Парафилия (сексология)

Глава рабочей подгруппы по парафилиям, ответственной за составление соответствующей части в DSM-5, Рей Блэнчард В качестве примеров парафилий привёл сексуальный интерес к клизме, фекалиям или моче, предпочтение ампутантов, парализованных лиц или лиц с физическими деформациями, сексуальный интерес к бондажу, порке, нанесению ран, гипоксии, обсценным телефонным звонкам, к чихающим или курящим лицам^[3].

Российский сексолог Михаил Бейлькин считает, что отличительная черта здорового сексуального интереса — это способность любить. Подобное упоминание о реципрокной нежной сексуальной связи («любви») есть и в DSM-III-R, DSM-IV, DSM-IV-TR в контексте описания сексуальной патологии (сексуально патологичные люди на такую связь не способны), а также в национальном руководстве по психиатрии (сексолог Ткаченко в нём отметил, что парафиликам свойственно отсутствие эмпатии, деперсонификация)^[4].

Основные группы парафилий описываются в американском Диагностическом и статистическом руководстве по психическим расстройствам пятого издания (DSM-5, 2013) и в Международной классификации болезней десятого (МКБ-10)^[5] и одиннадцатого пересмотра (МКБ-11 версии 2018 года)^[6].

В DSM-5, использующемся психиатрами и сексопатологами в США по настоящее время, выделяются следующие парафилические расстройства^[1]:

В МКБ-10, в группе диагнозов F65 «расстройства сексуального предпочтения», входящей в «Класс V: психические расстройства и расстройства поведения», парафилии классифицируют следующим образом:

Во втором издании Диагностического и статистического руководства по психическим расстройствам (DSM-II, 1968), разрабатываемом Американской психиатрической ассоциацией (АПА), перечислялись следующие сексуальные девиации (англ. sexual deviations): гомосексуальность, фетишизм, педофилия, трансвестизм, эксгибиоционизм, вуайеризм, садизм, мазохизм^[7]. В DSM-III (1980) «сексуальные девиации» стали именоваться парафилиями, в классификацию была добавлена зоофилия, гомосексуальность исключена, а садизм и мазохизм были переименованы в сексуальный садизм и сексуальный мазохизм^[8]. В DSM-III-R добавлен фроттеризм, а трансвестизм заменён на фетишистский трансвестизм^[9].

Существует множество других вариантов классификации парафилий. Польский сексолог Збигнев Лев-Старович, например, классифицировал парафилии по объекту сексуального влечения (фетишизм, педофилия, зоофилия и др.), по способу достижения сексуального удовлетворения (садомазохизм, эксгибиционизм и др.), а помимо этого также выделял «сложные сексуальные девиации», «нетипичные сексуальные отклонения» (в число которых, например, включались гомосексуальность, инцест и проституция) и «нарушения половой аутоидентификации» (транссексуальность)^[10].

В литературе называются следующие критерии, при наличии которых сексуальная девиация признаётся заболеванием, нуждающимся в лечении^[11]:

• Неоднократное повторение девиантных сексуальных переживаний в течение минимум 6 месяцев.
• Совершение девиантных действий или наличие девиантных фантазий причиняет больному страдания, наносит ущерб его социальному благополучию (увольнение с работы, наказание за совершение антиобщественных поступков).
• Отсутствуют признаки иных психических расстройств.
• Первопричиной отклонений не является злоупотребление алкоголем или наркотиками.
• Совершение отклоняющихся действий в условиях утраты контроля над собственным поведением, несмотря на возможные неблагоприятные последствия.

В случае, если подобные признаки отсутствуют, диагноз «парафилия» не ставится; отклонение сексуального поведения от социальной нормы признаётся не требующим медицинского вмешательства, если оно не причиняет вреда социальному благополучию субъекта^[12].

Совершение девиантных сексуальных действий также может быть связано с наличием психических расстройств. Нередко неадекватные сексуальные действия сочетаются с эпилептическими припадками, зависимым поведением (клептоманией, пироманией), наблюдаются у субъектов с органическим поражением головного мозга^[12]. В этих случаях ставится диагноз, соответствующий основному заболеванию, исходя из характера которого и осуществляется лечение. Некоторые парафилии из группы экскрементофилий (урофилия, копрофилия), а также осфрезиофилия (патологический сексуальный интерес к запахам тела) не появляются в качестве первичного диагноза, а в подавляющем большинстве случаев сопровождают другие психические расстройства^[13].

Причины парафилий остаются неясными. Но есть много данных в пользу нейробиологических причин, особенно для педофилии. Но популярны ещё и психосоциальные теории, например теория Джона Мани о карте любви. Американский сексолог в семидесятых и восьмидесятых годах двадцатого века активно пропагандировал свою теорию, согласно которой сексуальный интерес и даже гендерная идентичность формируются, главным образом, под воздействием психосоциальных факторов. Под влиянием этой теории произошел случай Дэвида Реймера. Немецкий сексолог Клаус Байер (нем. Klaus Beier) заявил, что формирование сексуальных предпочтений — это сложный биопсихосоциальный процесс^[14].

Георгий Васильченко связывал парафилии с нарушением психосексуального развития, представляющим собой непрерывный процесс, состоящий из трёх этапов: становление половой идентичности, половой роли и психосексуальной ориентации. Нарушение (дизонтогенез) психосексуального развития может заключаться в его ретардации либо в преждевременности; если соматосексуальное развитие протекает нормально в указанных двух случаях, то имеет место дисгармония (асинхрония) развития. Устойчивые парафилии по Васильченко формируются при дисгармонии соматосексуального и психосексуального развития с опережением последнего. В этом случае они начинают проявляться в детском возрасте, сливаются с ядром личности и практически не поддаются терапевтической коррекции. Церебральной предиспозицией для такой особенности развития является низкий порог сексуальной возбудимости, который делает возможной раннюю сексуализацию поведения^[15].

Георгий Введенский с соавторами провели сравнение особенностей психосексуального развития трёх групп: парафиликов, лиц с аномальным сексуальным поведением без парафилий и группы нормы. Выяснилось, что, действительно, у парафиликов чаще встречалась дисгармония развития с опережением психосексуального развития, чем в группе нормы, в которой чаще встречалась дисгармония с задержкой психосексуального развития. При этом в группе парафиликов и у лиц с аномальным сексуальным поведением без парафилий преобладало не опережение, а тотальная ретардация как психосексуального, так и соматосексуального развития^[16].

Андрей Ткаченко с соавторами попытались связать ретардацию соматосексуального развития, которая наблюдалась у большинства исследуемых парафиликов, с особенностями протекания их нейропсихических процессов (снижение пластичности) и чертами личности (повышенная эмоционально-отрицательная реактивность, пониженная мотивация к достижению социально ободряемых целей), которые могут способствовать формированию стереотипных схем реализации аномального полового влечения. Российские учёные предположили, что ретардация соматосексуального развития может затянуть процесс элиминации синапсов в коре головного мозга, а также замедлить рост левого полушария и привести к компенсаторному росту правого, что вызовет соответствующие особенности ЭЭГ, зафиксированные у парафиликов: повышение межполушарной когерентности ЭЭГ во всех диапазонах в височных и париетальных областях, а также гипоактивация левого полушария (у лиц с педофилией и эксгибиционизмом) и гиперактивация правого (у садистов). Последняя особенность может быть связана с вышеобозначенными чертами личности парафиликов, а первая — с уменьшением пластичности нейропсихических процессов. Стоит также отметить, что у лиц с парафилиями на ЭЭГ, кроме вышеперечисленных особенностей, была зафиксирована гиперактивация лобно-центральных регионов головного мозга, что было связно с дисфункциональными изменениями в системе «базальные ганглии-лобные доли». Данная особенность может создавать условия для реализации сексуальной активности в виде автоматизированных навязчивых действий. Авторами исследования предполагается, что она вызвана сочетанием определённых вариантов раннего органического поражения головного мозга с индивидуальной генетической предрасположенностью. Таким образом, раннее органическое поражение головного мозга в сочетании с ретардацией соматосексуального развития (возможно, что эта ретардация вызвана органическим поражением мозга) могут вызвать выявленные нейрофизиологические сдвиги, которые, в свою очередь, могут обусловить формирование стереотипных компульсивных схем реализации аномального полового влечения. Но эти нейрофизиологические особенности не объясняют становление самой парафилии. Ткаченко с соавторами отметили важность для их формирования психосоциальных факторов и патологии подкорковых структур мозга — гипоталамуса, миндалевидного тела^[17]. Однако по данному исследованию сделать вывод о патологии этих структур нельзя.

Альтернативное объяснение формирования стереотипных компульсивных схем реализации аномального полового влечения предложено Георгием Крыжановским и развито Александром Бухановским. По их теории у парафиликов постепенно развивается патологическая система, ядром которой является генератор патологически усиленного возбуждения (ГПУВ) — агрегат спонтанно активирующихся гиперреактивных нейронов. С течением времени патологическая система прогрессирует, что будет проявляться в виде социальной дезадаптации человека, дезактуализации сфер жизни, не связанных с половой. Бухановский с соавторами, отвечая на вопрос, почему далеко не у всех парафиликов наблюдается такая клиническая картина, отметили, что в этом случае в мозге возник изолированный ГПУВ малой мощности, который лишь определил наличие особенных половых потребностей (фетишизм, садомазохизм), но не вызвал болезнь зависимого поведения, так как личность не утратила контроль над ними^[18][19]. Таким образом, эта теория хорошо объясняет динамику развития зависимости человека от парафилии, формирование стереотипных схем реализации парафильных побуждений, но она не объясняет, почему у человека возникло то или иное сексуальное предпочтение.

Результаты современных исследований парафилий с использованием средств нейровизуализации часто интерпретируются на основании нейрофеноменологической модели сексуального возбуждения. Согласно этой модели, основанной на нейрофизиологических исследованиях обработки визуального полового стимула мозгом здоровых мужчин, выделяют четыре основных компонента этого процесса: 1) когнитивный, 2) мотивационный, 3) эмоциональный, 4) вегетативный. Были определены части мозга, ответственные за соответствующие компоненты обработки визуального полового стимула, а также структуры, ингибирующие этот процесс^[20].

Когнитивный компонент полового возбуждения связан с распознаванием визуального стимула как полового, фокусированием внимания на этом стимуле и воображением о двигательной активности с ним. Распознавание визуального полового стимула обеспечивают правая латеральная орбитофронтальная кора, нижняя височная извилина. Активность же верхней и нижней теменных долек связана с фокусированием внимания на этот стимул. За воображение о двигательной активности с ним ответственны нижняя теменная долька, мозжечок, премоторная вентральная кора, дополнительная моторная кора.

Эмоциональный компонент полового возбуждения связан с его субъективным гедонистическим переживанием. Его обеспечивают вторичная и первичная соматосенсорная кора, миндалина, задняя островковая доля.

Мотивационный компонент полового возбуждения ответственен за побуждение к действию с половым стимулом. Его обеспечивают гипоталамус, чёрная субстанция, вентральный стриатум, передняя поясная извилина, задняя теменная кора, клауструм.

Вегетативный компонент полового возбуждения связан с подготовкой организма к половой активности: возрастанием уровня напряжения мышц, учащением частоты сердечного ритма и дыхания, приливом крови к половому органу (эрекция) и т. д. Его обеспечивают гипоталамус, передняя поясная извилина, передняя островковая доля, скорлупа.

Левая латеральная орбитофронтальная кора, латеральная височная кора подавляют инициацию обработки визуального полового стимула. Благодаря деятельности этих структур мозга возможно ингибирование инициации половой активности в неподходящей для этого ситуации (в общественных местах). Деятельность же медиальной орбитофронтальной коры обеспечивает уменьшение привлекательности полового стимула. Хвостатое ядро, передняя поясная извилина обуславливают отказ от уже начатой половой активности, то есть ситуационно-обусловленное «переключение» с половой активности на другую.

Есть единичные отчёты о том, что у людей появлялось аномальное сексуальное поведение из-за опухоли лобной доли мозга, лобно-височной деменции, перенесённого инсульта. Эти данные адекватно объясняются нейрофеноменологической моделью, учитывая то, что по этим отчётам у пациентов преимущественно были поражены структуры мозга, которые в рамках рассматриваемой модели ответственны за ингибирование процесса обработки полового стимула. Таким образом, интерпретируя данные этих отчётов на основании нейрофеноменологической модели, можно заключить, что упомянутые в них поражения мозга «растормозили» уже имеющиеся парафилии, которые были у пациентов в латентной форме, а не изменили сексуальные предпочтения^[21].

Есть нейроанатомические, нейрофизиологические исследования парафилий, результаты которых были интерпретированы на основании нейрофеноменологической модели. Например, Борис Шиффер показал, что у педофилов, в отличие от здоровых лиц, при сексуальном возбуждении не наблюдается активность в орбитофронтальной коре. Эти данные были им интерпретированы как нарушение когнитивной стадии сексуального возбуждения^[22]. Другие авторы отмечают нарушения эмоционального компонента на основании исследований, выявивших дисфункциональные сдвиги в миндалине при педофилии. На 2014 год два нейроанатомических исследования выявили аномалии в структурах миндалевидного комплекса у педофилов^[21]. Джеймс Кантор с соавторами предположили, что проблема в случае парафилий не в каком-то одном или нескольких компонентах процесса обработки сексуального стимула и соответствующих структурах мозга, а в аномальной структуре связей между ними^[23]. Интересно, что подобные гипотезы выдвигаются и в отношении других психических расстройств: есть предположения, что расстройства аутистического спектра связаны с аномальными структурными и функциональными связями между различными мозговыми областями (особенно между частями мозга, ответственными за обработку социальных стимулов). Любопытно также то, что среди людей с расстройством аутистического спектра распространённость парафилий повышенная^[24].

Существуют данные, указывающие на то, что ядерная гомосексуальность связана с нарушением психосексуального онтогенеза, начиная с этапа формирования половой идентичности, из-за сбоя половой дифференцировки мозга в период пренатального или неонатального развития^[25]. Сексолог Андрей Ткаченко в «Аномальном сексуальном поведении» высказал идею, что все сексуальные аномалии (и гомосексуальность, и парафилии) связаны с нарушением дефеминизации и маскулинизации мозга^[26].

В человеческой популяции по-разному оценивается различными исследователями. Оценка распространённости тех или иных психологических феноменов очень сильно варьирует, в зависимости от охваченной исследованием группы, её социальных и национальных особенностей, а также от методики обследования, структуры опросного листа и т. д.