Россонское гетто

Местечко было захвачено подразделениями вермахта 15 июля 1941 года, и оккупация продлилась 3 года — до 12 июля 1944 года^[1].

Предположительно в сентябре-октябре 1941 года нацисты по приказу местного коменданта Отто Ленца согнали евреев в гетто, находившееся на улице Советской (современное название). Гетто разместили в здании комбината бытового обслуживания (КБО), в швейных мастерских^{[2][3][4][5][6][7]}.

Сюда также пригнали и евреев из близлежащих деревень и местечек (большинство из Освейского и Дриссенского районов): Альбрехтово, Горбачёво, Заборья, Клястиц, Юхович (в Юховичах с 1939 года проживало 33 еврея)^[3]. Находились здесь также евреи из Латвии и евреи-беженцы из Польши^[8][5].

Нацисты скрывали свои планы по осуществлению программы уничтожения евреев. Тем, кого переселили из населённых пунктов Россонского района, гитлеровцы объявили, что будут отправлять их в Палестину. При этом евреи должны были взять с собой все ценности и лучшие вещи, которые потом у них изъяли.

Узников разместили в гетто везде: в домах, сараях, на улице. Евреи, лишённые всех прав, принуждались под страхом смерти носить повязки с шестиконечной звездой жёлтого цвета. Гетто охраняли немецкие солдаты и белорусские полицаи^[5].

Вначале гетто не было огорожено, но примерно к декабрю 1941 года его территорию оцепили колючей проволокой. «В лагере был установлен каторжный режим: пищи не давали, вечерами пьяные немцы врывались в лагерь „гетто“, глумились над заключёнными, избивали и истязали»^[9][7]. Узников, не получавших еды, сначала выпускали из гетто — они расходились по домам местных жителей и просили продукты питания.

Начиная с декабря 1941 года, из гетто евреев не выпускали. «У ворот лагеря была написана афиша, что кто только посмеет выйти за лагерь, за проволоку на месте будет расстрелян»^[10]. Наиболее слабые из узников — старики и дети не выдерживали существования в таких условиях и умирали. «В таком состоянии они находились до января 1942 года. Численность евреев доходила до 488 человек»^[11][2].

Историю Россонского гетто можно условно разделить на два периода. Период «открытого гетто» — длился с конца сентября до декабря 1941 года. Второй период «закрытого гетто» — с декабря 1941 года до дня ликвидации^[3].

В 1941—1942 годах евреев из гетто расстреливали на восточной окраине местечка в районе улицы Короткевича^[4].

Предположительно 10 января 1942 года евреев вывели из гетто и колонной, растянувшейся метров на сто, погнали по Себежскому переулку (сейчас улица Школьная) на северную окраину Россон в сторону леса и убили приблизительно в 150 метрах от того места, где стоит памятник погибшим^{[4][6][12][5][7]}.

Убитые были свалены в песчаном карьере и не были засыпаны. Только в апреле 1942 года комендант Ленц позволил закопать тела в трех ямах^[5].

После казни оккупанты оставили в живых около двадцати евреев-специалистов, которых примерно через два месяца тоже расстреляли^[3]. Только в апреле 1942 года местный комендант Ленц распорядился захоронить в трёх ямах тела погибших узников Россонского гетто.

Всего в Россонском гетто были замучены и убиты 488 евреев^[6][12][7].

Среди убитых — 8 еврейских семей из Польши (из Варшавы и Пултуска), нашедших убежище в Юховичах (Клястицкий сельсовет) после 1938 года — всего 33 человека^[13].

Евреи могли уйти из гетто, однако они не решались оставить свои семьи. Оккупанты за побег кого-либо казнили не только членов семьи — уничтожались все евреи, проживавшие в доме беглеца. Только одиночки пытались бежать. Шестидесятилетний Евсей Абрамович Мейксан из Горбачева выбрался из гетто, однако его задержали коллаборационисты и расстреляли. Абрам Хитров из Юховичей в январе 1942 года накануне расстрела, ночью, ушел из гетто (прополз под ограждением). Он прятался в бане довоенных соседей, но они тут же сообщили оккупантам о нём, после чего Абрама расстреляли^[3][5].

Из расстрельной ямы выбрались и пошли в сторону деревни Дворище человек пять, но их выдали и расстреляли^[5].

В. Э. Воротынская спасла свою подругу Веру Рабинович (по мужу Терехову) из Клястиц. Вера выбралась из гетто и пришла к ней, решив, что самый простой способ спасения — это сменить фамилию (она ещё оставалась на девичьей). Подруги отправились к бургомистру Василию Рагачу, который до войны работал учителем и знал их. Он выдал справку на фамилию супруга, что позволило Вере уйти в деревню Прохорово к родителям мужа.

Некоторые узники пытались спастись, укрываясь в убежище. Вблизи деревни Поповка (ныне Озерное) на острове скрывалась еврейская семья. Кто-то донес на них оккупантам, и их расстреляли. Еврей Новик из деревни Заборье прятался в землянке в Чёрном бору, но и его выдали^[3].

• На месте расстрела (Себежский переулок) в 1962 году была установлена мемориальная доска, а в 1974 году — памятник с надписью: «Здесь захоронены 488 человек — жертв фашизма, расстрелянных в феврале 1942 года». Дата на стеле указана неточно — расстрел был 10 января 1942 года^[4][5][14].
• В послевоенные годы многое для сохранения памяти о погибших земляках сделал Роман Наумович Смоткин. Он переписывался со свидетелями и составил списки погибших 10 января 1942 года — более 130 человек, опубликованные затем в книге «Памяць. Расонскi раён»^[5][15].
• В 1965 году установлен обелиск на братской могиле военнопленных и евреев, убитых в 1941-42 годах на восточной окраине поселка на улице Короткевича^[4][5].