Социальный коллапс

Джозеф Тейнтер исследовал феномен социального коллапса в книге «Крах сложных обществ», опубликованной в 1988^[4]. Учёный писал, что термин «коллапс» включает в себя множество значений, но в контексте социальных систем он рассматривается как политический процесс^[5]. Он сузил понятие социального коллапса до быстрого процесса, «который происходит в течение нескольких десятилетий и приводит к существенной потере социально-политической структуры». В качестве наиболее известного примера социального коллапса в западном мире Тейнтер приводит падение Западной Римской империи^[5].

Другие исследователи, в частности, вдохновлённые книгой Джареда Даймонда «Коллапс»^[6], опубликованной в 2005, и его более поздними работами, придерживались иного взгляда на общества, которые обычно рассматриваются как примеры коллапса. Шмуэль Эйзенштадт утверждал, что коллапс не означает полный крах политических систем. Он также подчёркивал — чтобы избежать социального коллапса, необходимо чётко разграничивать полный и частичный упадок^[7]. Исследователи, которые разделяли данное мнение, часто избегали использования термина «коллапс» и выражали скептицизм по отношению к идее о том, что культуры исчезают вместе с политическими системами. Например, часто встречаются утверждения о крахе цивилизации майя, однако на самом деле это было лишь изменение политической системы, связанное с отказом от божественного царства и характерное в основном для восточных низменностей, тогда как в западных высокогорьях Мезоамерики такая система сохранялась до XVI века. Майя поддерживают культурную и языковую идентичность и в современном мире^[7].

Широкое внимание к механизмам социального коллапса привлёк бестселлер Джареда Даймонда «Коллапс: почему одни общества выживают, а другие умирают». опубликованный в 2005 году, в котором он рассматривает данную проблему на примере упадка общества Острова Пасхи.

Упадок может иметь резкий и по видимости спонтанный характер, как в случае гибели Ассирии, падения цивилизации майя и распада СССР, а может принимать форму постепенного снижения уровня культуры и разложения социальных институтов, как, например, падение Римской империи, которое растянулось на несколько столетий (см. имперское перенапряжение). Одним из самых масштабных примеров внезапного упадка может служить катастрофа бронзового века: примерно за один век практически все государства Восточного Средиземноморья, отличавшиеся самым высоким для своего времени уровнем экономики и культуры, с отлаженными торговыми связями и дипломатическими отношениями, прекратили своё существование, причём в некоторых из них исчезла даже письменность. О причинах и глубине упадка в науке идут затяжные споры^[8] .

По мнению публичного философа Романа Кржнарика, число свидетельств надвигающегося крушения современной цивилизации растёт с каждым днем. Среди них — таяние ледников в результате глобального потепления, исчезновение видов, нехватка воды и другие факторы. Кржнарик считает, что все вышеперечисленное говорит о том, что в настоящее время человечество пересекает критическую черту стабильности земной системы. В то же время эксперты по экзистенциальным рискам предупреждают, что угрозы, исходящие от таких технологий, как искусственный интеллект и синтетическая биология, становятся все более масштабными и могут привести к массовой гибели людей уже в этом столетии.

Социолог Люк Кемп провёл исследование, в ходе которого он изучил десятки цивилизаций, существовавших с 3000 года до н. э. по 600 год н. э. Данные цивилизации характеризовались развитым сельским хозяйством, наличием множества городов, военным превосходством в своём регионе и устойчивой политической системой. В результате анализа Люк Кемп пришёл к выводу, что средняя продолжительность жизни таких цивилизаций составляла примерно 340 лет. При этом некоторые из них были особенно долговечными. Например, Мероитское царство в Северо-Восточной Африке просуществовало 1150 лет, Аксумское царство в Восточной Африке — 1100 лет, Ведийская цивилизация в Южной Азии — 1000 лет, а ольмеки в Мезоамерике — также 1000 лет. Однако были и цивилизации, которые существовали совсем недолго. Например, империя Нанда в Индии просуществовала всего 24 года, а династия Цинь в Китае — 14 лет^[9].

Эксперт в области сложных систем Сэмюэль Арбесман также провёл исследование, которое продемонстрировало, что крах империй обычно происходит случайно и не связан с их возрастом^[10]. Это перекликается с идеей, которую эволюционные биологи называют «гипотезой Чёрной королевы» — она предполагает, что для видов, обитающих в суровых экологических условиях, вымирание является постоянной угрозой.

Современные дискуссии о возможном социальном коллапсе направлены на поиск способов укрепления его устойчивости и предлагают различные пути трансформации^[11].

Человеческие общества представляют собой сложные системы, поэтому существует целый ряд факторов, которые могут привести к их коллапсу. Они могут быть связаны с различными аспектами жизни общества: экономический, экологический, демографический, социальный и культурный. Данные факторы взаимодействуют между собой, что может вызывать цепные реакции, которые в конечном итоге могут привести к нарушению механизмов, обеспечивающих устойчивость общества.

Одним из признаков приближающегося социального коллапса могут быть неожиданные и резкие изменения, которые специалисты называют нелинейностями. В некоторых случаях природные катастрофы, такие как цунами, землетрясения, пандемии, массовые пожары или изменение климата, могут ускорить коллапс. Кроме того, перенаселение, истощение ресурсов и мальтузианская катастрофа могут быть сопутствующими факторами. Однако исследования прошлых обществ показывают, что такие факторы были не единственной причиной упадка^[12].

Выраженное неравенство и коррупция могут привести к тому, что угнетённые представители низших слоёв общества потеряют доверие к существующим политическим институтам и поднимут восстание, в результате которого свергнут правящую элиту. Разнообразие форм, в которых развиваются общества, соответствует разнообразию их коллапсов. Например, Джаред Даймонд считает, что общества также могут столкнуться с коллапсом из-за вырубки лесов, снижения плодородия почв, ограничений в торговле и/или роста насилия, характерного для местных сообществ^[13].

В отношении Западной Римской империи существовали мнения, что она не прекратила своё существование, а лишь претерпела трансформацию^[14].

Исторические теории трансформировались от чисто социальных и этических взглядов до идеологических и этноцентричных концепций. В результате они стали гораздо более сложными и многогранными. Современные теории основываются на междисциплинарных исследованиях^[15].

Антрополог Джозеф Тейнтер выдвинул теорию, что общества, находящиеся в состоянии упадка, исчерпали свои возможности и не смогли приспособиться к естественному снижению эффективности их методов выживания (закон убывающей отдачи)^[5]. Философ Освальд Шпенглер, в свою очередь, утверждал, что цивилизация, переживающая «зиму», не склонна к абстрактному мышлению^[15].

Психологи Дэвид Рэнд и Джонатан Коэн разработали концепцию, описывающую два режима человеческого мышления. Первый из них быстрый и автоматический, но жёсткий, а второй — медленный и аналитический, но более гибкий. Рэнд и Коэн полагали, что преобладание быстрого, ригидного мышления объясняет, почему люди иногда продолжают вести себя деструктивно, даже когда аналитическое мышление явно указывает на опасность такого поведения.

В процессе внедрения изобретений, которые улучшают качество жизни, люди переходят от второго режима мышления к первому. Рэнд и Коэн указывали на случаи чрезмерного использования антибиотиков, которые привели к появлению устойчивых к ним бактерий. Кроме того, по мере замедления темпов инноваций, измеряемых количеством изобретений по отношению к затратам на исследования и разработки, становится всё сложнее найти технологическое решение проблемы упадка общества^[16].

Причина, по которой современный человек ведёт преимущественно сидячий образ жизни, в отличие от охотников-собирателей, которые вели кочевой образ жизни, — это высокая производительность труда. Тейнтер считает, что такая производительность на самом деле является скорее признаком скрытой уязвимости. Общество становится зависимым от неё и её потенциала, что может подорвать устойчивость общества^[5].

По мере увеличения численности населения и развития технологий, которые позволяют более эффективно использовать природные ресурсы, становится всё сложнее заметить ухудшение состояния окружающей среды. Если развитие общества происходит слишком быстро и не соответствует принципам устойчивости, это может привести к беспорядочной реорганизации. Идея о противостоянии двух мощных экологических сил, которые пересекаются друг с другом, представлена в виде модели «ножниц» мальтузианского коллапса^[17]. Модель отражает неограниченный рост населения, при этом ресурсы остаются на прежнем уровне.

Наиболее характерным признаком коллапса можно считать полный упадок экономических, культурных и социальных структур, связанных с экологическими аспектами.

Джаред Даймонд написал книгу «Коллапс. Почему одни общества приходят к процветанию, а другие — к гибели», где он выделил пять взаимосвязанных причин, которые могут привести к коллапсу: неустойчивое использование ресурсов, климатические изменения, потеря поддержки со стороны дружественных обществ, враждебные соседи и неспособность адаптироваться к изменениям^[13][18].

Доступ к энергии был ключевым фактором на протяжении всего существования человечества. Энергия связана с появлением, развитием и упадком каждой цивилизации. Она необходима для разделения труда и роста городов, а избыток энергии приводит к распространению богатства и культурных благ. Экономические перспективы зависят от доступа общества к дешёвой энергии^[19].

Политолог Томас Гомер-Диксон и эколог Чарльз Холл разработали экономическую модель под названием «энергетическая рентабельность инвестиций» (EROI)^[20], которая позволяет оценить, насколько эффективно общество использует энергию для получения новых ресурсов^[21]. Нехватка энергии приводит к росту цен и, таким образом, стимулирует поиск и разработку новых источников энергии, которые могут потребовать больших затрат. В таком случае EROI будет ниже, чем предполагалось изначально^[19].

Социолог Люк Кемп отметил, что альтернативные источники энергии, такие как солнечные батареи, имеют невысокую рентабельность инвестиций (EROI), поскольку для их производства требуется много земли и значительное количество редкоземельных металлов. Холл и его коллеги пришли к аналогичному выводу^[19].

Математик Сафа Мотешаррей и его коллеги показали, что применение невозобновляемых ресурсов, таких как ископаемое топливо, способствует более интенсивному росту населения по сравнению с использованием только возобновляемых источников энергии и позволяет таким образом отсрочить коллапс общества. Однако, когда коллапс всё же наступает, его последствия оказываются гораздо более серьёзными^[16][22]. Тейнтер предупреждал: если в современном мире будут приостановлены поставки ископаемого топлива, возникнет дефицит чистой воды и продовольствия, что может привести к гибели миллионов людей в течение нескольких недель^[16].

Гомер-Диксон утверждал, что снижение EROI стало одной из причин упадка и падения Римской империи. Подобной точки зрения придерживался и историк Джозеф Тейнтер в отношении империи майя.

Джозеф Тейнтер считал, что многие исследователи предлагают упрощённые объяснения социального коллапса, основываясь на одной или нескольких из следующих моделей^[23][24]:

1. Модель «Динозавр» описывает крупномасштабное общество, в котором ресурсы истощаются с экспоненциальной скоростью. Однако, несмотря на это, не предпринимаются меры для решения проблемы, так как правящая элита не желает или не может адаптироваться к сокращению ресурсов. В таком обществе правители обычно выступают против любых изменений, которые могут нарушить их привычный порядок действий. Они поддерживают интенсификацию и выделяют всё больше ресурсов на свои планы, проекты и социальные институты, игнорируя возможные последствия.
2. Модель «Беглый поезд» описывает общество, которое постоянно стремится к росту («Теория границы»Фредерика Тёрнера). Общество, основанное на постоянном приобретении, будь то захват территорий или эксплуатация ресурсов, обречено на разрушение. История знает множество примеров таких обществ, которые рушились, когда исчерпали свои возможности для дальнейшего роста. Например, Ассирийская, Римская и Монгольская империи распались и рухнули, когда перестали расширять свои границы.
3. Модель «Карточный домик» описывает общество, достигшее огромных размеров и включающее в себя множество сложных социальных структур, что делает его уязвимым и склонным к разрушению. Такой тип общества особенно характерен для стран Восточного блока и других государств с коммунистическим строем, где все социальные институты контролируются правительством или правящей партией. В результате правительство вынуждено либо установить жёсткий контроль над общественными организациями, подавляя инакомыслие и подрывные настроения, либо ограничить свою власть, что может привести к снижению уровня доверия к нему со стороны граждан.

Тейнтер утверждал, что эти концепции, хотя и кажутся полезными на первый взгляд, не способны по отдельности или в совокупности объяснить все случаи социального коллапса. Нередко их рассматривают как взаимозависимые процессы, которые усиливают друг друга.

При этом Тейнтер считал, что социальная сложность является относительно новым и аномальным явлением, требующим постоянной поддержки. Он считает, что для понимания причин коллапса необходимо осознать четыре аксиомы^[23]:

1. человеческие общества представляют собой сложные системы, созданные для решения различных проблем;
2. поддержание таких социально-политических систем требует значительных затрат энергии;
3. с ростом сложности, затраты на душу населения также увеличиваются;
4. инвестиции в социально-политическую сложность как способ решения проблем могут достичь своего предела, когда дальнейший рост становится менее эффективным.

С учётом этого, коллапс можно понимать как потерю энергии, необходимой для поддержания социальной сложности. В результате происходит внезапная утрата социальной сложности, стратификации, внутренней и внешней коммуникации и обмена, а также производительности^[23].

В своём двенадцатитомном труде «Постижение истории», который был опубликован в период с 1934 по 1961 год, британский историк Арнольд Джозеф Тойнби проанализировал историю 28 цивилизаций и пришёл к заключению, что их крах обычно происходит по внутренним причинам, которые они сами же и создают. Однако внешнее воздействие также играет роль^[25]. Тойнби разработал теорию, согласно которой все цивилизации проходят через несколько чётко определённых этапов: зарождение, расцвет, период кризиса, формирование универсального государства и распад^[25].

Согласно концепции Тойнби, цивилизация зарождается, когда «творческое меньшинство» успешно отвечает на вызовы, которые бросает ему физическая, социальная или политическая среда. Однако, если «творческое меньшинство» продолжает использовать старые методы, оно теряет свою креативность и превращается в «доминирующее меньшинство», которое не признаёт новые способы мышления. Тойнби утверждает, что «творческие меньшинства» деградируют из-за своей привязанности к прошлому и не могут адекватно реагировать на новые вызовы. Аналогичные идеи можно найти в работе немецкого философа Освальда Шпенглера «Закат Европы», опубликованной в 1918 году, в которой рассматривается переход от «Kultur» (культуры) к «Zivilisation» (цивилизации) как закономерный процесс в развитии любой культуры.

Тойнби утверждает, что окончательным признаком распада цивилизации является формирование доминирующим меньшинством универсального государства, которое подавляет политическую креативность. Он заявляет^[25]:

Вначале доминирующее меньшинство пытается сохранить свои привилегии, которые уже не соответствуют их праву и разуму, с помощью силы, а затем пролетариат отвечает на несправедливость возмущением, на страх — ненавистью, на насилие — насилием. Однако всё это заканчивается созиданием со стороны всех участников трагедии распада. Доминирующее меньшинство созда\т универсальное государство, внутренний пролетариат — универсальную церковь, а внешний пролетариат — множество варварских воинских отрядов.

Историк Кэрролл Куигли продолжил развивать данную теорию в своей книге «Эволюция цивилизаций», опубликованной в 1961 и 1979 годах. Он утверждал, что в процессе распада общества происходит трансформация социальных инструментов, созданных для удовлетворения реальных потребностей, в институты, которые служат собственным интересам, игнорируя потребности. Однако в 1950-х годах подход Тойнби к истории и его анализ цивилизаций начали вызывать сомнения у ведущих историков. Они считали, что исследователь уделял слишком много внимания божественному, что негативно сказалось на его академической репутации^[26]. Однако на протяжении некоторого времени работа Тойнби не теряла своей актуальности и за пределами научных кругов. Интерес к ней вновь возродился спустя несколько десятилетий после публикации книги «Столкновение цивилизаций» политолога Сэмюэля Филлипса Хантингтона в 1997 году. В данном труде автор рассматривал историю человечества как историю различных цивилизаций и утверждал, что после окончания холодной войны мир станет многополярным и будет состоять из конкурирующих между собой крупных цивилизаций, разделённых «линиями разлома»^[27].

В 1968 году американский учёный-этолог Джон Кэлхун провёл эксперимент на мышах, который получил название «Вселенная-25». Учёный построил специальный загон, куда поместил четыре пары белых мышей — самцов и самок. Он создал для мышей идеальные условия: неограниченное количество еды и воды, безопасное пространство без хищников, комфортная температура. Вначале четыре пары мышей активно размножались, но со временем их поведение резко изменилось^[28].

Когда популяция достигла пика, появилась ярко выраженная иерархия, агрессия и клановость. Молодые особи стали изгоями — их избивали и загоняли в центр вольера. Взрослые мыши, не опасаясь хищников, проявляли немотивированную жестокость. Самки отказывались от размножения, самцы-«красавцы» целыми днями ухаживали за собой, игнорируя сородичей. Возросло число актов насилия, каннибализма, убийства материями своего потомство. Несмотря на изобилие ресурсов, популяция стремительно сокращалась. Спустя четыре года эксперимент был остановлен — в загоне осталось чуть более сотни мышей, и все они уже вышли из репродуктивного возраста.

Кэлхун описал данное явление как «двойная смерть»: сначала наступает «смерть духа» — потеря социальных связей и смыслов, затем — физическое вымирание. Он пришёл к выводу, что в условиях отсутствия вызовов и перенаселения общество деградирует^[29].

Эксперимент неоднократно подвергался критике, в частности приводился аргумент, что основателями популяции были родственные мыши, и это стало одной из причин вырождения. Критиковались также условия содержания мышей: температура в загоне (летом она могла достигать 30 ℃), график уборки помещения, структура тоннелей и гнезд, организация пространства в целом^[30]. 

Кэлхун показал, что при отсутствии внешних ограничителей внутри системы начинают развиваться саморазрушительные процессы, что в результате может привести к социальному коллапсу ^[29].

Разработка всеобъемлющей теории, объясняющей крах общества с учётом его сложности, остаётся нерешённой задачей^[15]. Исследователи не могут определить внутренние структуры крупных систем, таких как человеческое общество, в связи с чем исследования ограничиваются научными описаниями с использованием системного подхода для детального анализа структуры и изменений в системе^[31].

В 1990-х годах специалист в области популяционной динамики и математического моделирования исторической динамики Пётр Турчин заметил, что математические модели, которые применяются для анализа взаимодействия хищников и жертв в природе, могут быть использованы для описания онтогенеза человеческих обществ. Он подробно изучил, как социальные аспекты, такие как разница в уровне доходов, влияют на политическую напряжённость в обществе.

В результате исследования Турчин выявил закономерность в возникновении и развитии беспорядков в истории различных цивилизаций, таких как Древний Египет, Китай и Россия. Он выделил два основных периода: продолжительный и короткий.

• Продолжительный период, который он назвал «вековым циклом», длится примерно 200—300 лет. В начале такого цикла общество характеризуется относительным равенством. Население увеличивается, а стоимость рабочей силы снижается. Формируется высший класс, в то время как положение рабочего класса ухудшается. По мере усиления неравенства общество становится всё более неустойчивым: низшие слои населения оказываются в нищете, а высшие слои погружаются во внутренние конфликты В результате нарастания социальных противоречий происходит коллапс^[32].
• Короткий цикл длится примерно 50 лет и охватывает два поколения: одно — мирное, другое — неспокойное^[16].

Однако модель Турчина может дать лишь общее представление о ситуации и не позволяет точно определить причины возможного коллапса^[16].