Мцыри

Сюжет поэмы был взят Лермонтовым из кавказской жизни. Имеются свидетельства Акима Шан-Гирея и Акима Хастатова о возникновении замысла поэмы, изложенные в рассказе первого биографа поэта Павла Висковатова. Согласно этому рассказу, Лермонтов сам слышал историю, которую потом положил в основу поэмы. Во время своей первой ссылки на Кавказ в 1837 году, странствуя по старой Военно-Грузинской дороге, он «наткнулся в Мцхете… на одинокого монаха… Лермонтов… узнал от него, что родом он горец, пленённый ребёнком генералом Ермоловым… Генерал его вёз с собою и оставил заболевшего мальчика монастырской братии. Тут он и вырос; долго не мог свыкнуться с монастырём, тосковал и делал попытки к бегству в горы. Последствием одной такой попытки была долгая болезнь, приведшая его на край могилы…»^[1][2]. Этот рассказ впечатлил Михаила Юрьевича и, вероятно, послужил толчком к созданию «Мцыри».

Достоверность сведений, сообщённых Висковатовым, установить невозможно. Однако история, описанная в поэме, вполне могла произойти в реальности. Захват русскими в плен детей горцев во время Кавказской войны был вполне обычным явлением. Кроме того, Лермонтову мог быть известен ещё один такой пример — непростая судьба российского художника Петра Захарова, чеченца по национальности, также попавшего в плен к русским в детстве и отвезённого тем же генералом Алексеем Ермоловым в Тифлис^[1][3]. В 2004 году академик РАН Юрий Степанов отмечал в этой связи:

В настоящее время многие (и мы), считают, что Пётр Захаров послужил прототипом лермонтовского Мцыри^[4].

Значительное влияние на поэму оказал и грузинский фольклор. Кавказский материал в поэме насыщен фольклорными мотивами. Так, центральный эпизод «Мцыри» — битва героя с барсом — основан на мотивах грузинской народной поэзии, в частности хевсурской песне о тигре и юноше, тема которой нашла отражение и в поэме Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре»^[5].

Вначале поэма носила название «Бэри» с примечанием: «Бэри, по-грузински монах». Эпиграф к произведению тоже был другим. Изначально он гласил: «On n’a qu’une seule patrie» («У каждого есть только одно отечество»), но позже был изменён Лермонтовым на строки из 14 главы Первой книги царств: «Вкушая вкусих мало мёда, и се аз умираю». Иносказательный смысл изречения — «мало жил, мало видел радостей в жизни»^[6]. Библейский смысл связан со слишком суровым наказанием за ненамеренное и незначительное нарушение запрета. Заглавие поэт тоже заменил, и в сборник «Стихотворения М. Лермонтова» поэма вошла под названием «Мцыри», которое лучше отражало суть произведения. В грузинском языке слово «мцири» (груз. მწირი) имеет двойное значение: в первом — «послушник», «не служащий монах», а во втором — «пришелец», «чужеземец», прибывший добровольно или привезённый насильственно из чужих краёв, одинокий человек, не имеющий родственников, близких^[2][7][3].

Кроме эпиграфа и заглавия Лермонтов переработал и содержание произведения. В частности, он исключил из первоначальной редакции несколько фрагментов. Некоторые из стихов поэт, судя по всему, вынужденно вычеркнул по цензурным соображениям. Так, например, были убраны строки, в которых Мцыри упрекает Бога за то, что тот ему «Дал вместо родины тюрьму». В числе прочего Лермонтов исключил из произведения строки, содержавшие описание горцев — соотечественников Мцыри, в том числе и его отца, которые явились герою в бреду в виде грозных всадников, сражающихся за свою свободу^[2].

Окончательно поэма была дописана автором, согласно пометке на обложке тетради Лермонтова, 5 августа 1839 года^[1]. Через год она была издана и стала одной из двух поэм (другой была «Песня про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова»), вошедших в прижизненный сборник стихотворений^[8].

В основе поэмы — трагическая история мальчика-горца, который был пленён русским генералом. Тот повёз его с собой, но дорогой ребёнок заболел. Монахи близлежащего монастыря пожалели маленького пленника и оставили жить в обители, где он и вырос. Так юный Мцыри оказался обречён на жизнь вдали от отечества и «вдали от солнечного света», которая казалась ему жизнью узника. Мальчик всё время тосковал по родине. Однако постепенно он как будто привык к «плену», выучил чужой язык, был готов принять иную традицию, где, как ему казалось, он чувствовал себя своим, был окрещён и уже собирался принять монашеский обет. И в этот самый момент в сознании семнадцатилетнего юноши возник мощный душевный порыв, заставивший его решиться на побег. Мцыри, воспользовавшись моментом, сбежал из монастыря, не выбирая дороги. Ощущение воли возвратило юноше даже то, что, казалось бы, навсегда отняла неволя: память детства. Он вспомнил и родную речь, и родной аул, и лица близких — отца, сестёр, братьев.

На свободе Мцыри пробыл всего три дня. Но эти дни приобрели для него особое значение. Он видел картины могучей кавказской природы, прекрасную грузинку, наполняющую у потока кувшин водой, и, наконец, бесстрашно сражался с могучим барсом. Казалось бы, он так мало увидел за столь короткий срок, но за это время герой прожил целую жизнь. За юным беглецом послали погоню, которая не дала никаких результатов. Его совершенно случайно нашли лежащим без сознания в степи в окрестностях монастыря.

Уже в обители Мцыри пришёл в себя. Юноша был истощён, но даже не прикоснулся к пище. Понимая, что его побег не удался, он сознательно приближал свою кончину. На все расспросы монастырских братьев он отвечал молчанием. Путь к мятежной душе Мцыри находит лишь старый чернец (иеромонах), который его «от смерти спас». Видя, что его воспитанник скоро умрёт, он хочет исповедовать юношу. Исповеднику Мцыри живо и ярко рассказал о трёх днях, проведённых на воле.

И лишь одно тяготило душу Мцыри — клятвопреступление. В юности он поклялся самому себе, что рано или поздно убежит из монастыря и обязательно отыщет тропу в родные пределы. Он бежал, шёл, мчался, полз, карабкался, вроде бы следуя правильному направлению — на восток, но в итоге, сделав большой круг, вернулся назад, в то самое место, откуда начался его побег. И снова оказался в стране не то друзей, не то врагов. С одной стороны, эти люди его выходили, спасли его от смерти, подготовили к будущей благочестивой жизни, а с другой — это люди другой культуры, и Мцыри не смог до конца принять это место как свой дом. Он признался монаху, что в душе его всегда была единственная пламенная страсть — к свободе. И упрекнул его за своё спасение:

Мцыри жалеет не о своём поступке. Его печалит мысль о том, что ему суждено умереть, будучи рабом и сиротой.

Умирающий Мцыри закончил свою исповедь просьбой перенести его в дальний угол монастырского сада, откуда он сможет перед смертью увидеть горы родного края, которого так и не достиг. Последние слова юноши особенно важны для понимания восприятия им жизни:

И с этой мыслью я засну,

И никого не прокляну!

На первый взгляд кажется, что их произносит сломленный человек. Но в конце фразы стоит восклицательный знак, и это указывает, что Мцыри — романтический герой, неистовый в своей страсти попасть в родные места. И несмотря на то, что юноша погибает в монастыре, не реализовав свою заветную мечту, он всё равно добьётся этой цели, но уже в каком-то ином мире, после смерти.

Поэма «Мцыри» написана четырёхстопным ямбом с исключительно мужской рифмой, что до Лермонтова в русской поэзии встречалось редко. Иван Розанов считал, что предшественником поэта в таком типе рифмовки был Василий Жуковский^[9].

«Мцыри» как романтическая поэма о герое-бунтаре имела своих предшественников в литературе. В «Мцыри» угадывается влияние поэмы «Чернец» (1825) Ивана Козлова, написанной в форме лирической исповеди молодого монаха. Несмотря на внешнее сходство сюжетов, у произведений разное идейное содержание. Просматривается связь с декабристской литературой и поэзией Гёте. Кроме того, в «Мцыри» повторены многие мысли и отдельные стихи из более ранних поэм самого Лермонтова, в частности, «Исповеди» и «Боярина Орши»^[1].

Многим современникам Лермонтова поэма напомнила другую — «Шильонского узника» Джорджа Байрона, в переводе Василия Жуковского. Виссарион Белинский писал, что стих «Мцыри» «звучит и отрывисто падает, как удар меча, поражающего свою жертву. Упругость, энергия и звучное, однообразное падение его удивительно гармонируют с сосредоточенным чувством, несокрушимою силою могучей натуры и трагическим положением героя поэмы»^[10]. Но байронический герой противостоит миру, ненавидит людей. Герой же Лермонтова стремится к людям.

В поэме «Мцыри» действие разворачивается на Кавказе, который вошёл в литературное наследие Михаила Лермонтова как территория бесконечной свободы и дикой вольности, где человек противостоит заведомо превосходящим его силам стихии, пространством бесконечной авантюры, боя с природой и боя с самим собой.

В «Мцыри» отражены обычные лермонтовские мотивы, связанные с бегством романтического героя из родимых мест, где он не понят, не признан, в далёкие неведомые края. Но ситуация развивается в обратном порядке: герой бежит не с родины, а на родину, загадочную и неизвестную для него, так как его память почти не сохранила воспоминаний о ней.

Особое место в поэме отведено природе. Она здесь не просто живописный фон, но и действенная сила, заключающая в себе грозную опасность. И в то же время она приносит радость наслаждения своей неповторимой красотой, дикой вольностью, позволяет герою в полной мере проявить себя. В ней скрыты величие и красота, отсутствующие в человеческом обществе.

Образ монастыря в поэме — символ действительности, враждебной природной естественности и простоте, которой противодействует Мцыри. Позиция Лермонтова определяется утверждением, что в природе человека — залог возможной гармонии, между тем как в обществе, напротив, — источник дисгармонии. Проблематика поэмы предвосхищает типично толстовскую литературную ситуацию: представление о простой патриархальной жизни как общественной норме и трагическая невозможность героя реализовать своё стремление к ней^[2].

Произведение получило самые хвалебные отзывы современников поэта и литературных критиков. Сохранились воспоминания о чтении «Мцыри» самим автором.

Вот как это описывает Александр Муравьёв в своей книге «Знакомство с русскими поэтами» (Киев, 1871 год, с. 27):

Мне случилось однажды в Царском Селе уловить лучшую минуту его вдохновения. В летний вечер я к нему зашёл и застал его [Лермонтова] за письменным столом, с пылающим лицом и с огненными глазами, которые были у него особенно выразительны. «Что с тобою?» спросил я. «Сядьте и слушайте», — сказал он, и в ту же минуту, в порыве восторга, прочёл мне, от начала до конца, всю великолепную поэму «Мцыри»… которая только что вылилась из-под его вдохновенного пера… Никогда никакая повесть не производила на меня столь сильного впечатления^[2].

По свидетельству Сергея Аксакова, Лермонтов в день именин Николая Гоголя, 9 мая 1840 года, в Москве «читал наизусть Гоголю и другим, кто тут случились, отрывок из новой своей поэмы „Мцыри“, и читал, говорят, прекрасно»^[11].

Белинский писал о поэме:

Что за огненная душа, что за могучий дух, что за исполинская натура у этого Мцыри! Это любимый идеал нашего поэта, это отражение в поэзии тени его собственной личности. Во всём, что ни говорит Мцыри, веет его собственным духом, поражает его собственной мощью^[12].

• Поэму иллюстрировали Вениамин Белкин, Владимир Бехтеев, Илья Глазунов, Альберт Гурьев, Николай Дубовской, Виктор Замирайло, Фёдор Константинов, Пётр Кончаловский, Леонид Пастернак, Константин Савицкий, Вардгес Суреньянц, Ираклий Тоидзе, Наталия Ушакова, Константин Флавицкий, Ефим Хигер, Александр Якимченко. Рисунки на тему «Мцыри» принадлежат Илье Репину и Николаю Тырсе^{[13][14][15][16]}.
• Фрагменты поэмы были положены на музыку Милием Балакиревым, Александром Даргомыжским, Елизаветой Шашиной, Александром Бородиным, Антоном Аренским, Михаилом Кузминым (не издано), Андреем Баланчивадзе, Георгием Катуаром (романс «Песнь русалки»)^[17].