Эклектизм

Впервые эклектизм на практике начали применять древнегреческие и римские философы, которые не связывали себя ни с одной из существующих систем, а выбирали из них наиболее разумные, по их мнению, доктрины. Из этого собранного материала они конструировали свои собственные философские учения. Сам термин происходит от древнегреческого слова ἐκλεκτικός (eklektikos), что буквально означает «выбирающий лучшее», которое, в свою очередь, восходит к ἐκλεκτός (eklektos) — «отобранный, избранный»^[2].

Среди греческих философов известными эклектиками были стоики Панетий и Посидоний, а также представители Платоновской академии Карнеад и Филон Ларисский. В римской традиции эклектиком являлся Цицерон, который объединил в своих взглядах доктрины перипатетиков, стоиков и Платоновской академии. Преемника Филона и учителя Цицерона, Антиоха Аскалонского, исследователи считали ключевой фигурой, под влиянием которой Академия окончательно перешла от скептицизма к эклектизму. К числу других известных эклектиков относились Варрон и Сенека Младший^[3].

По мнению исследователей Рошкер и Сухадольник, несмотря на греческое происхождение эклектизма, сам термин использовался редко, а историки греческой философии иногда придавали ему негативный оттенок, связывая с неоригинальным мышлением^[4]. Напротив, такие мыслители, как Климент Александрийский, утверждали, что эклектизм имеет долгую историю в греческой философии. Они полагали, что в его основе лежит глубокое метафизическое и теологическое убеждение в том, что Бог является источником всех благородных мыслей, а отдельные частицы истины можно обнаружить среди самых разных философских систем^[5].

В сфере искусств, дизайна и архитектуры термин используется для описания сочетания элементов различных исторических стилей в одном произведении. Иногда это понятие вольно применяют ко всему стилистическому разнообразию архитектурных направлений XIX века, сменивших неоклассицизм около 1820 года, хотя с 1970-х годов возрождение старых стилей в этот период принято рассматривать как проявление историзма^[6].

Эклектизм занимает важное место в искусствоведческих дискуссиях и оценках, но при этом он несколько далек от реальных форм произведений искусства, к которым применяется, и поэтому его значение довольно расплывчато. Самое простое определение термина, согласно которому любое произведение искусства представляет собой сочетание различных влияний, слишком примитивно и малополезно для науки. В некотором смысле эклектизм схож с маньеризмом, поскольку оба термина долгое время использовались в уничижительном смысле. При этом, в отличие от маньеризма, эклектизм никогда не являлся полноценным художественным движением и не образовывал конкретного стиля, так как его главной чертой выступало именно отсутствие единого стилистического канона^[6].

В сфере единоборств эклектичными называют те системы, которые не ограничиваются рамками одной школы, а заимствуют эффективные приёмы и техники из большого количества других боевых искусств^[7].

В текстологии и критике текста под эклектизмом понимают практику изучения множества сохранившихся списков или рукописей с целью выбора наиболее аутентичного варианта. Результатом этого процесса становится сводный текст, содержащий фрагменты из самых разных источников. При чисто эклектичном подходе исследователь теоретически не отдаёт приоритетного предпочтения какому-то одному списку, а формирует мнение о каждом свидетельстве индивидуально, опираясь на внешние и внутренние исторические данные^[8].

Начиная со второй половины XIX века эклектизм, исключающий предвзятое отношение к какому-то конкретному манускрипту, стал доминирующим методом при издании греческого текста Нового Завета. Тем не менее на практике исследователи по-прежнему отдают наибольшее предпочтение древнейшим рукописям александрийского типа, из-за чего современные критические издания сохраняют явную александрийскую ориентацию^[8].

В эпоху эллинизма и Римской империи философы-эклектики создавали свои концепции на основе множества учений, древних текстов, жизненного опыта и собственных идей, касавшихся природы бытия, познания, ценностей, разума и языка. Это интеллектуальное течение было тесно связано со средним платонизмом. Согласно Католической энциклопедии, эклектизм того времени стремился построить широкую и гибкую систему, которая могла бы вобрать в себя или по крайней мере не исключать принципы различных школ, даже если взглядам одной из них временно отдавалось предпочтение. В римский период мыслители могли официально принадлежать к определённому философскому направлению, но при этом оставаться эклектиками и черпать идеи из других традиций. К числу ключевых представителей этого периода относили Асклепиада Вифинского, Боэция, Панетия Родосского, Посидония, Деметрия Киника, Демонакта, Филона Ларисского, Антиоха Аскалонского, Андроника Родосского, Аристокла, Александра Афродисийского, Порфирия и Симпликия^[9].

Ярким примером такого подхода служил Антиох Аскалонский (около 125-69 гг. до н. э.), ученик Филона Ларисского и учитель Цицерона. Под его влиянием платонизм совершил переход от академического скептицизма Новой академии к эклектизму. В то время как Филон придерживался мнения, что в мире нет ничего абсолютно достоверного, Антиох отказался от скепсиса в пользу догматизма. Одним из его главных возражений против скептиков было утверждение, что без твёрдых убеждений невозможна никакая разумная организация жизни^[10]:273. Он указывал на внутреннее противоречие в попытках заявлять, будто ничего нельзя утверждать, или доказывать, что ничего нельзя доказать. Мыслитель подчёркивал, что невозможно рассуждать о ложных идеях и одновременно отрицать само различие между истиной и ложью. Антиох излагал академическую, перипатетическую и стоическую системы таким образом, чтобы показать, что эти три школы расходятся между собой лишь в незначительных деталях. Наибольший интерес он проявлял к этике, где пытался найти золотую середину между Зеноном Китийским, Аристотелем и Платоном. Например, он утверждал, что одной добродетели вполне достаточно для достижения эвдемонии (счастья), но для обретения наивысшей степени блаженства человеку необходимы также телесные и внешние блага^[11]:274.

Развитию этой эклектической тенденции способствовал и тот факт, что большинство диалогов Платона не носили жёсткого догматического характера^[11]:305. Расцвет среднего платонизма был обусловлен необходимостью учитывать главные теории более поздних школ — такие как аристотелевская логика или стоическая психология и этика с её учением о благах и эмоциях. С одной стороны, представители среднего платонизма, подобно поздним перипатетикам, занимались чисто академической деятельностью: комментировали доктрины Платона и разъясняли его тексты. С другой стороны, они пытались систематически развивать платоновские теории. В той мере, в какой это движение испытывало на себе влияние неопифагореизма, оно сыграло важную историческую роль в подготовке почвы для появления неоплатонизма^[11]:306.

В философии Нового времени основоположником и главным теоретиком модернизированного эклектизма выступил французский философ Виктор Кузен^[12].

В психологической науке эклектизм признаётся в рамках тех подходов, которые исходят из многофакторности человеческого поведения, познания и психики. В 1970-х годах практикующие психологи начали свободно комбинировать любые теоретические подходы и практические методики, которые казались им наиболее подходящими для конкретного клиента. Современные специалисты учитывают множество различных перспектив и точек зрения в процессе выявления, объяснения и терапевтического изменения поведения человека^[13].

Индийские религиозно-философские учения часто носили эклектичный характер, поскольку свободно заимствовали идеи и практики из самых разных традиций, таких как веданта, санкхья, ньяя и буддизм. Эти направления демонстрировали способность ассимилировать и адаптировать элементы друг друга, что прослеживалось ещё со времён упанишад. Упанишады не представляли собой единую унифицированную доктрину, а сочетали в себе различные взгляды на природу реальности, «я» (Атман) и высшее начало (Брахман)^[14][15].

В средневековой Индии подъём движений бхакти также сопровождался эклектичным использованием концепций веданты, тантры и местных народных обычаев. Аналогичным образом сикхская традиция соединила в себе элементы индуизма бхакти и ислама^[16][17].

Современный индуизм также стал результатом эклектичного процесса, объединившего многочисленные философские влияния. Такие деятели, как Свами Вивекананда и Махатма Ганди, продолжили эту традицию. Вивекананда опирался на веданту, санкхья-йогу и западную философию для формирования универсалистского взгляда на религию, а Ганди под влиянием джайнских, индуистских и христианских идей разработал свою концепцию ненасилия (ахимсы)^[18].

В свою очередь индийский буддизм, особенно традиция Махаяны, впитывал и переосмыслял концепции ранних буддийских школ, интегрируя элементы и божеств из других традиций^[19]. Позднее течение ваджраяны также опиралось на многочисленные потоки мысли Махаяны и шиваитскую тантру^[20].

В похожем ключе развивалась и китайская мысль, объединившая учения конфуцианства, даосизма, буддизма и местных верований. Эти три главные традиции сосуществовали и взаимодействовали на протяжении более двух тысячелетий, а синтез «Трёх учений» стал особенно заметен в поздние периоды истории Китая^[21]. В эпоху династии Сун (960—1279 гг. н. э.) возникло неоконфуцианство — движение, стремившееся оживить конфуцианскую мысль в ответ на растущее влияние буддизма и даосизма. Такие мыслители, как Чжу Си и Ван Янмин, разработали метафизические системы, которые во многом основывались на буддийских идеях^[22].

В Новое время, в конце эпохи Цин и в период Республики, интеллектуалы вроде Кан Ювэя и Лян Цичао стремились интегрировать западные философские концепции с традиционной китайской мыслью^[23]. В современном Китае возродился интерес к конфуцианству, которое теперь часто сочетается с элементами современности для решения текущих социальных и этических вопросов^[24].