Гетто в Волынцах

Значительную часть населения местечка Волынцы перед войной составляли евреи — 38 домов^[1].

К началу войны в Волынцах жили и евреи из Германии. В своё время они бежали в Польшу, а после освободительного похода РККА 17 сентября 1939 года — в БССР^[1][2][3].

Польские беженцы 1939 года, бывшие в Волынцах, рассказывали об ужасах немецкой оккупации. Однако эвакуироваться захотели и сумели немногие. А часть из тех, кто рискнул выйти в дальнюю дорогу на восток, вскоре был расстрелян немцами с самолётов или вынужден вернуться^[1][2][3]. Большинство евреев осталось^[2][3].

12 (по другим данным — 10^[4]) июля 1941 года немецкие войска заняли Волынцы, и оккупация продлилась три года — до 12 июля 1944 года^[2][3].

Волынцы делились рекой Дрисса, притоком Западной Двины, на две неравные части. Немцы, реализуя гитлеровскую программу уничтожения евреев, организовали в деревне гетто, отведя под него маленькую часть местечка — несколько небольших улиц за Дриссой. Всех евреев согнали туда при помощи полицаев и гетто огородили колючей проволокой^[1][4].

Всем евреям приказали пришить сзади на одежду белую шестиконечную звезду^[2][3].

Гетто было оцеплено колючей проволокой, и выходить без разрешения евреям запрещалось, но тщательную охрану оккупанты не выставляли, потому что мало кто решался бежать. Бежать с детьми или со стариками было бессмысленно: зима 1941—1942 годов была очень ранней и суровой, и в лесах беглецы сразу погибали от холода. На помощь местных жителей рассчитывать было нельзя — очень редко кто-то помогал евреям, потому что за это со стороны немцев полагался расстрел^[1].

Узников гоняли на тяжёлые принудительные работы в соседнюю деревню Прудинки, в том числе заготавливать дрова и расчищать дороги^[2][3].

Еды в гетто не было. Некоторые бывшие соседи немного помогали и тайком передавали картофель, свёклу, но многие евреи болели от голода^[2][3].

Всех ещё живых евреев Волынцов, около 130 (по другим данным — 84^[5][6]) человек, убили 22 февраля 1942 года^[1][2][3][4].

На окраине деревни, возле дороги, немцы и полицаи заставили евреев самих выкопать себе длинную глубокую яму. Полицаи, издеваясь над евреями, говорили, что «пришёл последний день»^[1].

«Акцию» (таким эвфемизмом гитлеровцы называли организованные ими массовые убийства) для устрашения местного населения специально провели в базарный день, в последнее воскресенье февраля, когда в Волынцы приехало много крестьян из близлежащих деревень. Они видели, что происходит, и слышали выстрелы^[2][3].

Обречённых людей выстроили в ряд и расстреливали из автоматов. Стоял страшный крик. Убитые падали в яму вместе с ранеными^[2][3]. После расстрела староста ходил по деревне и собирал людей закапывать траншею^[2][3].

Рива Циркина (16 лет) с братом Лёней (12 лет) по настоянию отца бежала из гетто. Отец остался с младшими детьми, и все они были убиты 22 февраля. В деревне Ярмолино Верхнедвинского района Риву с братом приютила и несколько месяцев прятала семья Петровских, хотя у них было восемь детей, и они рисковали их жизнями. После освобождения Белоруссии Лёня Циркин стал сыном полка, а Рива медсестрой.

В 1998 году Аркадий Петровский, его жена Мария и дочери Александра и Зинаида были удостоены почётного звания «Праведник народов мира» от израильского мемориального института «Яд ва-Шем» «в знак глубочайшей признательности за помощь, оказанную еврейскому народу в годы Второй мировой войны». Родители были награждены медалями посмертно^[1].

После войны в деревню вернулось несколько еврейских семей^[2][3].

В 1991 году жительница Волынцов Мария Егоровна Булавская по памяти составила список жертв геноцида евреев в местечке — около 40 фамилий. Полного списка нет^[2][3][7].

В Волынцах на братской могиле убитых во время Катастрофы евреев был установлен памятник с надписью: «Жертвам фашизма февраля 1942 года». В 2013 году на месте старого памятника был установлен новый, с надписями на трёх языках — белорусском, английском и иврите^[8].

Рядом с памятником находится могила супругов Шенкман — Ривы (в девичестве Циркина) и Михаила. После войны спасшаяся из Волынецкого гетто Рива Циркина вышла замуж за бывшего партизана Михаила Шенкмана, у которого немцы расстреляли жену и двоих детей. Рива и Михаил завещали похоронить их рядом с жертвами гетто^[1].