Гетто в Езерище

Езерище было занято немецкими войсками в два часа дня 17 июля 1941 года, и оккупация продлилась два года и пять месяцев — до 19 декабря 1943 года^[1][2]. В начале осени 1941 года немцы, реализуя гитлеровскую программу уничтожения евреев, согнали евреев в гетто^[3].

Под территорию гетто отвели место возле шоссе напротив железнодорожной станции, где до войны евреи в основном и жили. Гетто занимало четыре (по некоторым данным — два^[3]) дома. Дома, в которых было гетто, в годы войны сгорели и не сохранились. Старостой гетто принудили стать Энтина. За отказ угрожали убить не только его, но и жену, к тому же многие просили: «Лучше ты, чем кто-нибудь другой».

Гетто в Езерище оккупанты не обносили забором или колючей проволокой, но выставили охрану. В гетто находилось 150 человек^[4][5][6].

У евреев отобрали все ценные вещи, а лучшее присвоили жены полицаев^[3]. Люди умирали от голода, холода и болезней. Среди узников оказались не только местные евреи, но и беженцы из Польши. Их положение было намного хуже, потому что местные могли надеяться на хоть какую-то помощь от знакомых. Людей изнуряли принудительными грязными и тяжёлыми работами: уборкой улиц и разгрузкой железнодорожных вагонов. Немцы и полицаи впрягали евреев в телеги вместо лошадей и постоянно избивали. Убегать обречённым людям было некуда из-за холодов, отсутствия еды и одежды^[7].

В декабре 1941 года немцы провели «акцию» (таким эвфемизмом гитлеровцы называли организованные ими массовые убийства) — расстреляв стариков, женщин и детей^[8]. В феврале 1942 года гетто в Езерище было полностью уничтожено. Евреев — 150 человек — под конвоем пригнали к заранее подготовленному рву северо-западнее местечка, заставили раздеться и расстреляли. Раненых, пытавшихся вылезли из могилы, немцы били по рукам и сталкивали обратно. Закапывать убитых заставили местных мужчин^[9].

Мазо Фрида Львовна, жена довоенного главврача больницы, и сама детский врач, шла на расстрел, неся на руках своего маленького ребёнка, и просила: «Люди добрые, помогите. Я помогала вам всегда». Её убили с ребёнком на руках^[5]. Староста гетто Энтин и его жена перед смертью обнялись так крепко, что палачи не смогли их разнять — так и застрелили, так они и упали в яму^[7][10].

Одежду и обувь убитых немцы и «бобики» (так в народе презрительно называли полицаев^[11]) затем продавали или дарили своим^[7].

Непосредственными организаторами массовых убийств были признаны комендант Езерищенского гарнизона обер-лейтенант Пои, комендант хозяйственной комендатуры обер-лейтенант Штэйнэр, комендант Гуркинской жандармерии капитан Вольф, комендант начальник укрепрайона капитан Вальде, начальник разведывательной группы лейтенант Стэфан^[12].

В Езерище находилось много коллаборационистов — и местных, и пришлых. Один из них — Павлюченко, лично убивавший гражданское население, был опознан и судим в начале 1960-х годов^[7].

В конце 1950-х годов место убийства оказалось в районе мелиоративных работ, и экскаватором были подняты кости расстрелянных евреев. Расстрел происходил зимой в сильные морозы, и эти заболоченные места были тогда замерзшими и доступными. Останки жертв Катастрофы собрали и без огласки снова закопали.

Первый памятник убитым евреям Езерища был установлен в 1964 году, на самой границе Белоруссии, в километре от российской территории, на обочине трассы Витебск — Невель, с надписью: «Мирным советским гражданам — жертвам фашизма. 1941—1945» — не упоминая ни евреев, ни даты их гибели^[7].

Новый памятник жертвам геноцида евреев в Езерище поставлен в 2007 году Яной и Михаилом Энтиными — детьми расстрелянных родителей, и во многом благодаря хлопотам Марка Кривичкина и фонда Лазарусов^[4][5]. На камне надпись на белорусском, английском и иврите: «Жертвам фашизма. Тут осенью 1941 года были зверски уничтожены 150 евреев Езерище» (надпись ошибочная — убийство произошло в январе 1942 года).

Оба памятника не стоят на самом месте захоронения — старый памятник установлен на произвольном месте, а новый памятник ставили, чтобы его было хорошо видно^[7].