Османская архитектура XIX—XX веков

После завоевания Константинополя (современный Стамбул) османами в 1453 году османская архитектура постепенно сформировалась в классический османский стиль, который окончательно утвердился в XVI веке, когда Мимар Синан долгое время был придворным архитектором. Классический стиль сохранялся и в XVII веке, но стал менее инновационным и более однообразным^[11]. Культурные изменения в начале XVIII века, особенно в период тюльпанов (ок. 1718—1730), привели к отказу от этого стиля, поскольку правящий класс Османской империи открылся для западного влияния^[12][13]. В архитектуре этой эпохи стали очевидны новые декоративные тенденции и новые типы зданий^[14].

В 1740-х годах в полной мере проявился новый стиль османского барокко, который быстро стал доминирующим в имперской архитектуре^[15][12]. Это ознаменовало окончательный конец классического стиля^[16]. После периода тюльпанов османская архитектура начала открыто подражать европейской, так что архитектурные и декоративные тенденции Европы нашли отражение в Османской империи^[17]. Изменения были особенно заметны в декоре новых зданий, а не в их форме, хотя со временем под влиянием европейской архитектуры появились и новые типы зданий^[18].

Некоторые из последних памятников османского барокко были построены при Селиме III (годы правления 1789—1807) и Махмуде II (годы правления 1808—1839). В конце XVIII века одним из главных проектов Селима III была перестройка мечети Султана Эйюпа в период с 1798 по 1800 год^[19][20]. Примерно в это же время другие члены семьи и высокопоставленные государственные чиновники построили в том же районе новые памятники, такие как благотворительный комплекс Михришах-султан (1792—1796) и гробница Шах-султан (1800—1801)^[21].

Селим III создал монументальные казармы как новый и заметный тип зданий в городском ландшафте Стамбула^[22]. Это произошло в связи с попытками реформ Селима III, Низам-и Джедид («Новый порядок»), которые, среди прочего, привели к созданию новой армии западного типа. Селим III построил казармы для своего полка «Новой артиллерии» в Тофане, недалеко от места, где позже была построена мечеть Нусретие. Здание было уничтожено пожаром в 1823 году и восстановлено Махмудом II в 1824 году^[23]. Казармы Селимие были построены в южной части Ускюдара между 1800 и 1803 годами^[24]. В 1825—1828 годах Махмуд II перестроил их из камня, а в 1842—1853 годах Абдул-Меджид расширил до их нынешнего вида^[25][26].

За строительством казарм Селимие последовало возведение расположенного поблизости комплекса мечети Селимие в 1801—1805 годах^[27][25]. Комплекс включал в себя обычные для мечетей постройки, но более инновационным было строительство фабрик, магазинов и современных объектов, таких как типография, которые сформировали ядро нового района с регулярной сеткой улиц^[27]. Мечеть включает в себя широкий императорский павильон (небольшой зал или резиденцию султана), который простирается по всему её фасаду. Эта особенность появилась в XVIII веке (например, в мечети Бейлербейи), но здесь она была усовершенствована^[28]. Молельный зал сохранил традиционную однокупольную планировку^[29][30].

Гробница Накшидиль-султан (1818), построенная во времена Махмуда II, считается одной из самых красивых гробниц в стиле османского барокко и одним из лучших примеров памятников позднего барокко^[31][32]. ВВ нём также прослеживается влияние стиля ампир, который примерно в это же время начал распространяться в Стамбуле^[33]. Некоторые мечети в стиле барокко, построенные в этот период, имеют эллиптические купола, например небольшая однокупольная мечеть Кючюк Эфенди (или Февзие) в Стамбуле (1825) и многокупольная мечеть Капи в Конье (1812)^[34].

Мечеть Нусретие, императорская мечеть Махмуда II, была построена в 1822—1826 годах в Топхане^[35][36]. Эта мечеть была первым крупным императорским сооружением Крикора Балиана^[35][37]. Иногда её относят к стилю ампир, но искусствоведы Годфри Гудвин и Доган Кубан считают её одной из последних мечетей в стиле османского барокко^[35][38]. Другой искусствовед, Унвер Рустем, описывает этот стиль как отход от барокко и переход к османской интерпретации неоклассицизма^[37]. Гудвин также описывает её как последнюю в ряду имперских мечетей, начало которому положила мечеть Нуруосмание (1748—1755)^[35]. Несмотря на относительно небольшие размеры, высокие пропорции мечети создают ощущение простора, что является кульминацией тенденции, которая, вероятно, началась с мечети Аязма (1757—1761)^[39].

Во время правления Махмуда II (правл. 1808—1839) в османскую архитектуру был привнесён стиль ампир (имперский стиль) — неоклассический стиль, зародившийся во Франции при Наполеоне^[40]. Это ознаменовало тенденцию к всё более прямому подражанию западным стилям, особенно французскому^[33]. Ярким примером стиля ампир в Стамбуле является мавзолей Махмуда II (1840), внушительный восьмиугольный памятник, спроектированный Оханнесом и Богосом Дадянами^[26][41]. Другими примерами являются школа Джеври Калфа на улице Диваньолу, датируемая 1819 годом^[26][42][43], и комплекс гробницы и библиотеки Хюсрева-паши в районе Эюп, датируемый 1839 годом^[44]. Верхняя часть Башни правосудия или Башни Диван в дворце Топкапы также была перестроена при Махмуде II в 1820 году с использованием элементов эпохи Возрождения и палладианского стиля^[26][45]. Мотивы в стиле ампир, такие как маленькие колонны и композитные капители, продолжали широко использоваться на протяжении всего XIX века наряду с другими стилями^[33].

Мечеть плаща Пророка, построенная в 1847—1851 годах при Абдул-Меджиде I (годы правления 1839—1861), является уникальным религиозным сооружением в османской архитектуре. Она была построена для хранения священного плаща (Hırka-i Şerif) — реликвии Мухаммеда^[46]. (Другой плащ и реликвия, Hırka-i Saadet, хранятся в дворце Топкапы^[47].) Из-за этой особой функции мечеть имеет необычный дизайн. Она была построена и украшена в чисто имперском или неоклассическом стиле^[47][46]. Перед ней находится императорский павильон с мрачным неоклассическим фасадом и стройными минаретами, похожими на коринфские колонны. Эта часть ведёт к восьмиугольной мечети, освещённой большими окнами, с михрабом и минбаром, выполненными из тёмно-серого мрамора. Святая реликвия хранится в другом, более маленьком восьмиугольном здании, расположенном прямо за мечетью^[46][47][48].

Ампир

Реформы Танзимата начались в 1839 году при Абдул-Меджиде I (правил в 1839—1861 годах) и были направлены на модернизацию Османской империи с помощью реформ западного образца. В области архитектуры этот период ознаменовался доминированием европейских архитекторов и османских архитекторов, получивших европейское образование^[49]. Среди них была османская армянская семья Бальянов, которая на протяжении большей части века доминировала в имперской архитектуре. К ним присоединились европейские архитекторы, такие как братья Фоссати, Уильям Джеймс Смит и Александр Валлори^[50][51]. После начала XIX века для османской архитектуры стала характерна эклектика, в которой смешивались или заимствовались элементы из разных стилей. Например, Бальяны часто сочетали неоклассическую архитектуру или архитектуру в стиле бозар с весьма эклектичным декором^[52]. По мере того как в Стамбул приезжало всё больше европейцев, районы Галата и Бейоглу (или Пера) приобретали всё более европейский вид^[53].

В конце XIX века постепенно сформировалась местная интерпретация ориентализма, которую первоначально использовали европейские архитекторы, такие как Александр Валлори. Эта тенденция сочетала «неоосманские» мотивы с другими мотивами исламской архитектуры^[5][6]. Например, железнодорожный вокзал Сиркеджи (1888—1890) был построен в восточном стиле, но его внешний вид в большей степени использует не османские, а мамлюкские архитектурные стили^[54]. Часовая башня Измира (1901) также была построена в стиле ориентализма^[55]. Валлори в сотрудничестве с Раймондо Д’Аронко спроектировал Императорскую медицинскую школу в стиле нео-османского стиля в Ускюдаре, построенную между 1893 и 1903 годами^[56]. Ещё одно здание с неоосманскими мотивами, построенное Валлори, — это Управление государственного долга (ныне Стамбульская мужская гимназия), возведённое в Стамбуле в 1897 году^[6][57]. Восточные и османские возрожденческие тенденции этого периода, в которых Валаури был одной из ведущих фигур, в конечном итоге привели к возникновению «Первого национального архитектурного движения», которое наряду с модерном доминировало в архитектуре в последние годы существования Османской империи^[58].

Эклектизм и европейские влияния XIX века в конечном итоге привели к появлению модерна, особенно после прибытия Раймондо Д’Аронко в конце XIX века^[7]. Д’Аронко прибыл по приглашению султана Абдул-Хамида II и занимал должность главного придворного архитектора с 1896 по 1909 год^[8][9]. Стамбул стал новым центром модерна, и сформировался местный вариант этого стиля^[59]. Новый стиль был наиболее распространён в новых многоквартирных домах, строившихся в Стамбуле в то время^[60]. Лестница Камондо в Галате, подаренная городу местной еврейской семьёй в 1860 году, является одним из ранних примеров модерна^[61]. Жилой дом Боттера (1900—1901) на улице Истикляль и гробница шейха Зафира в Йылдызе (1905—1906) являются одними из наиболее известных примеров, спроектированных Д’Аронко, в дополнение к некоторым его зданиям во дворце Йылдыз^[62].

Декор в стиле модерн использовался на самых разных материалах, включая камень, дерево, штукатурку и железо. Отражая продолжающийся эклектизм XIX века, он также смешивался с другими стилями, такими как необарокко, неоосманский и ампир, так что здания в стиле модерн не всегда возможно отличить от других стилей^[60]. Например, фонтан Хамидие (1896—1901), первоначально возведённый в Топхане, но позже перенесённый в парк Мачка, является наиболее эклектичным произведением, спроектированным Д’Аронко^[62].

Модерн в Стамбуле

Последний период архитектуры Османской империи, развивавшийся после 1900 года и, в частности, после прихода к власти младотурок в 1908—1909 годах, получил название «национальное архитектурное возрождение». В XXI в. это движение именуется первым национальным архитектурным движением турецкой архитектуры^[64]. В этот период преобладал стиль османского возрождения, который был своеобразной реакцией на влияние, оказанное в предыдущие 200 лет такими «иностранными» стилями, как барокко и неоклассицизм, и был призван способствовать укреплению османского патриотизма и самоидентичности^[64]. Это был совершенно новый стиль архитектуры, связанный с более ранней османской архитектурой примерно так же отдалённо, как и другие стили ревайвализма^[64]. Новые государственные учреждения, которые обучали архитекторов и инженеров, сыграли важную роль в распространении этого «национального стиля»^[65].

Ранняя работа Uṣūl-i Mi’marī-i Osmānī оказала влияние на это движение и использовалась в качестве учебника в Университете изящных искусств в Стамбуле (основан в 1882 году), но современные турецкие архитекторы также отвергали некоторые эклектичные и возрожденческие тенденции, поощряемые в этой работе. Вместо этого они черпали идеи непосредственно из наблюдений за османскими и сельджукскими памятниками, чтобы создать то, что они считали более «турецким стилем». Они также были одними из первых, кто сделал точные чертежи исторических османских памятников и начал изучать их как национальное достояние^[66].

Неоосманский стиль этого периода был основан на современных строительных технологиях и материалах, таких как железобетон, железо, сталь и часто стеклянные крыши. Во многих случаях использовались конструкции в стиле бозар с внешними стилистическими мотивами, связанными с оригинальной архитектурой, которая послужила источником вдохновения^[64]. Основное отличие этого стиля от предыдущих ориенталистских/ревайвалистских тенденций, возглавляемых европейскими архитекторами, заключалось в тщательном изучении прошлого османской архитектуры и доосманской турецкой архитектуры в Анатолии в поисках единого «турецкого стиля»^[65]. Новый стиль внешне фокусировался на формах и мотивах, считавшихся традиционно «османскими», таких как остроконечные арки, декоративная керамическая плитка, широкие свесы крыши с опорными кронштейнами, купола над башнями или углами и т. д.^[64]. В стиле были адаптированы эти традиционные элементы для более современных типов зданий, таких как железнодорожные вокзалы, правительственные учреждения и другие общественные здания^[67].

Появление этого движения также вернуло турецких архитекторов на передовые позиции османской архитектуры^[68]. Наиболее значимыми представителями этого архитектурного периода являются Ведат Тек (или Ведат Бей) и Ахмет Кемаледдин-бей^[68]. Одним из самых ранних и важных объектов является Стамбульское большое почтовое отделение в Сиркеджи, построенное в 1909 году по проекту Ведата Тека^[64][69]. Примером творчества Кемаледдина Бея является Вакиф Хан, также расположенный в Сиркеджи, строительство которого началось в 1914 году^[68][69]. Оба этих здания, имеющие роскошные фасады с угловыми куполами, являются одними из самых выдающихся памятников Первого национального архитектурного движения^[67].

Стиль также использовался для мечетей, одним из лучших примеров которых считается мечеть Бебек (1913) традиционного вида, построенная Кемаледдином Беем^[67][67]. Другие важные сохранившиеся примеры включают паромные терминалы Стамбула, построенные между 1913 и 1917 годами, такие как терминал Бешикташ Али Талата-бея (1913), паромный терминал Хайдарпаша Ведата Тека (1913) и терминал Буюкада Михрана Азаряна (1915)^[64]. Ещё одним примером является тюрьма Султанахмет (1916—1917), ныне отель Four Seasons^[70]. В Анкаре самым ранним зданием в этом стиле является здание, в котором сейчас находится Музей войны за независимость и которое в 1920 году служило первым зданием Национального собрания Турецкой Республики^[64]. Оно было построено в 1917 году Исмаилом Хасиф-беем как местная штаб-квартира партии «Единение и прогресс»^[64].

Первоначально этот стиль был призван продвигать патриотизм и идентичность исторически многонациональной Османской империи, но к концу Первой мировой войны и созданию Турецкой Республики он был принят республиканскими турецкими националистами для продвижения нового турецкого чувства патриотизма^[64]. В этой роли он продолжил своё существование и повлиял на позднюю архитектуру Турецкой Республики.

Первое национальное архитектурное движение

Ранние современные научные попытки определить историческую османскую архитектуру как особый стиль или традицию были предприняты в конце XIX века. Первой такой работой стал труд Uṣūl-i Mi’marī-i Osmānī («Основы османской архитектуры»), опубликованный в 1873 году одновременно на османском турецком, французском и немецком языках^[72]. Издание вышло в контексте Всемирной выставки 1873 года в Вене и получило официальную поддержку от османского государства. Оно было составлено Мари де Лоне и Пьетро Монтани под руководством Ибрагима Эдхема-паши, министра торговли и общественных работ того времени^[73][74]. В книге делалась попытка определить османскую архитектуру как целостную и рациональную архитектурную традицию и сделать её совместимой с возникающими в то время европейскими дискуссиями об архитектуре^[72]. Это была также первая работа, в которой Синан был провозглашён фигурой первостепенной важности в истории османской архитектуры, достойной всеобщего признания^[75].

Годом позже архитектор Леон Парвилле, ученик Эжена Виолле-ле-Дюка, опубликовал книгу L’architecture et décoration turque («Турецкая архитектура и декор», 1874). В то время как сам Виоле-ле-Дюк в своём предисловии к книге подверг сомнению концепцию османской архитектурной традиции, Парвилле поддержал и продвинул идею о том, что османская архитектура возникла из множества древних традиций и синтезировала их в уникальный стиль с определёнными принципами^[76]. Парвилле работал архитектором в Османской империи. он был ответственен за восстановление многих исторических османских памятников в Бурсе, в том числе некоторых, повреждённых землетрясением 1855 года^[77]. В процессе работы он также сформировал современные представления об архитектуре ранней Османской империи в Бурсе^[78], а некоторые османские памятники в Бурсе во многом обязаны своим нынешним видом его реставрациям^[79].