Фантастика (ЕГЭ-ОГЭ)

Фантастическое допущение представляет собой ключевой приём жанра фантастики. Сущность его в том, что в повествование вводится элемент, не существующий или невозможный в реальном мире. Оно противопоставляется реалистическому допущению — вымышленному приёму, не выходящему за рамки возможного и характерному для реалистической литературы. Фантастическое допущение позволяет глубже раскрыть темы произведения и психологию персонажей, помещая их в необычные обстоятельства.

Данное определение разделяют многие авторы и критики. Братья Стругацкие характеризовали фантастику как направление, «характеризующееся специфическим литературным приёмом: введением элемента необычайного»^[1][2].

Существует два подхода к определению фантастики^[2]. Первый рассматривает её как самостоятельный жанр литературы и искусства, второй — как художественный приём в этих областях^[3].

Корни фантастики лежат в пост-мифотворческом фольклоре, прежде всего в волшебной сказке.

Ранние жанры фантастики — утопия и фантастическое путешествие — одновременно выступали одними из самых древних форм повествования, прежде всего в «Одиссее» Гомера. Сюжеты, образы и события «Одиссеи» считаются отправной точкой западноевропейской фантастической традиции.

В романах XVII–XVIII веков фантастические мотивы зачастую использовались для усложнения интриги. В «Путешествиях Гулливера» Дж. Свифт применял фантастику как средство сатиры и идеологической критики.

Романтическая фантастика получила развитие в творчестве Э. Т. А. Гофмана: от готического романа («Эликсир дьявола») и литературной сказки («Повелитель блох», «Щелкунчик и мышиный король») до реалистической повести с фантастическим фоном («Золотой горшок»).

В «Фаусте» И. В. Гёте традиционный мотив сделки с дьяволом используется для критики стремления к загробному и утверждения ценности преобразующей земной деятельности.

В России романтическая фантастика представлена у В. А. Жуковского, В. Ф. Одоевского, А. Погорельского, А. Ф. Вельтмана. А. С. Пушкин в «Руслан и Людмила» и Н. В. Гоголь в «Вий» вводили фантастические образы в народно-поэтическую традицию. В петербургской фантастике Гоголя («Нос», «Портрет», «Невский проспект») необычное переплеталось с бытовой действительностью, порождая особые образы (как и в «Пиковой даме» А. С. Пушкина или «Двойнике» Ф. М. Достоевского).

В эпоху реализма фантастика отошла на периферию, хотя продолжала использоваться в сатирических и утопических целях (рассказы Ф. М. Достоевского «Бобок» и «Сон смешного человека»).

Первая половина XX века ознаменовалась расцветом научной фантастики. Центральной фигурой жанра стал Г. Уэллс: его книги («Машина Времени», «Война миров», «Когда Спящий проснётся», «Человек-невидимка») оказали влияние на множество последователей. В этот период научная фантастика стремилась предугадать развитие науки и техники, особенно исследований космоса, часто перенося действие в будущее и вводя новые открытия, изобретения и неизведанные явления.

В СССР фантастическими темами занимались М. А. Булгаков («Роковые яйца», «Собачье сердце»), А. Р. Беляев («Человек-амфибия», «Борьба в эфире», «Голова профессора Доуэля»), А. Н. Толстой («Гиперболоид инженера Гарина», «Аэлита») и другие.

Первые заметные образцы современной фэнтези — сказочно-средневековой фантастики — создали Р. Э. Говард («Конан»), Дж. Р. Р. Толкин («Хоббит», «Властелин Колец»), К. С. Льюис («Хроники Нарнии»).