Ровеньковский музей «Памяти погибших»

После окончания Великой Отечественной войны общественные организации города Ровеньки предложили увековечить памятные места в городе, связанные с участниками организации «Молодая гвардия»^[2]. В 1960 году в результате встреч представителей разных поколений, в том числе членов подпольной организации «Молодая гвардия», было решено создать в подвалах городской больницы мемориальный музей «Памяти погибших» и соорудить памятник на месте расстрела молодогвардейцев в Гремучем лесу^[2]. Силами энтузиастов начались поиски материалов, документов. По заказу ровенчан в городе Головин сделан памятник из чёрного лабрадорита, позже установлен в Гремучем лесу. 9 мая 1965 на месте расстрела членов организации «Молодая гвардия» состоялся митинг, посвящённый открытию памятника^[2].

Ровенковский музей «Памяти погибших» был открыт 27 декабря 1967. Первоначально музей состоял только из трёх комнат. В сентябре 1972 года, в тридцатую годовщину создания «Молодой гвардии», музей был расширен, добавлены помещения-подвалы бывшей тюрьмы. Здесь разместили новые экспозиции^[2]. К 60-летию создания подпольной молодёжной организации «Молодая гвардия» проведена реэкспозиция музея. На 2022 год экспозиция размещена в семи залах^[2].

Первый зал музея рассказывает о начале Великой Отечественной войны. В первые дни войны 6500 человек вступили в народное ополчение, 200 человек составили основу истребительного батальона. Рабочие угольных шахт города Ровеньки и Свердловска стали основой 726-го стрелкового полка Краснознамённой Таманской стрелковой дивизии, которой командовал генерал-майор А. И. Петраковский. В экспозиции представлены его личные вещи.

На стендах расположены фотографии добровольцев, их личные вещи и заявления в военкомат. Трудоспособное население, оставшееся в городе, возводило вокруг города и сёл оборонительные сооружения. В музее представлены орудия труда строителей, в частности: кирка, лопата, лом.

Во втором зале рассказывается о создании подпольной организации, о её деятельности. Находятся личные вещи подпольщиков-молодогвардейцев — платок Любы Шевцовой, рубашка Олега Кошевого, рисунки Семёна Остапенко, книги, патефон и многое другое. Здесь же находятся документы, которые выдавались оккупантами и свидетельствовали, что оккупация была тяжёлым бременем для населения.

Железная решётчатая дверь открывает вход в мемориальное помещение музея. Это камера пыток в которой допрашивали молодогвардейцев и ровенчан-подпольщиков. Здесь же орудия пыток. Дальше бывшая камера смертников — это узкий склеп с окнами-щелями, цементным полом, мокрым от грунтовой воды. Здесь не было ни нар, ни скамеек, узники могли только стоять, тесно прижавшись друг к другу. На стенах надписи — «Умираю за Родину, но как чертовски хочется жить», «Живые, отомстите за нас», «Умру, но не сдамся. Лучше смерть, чем рабство».

Рядом с камерой смертников одиночная камера, перед входом в которую висит мемориальная доска с надписью: «Товарищ, остановись! Земной поклон отдай этому месту. Здесь, в застенках фашистского гестапо, в феврале 1943 года провёл последние дни и часы своей жизни Олег Кошевой».

Над дверью — кусок обгоревшей доски с текстом на немецком языке, который в переводе означает: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Данные слова взяты из «Божественной комедии» итальянского поэта Данте. В своём произведении он поместил их над входом в ад.

Раздел «Подвиги старших поколений — бессмертное наследство молодых» завершает экскурсию по экспозиции музея. Здесь перекликается прошлое и настоящее: подвиги героев «Молодой гвардии», ровенчан — участников Великой Отечественной войны, воинов, погибших за освобождение города в феврале 1943-го.^[3]

За годы деятельности музея в его экспозициях побывало около 7 миллионов посетителей из разных уголков бывшего Советского Союза и делегации более чем из 130 стран мира^[3].

Здесь возникла замечательная традиция — уезжая, посадить дерево. И вот спустя годы, за окнами здания больницы, где размещён музей «Памяти погибших», зеленеет аллея из елей, в начале которой установлен мраморный постамент с надписью: «Никто не забыт и ничто не забыто»^[3].