Молодая гвардия (роман)

Сразу после окончания Великой Отечественной войны советский писатель Александр Фадеев взялся за написание художественного произведения о краснодонском подполье, потрясённый подвигом совсем юных мальчиков и девочек, старшеклассников и недавних выпускников местной школы.

В середине февраля 1943 года, после освобождения донецкого Краснодона советскими войсками, из шурфа находившейся неподалёку от города шахты № 5 было извлечено несколько десятков трупов замученных оккупантами подростков, состоявших в период оккупации в подпольной организации «Молодая гвардия». А через несколько месяцев в «Правде» была опубликована статья Александра Фадеева «Бессмертие», на основе которой чуть позже был написан роман «Молодая гвардия»^[2].

Писатель в Краснодоне собирал материал, исследовал документы, беседовал с очевидцами. Роман был написан очень быстро, вследствие чего содержал много неточностей и ошибок, которые позднее серьёзно сказались на судьбах многих реальных живых людей, упомянутых на страницах романа. Впервые книга вышла в свет в 1946 году.

Фадеев был подвергнут резкой критике за то, что в романе он недостаточно ярко отобразил «руководящую и направляющую» роль коммунистической партии. Против произведения были выдвинуты серьёзные идеологические обвинения в газете «Правда», органе ЦК ВКП(б), и, предположительно, от Секретаря ЦК ВКП (б) И. В. Сталина^[3][4].

В биографии писателя приводятся слова Сталина, сказанные, согласно одной из легенд, Фадееву лично^[4]:

— Мало того, что вы написали беспомощную книгу, вы написали ещё идеологически вредную книгу. Вы изобразили молодогвардейцев чуть ли не махновцами. Но разве могла существовать и эффективно бороться с врагом на оккупированной территории организация без партийного руководства? Судя по вашей книге — могла.

Фадеев сел переписывать роман, добавив в него новых персонажей-коммунистов, и в 1951 году вышла вторая редакция романа «Молодая гвардия»^[2].

Книга была признана необходимой для патриотического воспитания подрастающего поколения и вошла в школьную программу, что сделало её обязательной для прочтения. До конца 1980-х годов роман «Молодая гвардия» воспринимался как идеологически одобренная история организации^[2].

Не все события, описанные автором, происходили на самом деле. Несколько человек, являющиеся прототипами персонажей, представленные в романе предателями и вследствие этого обвинённые в предательстве в реальной жизни, настаивали на своей невиновности и были позднее реабилитированы^[5].

Фадеев пытался объяснить:

Я писал не подлинную историю молодогвардейцев, а роман, который не только допускает, а даже предполагает художественный вымысел.

По воспоминаниям выжившего молодогвардейца Георгия Арутюнянца^[6] Фадеев говорил ему:

— Вас, конечно, прежде всего интересует вопрос, почему в романе кое-где нарушен историзм, возможно, совмещены роли отдельных героев, а некоторые совсем не показаны…

— Нет, нет, вы не смущайтесь, — отреагировал на выражение моего лица Александр Александрович, — Это вопросы естественные. Многие из ребят, кого вы так близко и хорошо знали, могли оказаться в книге связанными с событиями, в которых они не участвовали, и, наоборот, не оказаться там, где они были на самом деле. Всё это может вызвать у очевидцев этих событий недоумение. Но вот послушайте, что я вам скажу…

— Очень хочу, чтобы вы правильно поняли меня, — говорил Александр Александрович. — Я не мог и не ставил перед собой задачу описать историю «Молодой гвардии» день за днём или эпизод за эпизодом. Это сделают потом историки, не оглядываясь на роман. В образах молодогвардейцев мне хотелось показать героизм всей советской молодёжи, её огромную веру в победу и правоту нашего дела. Сама смерть — жестокая, страшная в пытках и мучениях — не смогла поколебать духа, воли, мужества юношей и девушек. Они умирали, удивляя и даже пугая врагов. Такова была жизнь, таковы факты. И это должно было стать лейтмотивом романа…

— Перед вами я не открою секрета, — продолжал Александр Александрович, — если скажу, что глубоко полюбил этих простых, замечательных ребят. Меня восхищала в них непосредственность, искренность, неподкупная честность и верность своему комсомольскому долгу. Потому-то кое-кого я написал такими, каким хотел бы видеть в жизни. Я был поражён Серёжей Тюлениным, Любой Шевцовой, я полюбил Олега, Улю, Земнухова. И знаю, что, обобщая отдельные черты своих героев, я этим самым делал как бы шаг в сторону от истории, пусть небольшой, заметный только вам. И всё-таки шёл на это сознательно…

В академической литературе (диссертация О. Г. Манукяна, монографии С. И. Шешукова, А. Бушмина, В. Боборыкина) подчёркивается, что роман представляет собой сложное художественное явление, в котором документальная основа сочетается с романтическим вымыслом. Первая редакция оценивается как более целостное романтическое произведение с трагической тональностью, вторая — как более исторически достоверное, но утратившее часть художественной выразительности из-за идеологической правки^[7][8].

Художественные достоинства

Академические исследователи выделяют ряд сильных сторон романа, которые обеспечили ему широкое признание^[7]:

• Эмоциональная сила и патриотический пафос. В статье «Правды» (1947) ценность романа определялась «в огромном обаянии его основных героев, славных комсомольцев Краснодона», а созданные писателем образы характеризовались как правдивые и проникнутые глубоким патриотическим чувством.
• Достоверность и документальная основа. Фадеев опирался на реальные материалы комиссии ЦК ВЛКСМ, свидетельства очевидцев, дневники и письма родственников, что позволило воссоздать облик героев и подлинные события^[9].
• Мастерство портретной характеристики и психологизм. Исследователи отмечают точность в передаче индивидуальных черт молодогвардейцев, сочетание в них «мечтательности и действенности, полёта фантазии и практицизма», что создавало неповторимый облик поколения. Критики (например, К. Зелинский) отмечали, что образы молодогвардейцев, в частности Олега Кошевого, стали одними из самых притягательных и волнующих в литературе, а сам роман воспринимается как «гимн человеческой стойкости»^[10].
• Романтическая тональность первой редакции. Литературоведы (К. Симонов, В. Смирнова) подчёркивали, что первая редакция была написана как «поэма в прозе» с романтическим началом, трагическим образом жертвы и лирической структурой, что придавало произведению особую художественную убедительность.

Художественные недостатки и критика

Одновременно профессиональная критика выявила ряд существенных художественных просчётов^[7]:

• Отсутствие руководящей роли партии. Борьба подростков выглядела стихийной, а образы взрослых коммунистов оказались на периферии сюжета^[11].
• Нереалистичность некоторых героев-подростков. Критика требовала сделать образы ребят еще более монументальными и идейно зрелыми.
• Слабость образа коммуниста Шульги. В первой редакции образ Матвея Шульги был признан неудачным: он слишком легко доверился предателю Игнату Фомину, что не соответствовало типическому образу коммуниста-подпольщика.
• Излишне мрачное изображение эвакуации. Фадеева упрекали в политической ошибке: критика посчитала, что писатель изобразил отступление советских войск и эвакуацию как панику, хаос и «бегство», что бросало тень на организаторские способности партии.
• Идеологическая перегруженность второй редакции. После переработки (1951) роман утратил часть романтической стихии: усиление роли взрослого коммунистического подполья (Лютиков, Проценко) приблизило текст к канонам социалистического реализма, но изменило жанровую природу произведения — из романтической «поэмы в прозе» оно трансформировалось в документально-историческое повествование.