Гетто в Жабинке

Город Жабинка был захвачен немецкими войсками 23 июня 1941 года и находился под оккупацией более трёх лет — до 21 июля 1944 года^[1]. Оккупировав Жабинку, нацисты в тот же день разрушили танком синагогу^[2]. Осуществляя гитлеровский план окончательного решения еврейского вопроса, немцы сразу же начали убивать евреев^[3]. Начальником полиции в Жабинке немцами был назначен коллаборационист, бывший офицер Красной армии Гудыма^[4].

Затем оставшихся в живых 1,5 тыс. евреев Жабинки нацисты согнали в гетто^[5]. Территория Жабинковского гетто представляла собой место около болота, на котором находились две старые синагоги и несколько полуразрушенных домов без окон и дверей^[3]. Партийный руководитель Белоруссии П. К. Пономаренко в сообщении «О положении в оккупированных областях Белоруссии» от 19 августа 1941 года сообщал советскому руководству: «Еврейское население подвергается беспощадному уничтожению… В Жабинке 16 евреев впрягли в орудие и, погоняя плетьми, заставили тащить орудие по песчаной дороге… Такие факты многочисленны»^[6].

Немцы и полицаи убили практически всех узников Жабинковского гетто. 339 евреев были вывезены и уничтожены в Малоритском гетто^[7], часть евреев — в деревне Атечизна^[8]. К осени 1942 года в Жабинке уже не было ни одного еврея^[3][9]. Среди убитых в Жабинке евреев была Малка Шлиомовна Высоцкая (в замужестве Дуксина), сестра деда по отцу Владимира Высоцкого^[10][11].

Местная жительница, полька Флория Будишевская почти два года прятала в своем доме двух евреев — 12-летнего Рому Левина и свою подругу Соню Фефер. Уже в 1944 году, накануне освобождения Жабинки от оккупантов, полицай обнаружил Соню и убил её. Мальчику удалось бежать, и он спасся. Флорию после зверских пыток расстреляли за укрывательство евреев. Она была удостоена почётного звания «Праведник народов мира» от израильского мемориального института «Яд ва-Шем» «в знак глубочайшей признательности за помощь, оказанную еврейскому народу в годы Второй мировой войны»^{[12][13][14][15]}.

Семья Гринбергов с момента образования Жабинковского гетто сумела спрятаться в подвале школы. Они договорились с соседкой, что она за плату будет обеспечивать их продуктами. Но, когда у Гринбергов все ценности закончились, соседка стала подсыпать в приносимую еду мышьяк, чтобы избавиться от теперь «бесполезной» и опасной обузы. Жена Гринберга, провизор по профессии, поняла это, и её сын Джек, тогда подросток, дал женщине пощёчину. «Спасительницу» предупредили, что если она их выдаст, то ей тоже придется умереть за помощь евреям. После войны, через много лет, Джек приехал в Жабинку, встретился с той женщиной, и старушка, вспоминая, говорила, что та пощечина «ей до сих пор жжёт»^[16].

Евреям Жабинки, погибшим в годы Катастрофы, был установлен памятник^[17][18].