основные права Аргентинского государства, закрытым^[28].

Лотар Герман, первый разоблачитель, в 1961 году был арестован и подвергся жестокому обращению в Аргентине. Лишь в 1972 году он тайно получил награду от Израильского правительства.

В апреле 2025 года власти Аргентины опубликовали документы о пребывании в стране Адольфа Эйхмана^[29].

Эйхман был первым национал-социалистом, которому были предъявлены обвинения в Израиле по закону, карающему нацистов и их пособников. Суд над Эйхманом в Окружном суде Иерусалима (дело № 40/61) начался 11 апреля 1961 года и завершился 15 декабря того же года вынесением смертного приговора. Приговор был подтверждён Апелляционным судом 29 мая 1962 года^[30].

Камера Эйхмана была размером три на четыре метра. Меры безопасности были приняты в максимальной степени, поскольку израильское правительство опасалось, что Эйхман может покончить жизнь самоубийством. В его камере круглосуточно сидел охранник, а второй охранник сидел за дверью камеры и наблюдал за своим коллегой в глазок. Ещё один охранник стоял за дверью выхода. В камере горел свет днём ​​и ночью, а тюремный врач дважды в день осматривал Эйхмана^[30].

В обвинительном заключении, подготовленном генеральным прокурором Израиля Гидеоном Хауснером, содержалось пятнадцать пунктов, включая «преступления против еврейского народа», «преступления против человечности», «военные преступления» и «членство в преступной организации»^[30].

В ходе суда были вызваны и выслушаны более сотни свидетелей и в качестве доказательств были представлены свыше тысячи документов, на многих из них стояла подпись Эйхмана^[12]. В частности, свидетельства выживших в концентрационных лагерях способствовали привлечению внимания широкой общественности к ужасам преследования и истребления европейских евреев. Международные средства массовой информации широко освещали этот уникальный процесс, и Адольф Эйхман быстро стал стереотипом нацистского преступника. «Дело Эйхмана» вызвало большой интерес, особенно среди немецкой общественности. Все крупные немецкие ежедневные газеты и телевидение подробно и почти ежедневно сообщали об иерусалимском процессе. Адвокатом обвиняемого был немец Роберт Серватиус. Ещё до начала судебного процесса он пытался доказать, что преступления, в которых обвиняют Эйхмана, были совершены за пределами территории Государства Израиль и до создания государства, поэтому суд не может проходить в Израиле, где все судьи — евреи^[12].

С начала процесса и до его конца, и даже в своём более позднем обращении с просьбой о помиловании, Эйхман настаивал на своей невиновности в юридическом смысле, ссылаясь на то, что у него не было выбора, кроме как следовать приказам^[19]. Эйхман предложил публично покончить жизнь самоубийством, так как раскаяние свойственно только маленьким детям, а искупление может быть и в таком виде. Просьба Эйхмана о помиловании, адресованная лично президенту Израиля Ицхаку Бен-Цви, была отклонена^[31]. Смертный приговор через повешение был приведён в исполнение в 00:02 1 июня 1962 года в тюрьме Аялон в Рамле^[32].

На сегодняшний день Эйхман — единственный человек, приговорённый к смертной казни и казнённый по решению израильского суда. Рафи Эйтан, сопровождавший Эйхмана на казнь, утверждал, что последними словами преступника, обращёнными к нему, были: «Я надеюсь, что вы все за мной последуете»^[33].

Перед казнью Эйхман сказал присутствующим^[34]:

После повешения тело Эйхмана было кремировано, а прах развеян в нейтральных водах Средиземного моря. В 2000 году правительство Израиля обнародовало дневники Эйхмана с описаниями зверств нацистов в отношении еврейского народа^[10].

21 марта 1935 года Адольф Эйхман женился на Веронике (Вере) Либль (1909—1997). В браке у них родилось четверо сыновей:

• Клаус (Николас) Эйхман (1936, Берлин — 2015, Германия).
• Хорст Адольф «Адольфо» Эйхман (1940, Вена — 2015, Аргентина).
• Дитер Хельмут Эйхман (род. 1942, Прага).
• Рикардо Франсиско Либль (позднее Эйхман) (род. 1955, Буэнос-Айрес), один из выдающихся археологов Южной Америки.

Четвёртый сын, Рикардо, родился уже в Аргентине и считался ребёнком не Адольфа и Вероники Эйхманов, а Рикардо и Вероники Клементов: после получения нового паспорта Эйхман второй раз оформил брак со своей женой^[35].

Вера не любила Берлин, она большую часть времени проводила вместе с детьми в Праге. Первоначально Эйхман посещал их еженедельно, но со временем его визиты сократились до одного раза в месяц^[10].

Младший сын осудил отца и отрёкся от него, трое старших были убеждёнными нацистами и считали, что их отец невиновен. Согласно информации Daily Mail, Хорст и Клаус после казни отца создали террористическую ячейку, чтобы нападать на синагоги и принадлежащие евреям предприятия. В 1962 году Хорст был приговорён к двум годам тюремного заключения за хранение предметов нацистской пропаганды и огнестрельного оружия^[36].

Политолог Ханна Арендт, чудом спасшаяся от нацистов и бежавшая через Францию ​​в Нью-Йорк, первоначально написала о суде в журнале The New Yorker. В её книге «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме» появляется концепция «банальности зла», вызвавшая большие споры среди интеллектуалов. Арендт пришла к выводу, что в условиях «морального коллапса целой нации» виновниками и участниками массовых убийств оказываются не только «сверхзлодеи», но и самые обыкновенные, заурядные люди. Эйхман был одним из «величайших преступников» своего времени. Арендт описывала Эйхмана как «шута», «почти бездумного», «далёкого от реальности» и без воображения. Урок суда состоит в том, что такой обычный человек — не демон и не злодей — причинил так много вреда. То, что произошло в Освенциме, было беспрецедентным «массовым промышленным убийством». Хотя она раскритиковала проведение судебного процесса в Израиле (она предпочла бы международный орган), поддержала смертный приговор.

По мнению Беттины Стангнет, Ханна Арендт ошиблась в своём суждении, поскольку она основывала свое суждение на нескольких заявлениях, сделанных во время допроса и суда, и не знала о заявлениях, сделанных ранее. На самом деле Эйхман умел убедительно аргументировать и был «знаком с философскими идеями, которые никоим образом не считаются частью общего образования». Суждение Стангнет совпадает с мнением многих других историков, таких как Давид Чесарани, Яаков Лозовик и Ирмтруда Вояк.

Похищение и судебный процесс над «архитектором Холокоста» привлекли внимание журналистов, драматургов и писателей со всего мира.

В 1968 году актёр и сценарист Роберт Шоу, опираясь на историю Эйхмана, написал роман и поставил по нему на Бродвее спектакль «Человек в стеклянной будке». В 1975 году на основе романа и спектакля режиссёр Артур Хиллер снял художественный фильм «Человек в стеклянной будке» с Максимилианом Шеллом в главной роли.

В 1984 году Эйхман стал одним из ключевых персонажей немецкого телефильма-реконструкции «Ванзейская конференция».

В 2001 году в США был снят телефильм «Заговор», в котором роль Эйхмана исполнил Стэнли Туччи. В том же году вышел документальный фильм итальянского режиссёра Феруццио Валерио об истории жизни, политической карьеры и смерти Эйхмана^[10].

В 2007 году Томас Кречманн сыграл заглавную роль в англо-венгерском биографическом фильме «Эйхман», основанном на документах процесса.

В 2010 году в Германии был снят телефильм «Конец Эйхмана» с Гербертом Кнаупом в заглавной роли.

В 2012 году вышел художественный фильм «Ханна Арендт», в котором использованы киносъемки, выполненные во время суда над Эйхманом.

В 2018 году вышел американо-аргентинский фильм «Операция „Финал“» о поимке Эйхмана, роль которого исполнил Бен Кингсли.

В 2019 году в телесериале «Человек в высоком замке», снятом по мотивам романа Ф. Дика, в роли оберстгруппенфюрера СС Эйхмана в альтернативной реальности 1964 года выступил Тимоти В. Мерфи.

В тюрьме Эйхман вёл дневники, которые по решению правительства Израиля были закрыты для ознакомления и использования. В 1999 году сын Эйхмана подал прошение в Верховный суд Израиля о разрешении публикации дневников. 29 февраля 2000 года по распоряжению правительства Израиля дневники Эйхмана были опубликованы^[12].

Информация из них впервые была публично оглашена в марте 2000 года на судебном процессе Дэвида Ирвинга против Деборы Липштадт в британском суде в качестве подтверждения фактов истории Холокоста^[12].