Вий

Три ученика киевской бурсы — Халява, Хома Брут и Тиберий Горобець — отправились на каникулы. По дороге они заблудились в темноте и попросились на ночлег на отдалённом хуторе. Один из учеников, Хома Брут, по странной воле старухи-хозяйки получил место для ночлега в хлеву. Готовясь в темноте ко сну, Хома был напуган неожиданным визитом хозяйки; та вскочила на него верхом и поскакала по полям и буеракам. Измученный Хома стал читать молитвы и заметил, что чары ведьмы слабеют. Одна из молитв помогла ему освободиться. Хома сам вскочил верхом на старуху и стал погонять её, охаживая поленом. К утру чары окончательно развеялись, и ведьма превратилась в прекрасную панночку, в полном изнеможении упавшую на землю.

Хома Брут, потрясённый случившимся, решил не заниматься репетиторством, а вернуться в Киев и провести каникулы в пустом общежитии бурсы. Однако через несколько дней он получает приказ от ректора бурсы — отправиться к некоему богатому сотнику, чтобы читать молитвы над его умирающей дочерью-красавицей. Хома, подозревая, что это связано с его недавним приключением, пытался всячески отвертеться от поручения, но у него ничего не вышло. Дочь сотника к тому времени умерла, и его заперли его на ночь в церкви вместе её телом. Хома приступил к молитвам. Бурсак посмотрел в лицо покойной и убедился, что это та самая панночка, которая скакала на нём.

Три ночи Хома читал молитвы. В первую ночь труп выбрался из гроба и стал искать Хому. Догадливый бурсак очертил вокруг себя круг мелом на полу — и нечистая сила ничего не могла с ним сделать. После этого ведьма пыталась прорваться через круг, оберегавший Хому, в гробу, на котором она летала по церкви, но опять у неё ничего не вышло. На вторую ночь дело пошло страшнее: ведьма стала звать нечистую силу, и всю ночь Хома слышал скрежет когтей и удары крыльев. Бурсак вышел из церкви наутро весь поседевший — перед тем, как улечься обратно в гроб, ведьма наложила на него заклятие.

На третью ночь в церковь набилось огромное число чудовищ, ещё больше, чем на вторую ночь. Все искали бурсака, но не могли найти. Чтобы увидеть его, они привели Вия — некоего гнома с железным лицом и веками до земли. Чтобы Вий мог видеть, нечисти пришлось поднимать ему веки.

Хома чувствовал, что не стоит смотреть Вию в глаза, однако не выдержал и глянул. Тотчас Вий указал на него пальцем, и нечисть накинулась на незадачливого бурсака. Хома Брут погиб перед последним голосом петуха, означавшего начало дня. Нечисть, кинувшись вон из церкви, застряла в окнах и дверях.

Другие два бурсака, обсуждая смерть Хомы, утверждают, что если бы он не испугался, то смог бы спастись.

В ранних экземплярах издания 1835 года финальная сцена в церкви включала подробное описание чудовищ, призванных ведьмой:

Выше всех возвышалось странное существо в виде правильной пирамиды, покрытое слизью. Вместо ног у него было внизу с одной стороны половина челюсти, с другой — другая; вверху, на самой верхушке этой пирамиды, высовывался беспрестанно длинный язык и беспрерывно ломался на все стороны. На противоположном крылосе уселось белое, широкое, с какими-то отвисшими до полу белыми мешками, вместо ног; вместо рук, ушей, глаз висели такие же белые мешки. Немного далее возвышалось какое-то чёрное, всё покрытое чешуею, со множеством тонких рук, сложенных на груди, и вместо головы вверху у него была синяя человеческая рука. Огромный, величиною почти с слона, таракан остановился у дверей и просунул свои усы. С вершины самого купола со стуком грянулось на средину церкви какое-то чёрное, всё состоявшее из одних ног; эти ноги бились по полу и выгибались, как будто бы чудовище желало подняться. Одно какое-то красновато-синее, без рук, без ног протягивало на далекое пространство два своих хобота и как будто искало кого-то^[1].

Степан Шевырёв подверг эту сцену критике, отметив, что «призрак тогда страшен, когда в нём есть какая-то неопределённость», с чем согласился Виссарион Белинский^[1]. В поздних экземплярах того же издания имеется целый ряд отличий от ранних, а в 1842 году вышло новое издание, с очередными изменениями в тексте^[2]. В числе прочего, Гоголь, прислушавшись к критике, существенно сократил описание чудовищ^[1]:

Не имел духу разглядеть он их; видел только, как во всю стену стояло какое-то огромное чудовище в своих перепутанных волосах, как в лесу; сквозь сеть волос глядели страшно два глаза, подняв немного вверх брови. Над ним держалось в воздухе что-то в виде огромного пузыря, с тысячью протянутых из середины клещей и скорпионных жал. Чёрная земля висела на них клоками»^[3].

В 1937 году вышло издание повести, подготовленное на основе текста издания 1842 года с правками по изданию 1835 года и рукописному тексту^[4][2].

Гоголь в примечании к произведению говорил:

Вий есть колоссальное создание простонародного воображения. Таким именем называется у малороссиян начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли. Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал^[5].

Однако исследователи считают это примечание гоголевской мистификацией, потому что до сих пор не было найдено его фольклорных истоков. Литературовед Семён Машинский отмечал, что «лишь отдельные мотивы «Вия» сопоставимы с некоторыми народными сказками и преданиями», однако персонаж с таким именем — творение Гоголя^[6][7].

Первым критиком, писавшим о цикле «Миргород», был Степан Шевырёв. Он первым заговорил о двух содержательных пластах повести — фантастическом (видения Хомы Брута в церкви) и реалистическом (описание бурсы). Позже о них же говорил и Виссарион Белинский^[8].

Советское литературоведение рассматривало повесть с точки зрения социальной проблематики. Так, по мнению Николая Степанова, фантастическое и реальное писатель соединяет только затем, чтобы заострить главный конфликт — «между народом и господствующими классами»^[9]. Позже понимание конфликта и проблематики повести было значительно расширено. Исследователь Ольга Хомякова дала краткий обзор существующих интерпретаций конфликта в работах разных учёных:

• Б. А. Максимов: столкновение реального и фантастического^[10];
• Н. Г. Гаврилова: конфликт язычества и христианства^[11];
• Л. В. Карасёв, Р. В. Гуляев: дневного и ночного^[12][13];
• Д. Ранкур-Лаферьер рассматривал повесть с точки зрения психоанализа;
• западные литературоведы Дж. Д. Харди, Л. Стэнтон (2002), Э. Свенсен (1993), Р. Джексон (2013) трактовали конфликт с точки зрения «духовного опыта» Гоголя, при этом одни приписывали ему праведность, другие же — демонизм^[14].

С точки зрения Хомяковой, Гоголь пародирует житийную литературу, в которой описывается путь к спасению. Конфликт обычного человека, чуждого духовности, с потусторонним приводит его к гибели. Исследователь считает, что для Гоголя человек, не приобщившийся к духовному пути, не в состоянии противостоять демоническим силам^[14].

• 1909 — «Вий», немой фильм Василия Гончарова, не сохранился^[15].
• 1912 — «Вий», немой фильм, не сохранился^[16].
• 1916 — «Вий», немой фильм Владислава Старевича, не сохранился^[16].
• 1967 — «Вий», фильм Георгия Кропачёва и Константина Ершова^[16].
• 1990 — «Святое место» (серб. Свето место), югославская экранизация, режиссёр — Джордже Кадиевич^[17].
• 1996 — «Вий», мультфильм Аллы Грачёвой^[18].
• 2006 — «Ведьма», фильм Олега Фесенко по мотивам повести^[16].
• 2014 — «Вий», в формате 3D, вольная экранизация повести^[19].
• 2018 — «Гоголь. Вий», фильм Егора Баранова^[20].
• 2021 — «Гоголь. Вий», аудиофильм Александра Шаронова, на YouTube-канале «Хранитель»^[21].

С сюжетом «Вия» перекликается сюжет «Маски Сатаны» (режиссёр Марио Бава)^[22] и «От заката до рассвета» (режиссёр Роберт Родригес)^[23].

• 2026 — «Вий», МХТ им. А. П. Чехова, реж. Арсений Мещеряков^[24].