Влияние на марокканскую архитектуру

Подобно остальному средиземноморскому миру, культура и памятники классической античности и поздней античности оказали важное влияние на архитектуру исламского мира, который пришёл после них. В Марокко бывший римский город Волюбилис стал первой столицей Идрисидов до основания Феса^[3]. Колонны и капители римских и раннехристианских памятников часто использовались повторно в качестве сполий в ранних мечетях региона — хотя это было гораздо менее распространено в Марокко, где остатки римской архитектуры были более скудными^[4]. Более поздние исламские капители в свою очередь развивались на основе этих моделей^[5][6]. В других примерах растительные и цветочные мотивы поздней античности стали одной из основ, из которых были взяты мотивы арабески исламской эпохи^[5][7]. Подковообразная или мавританская арка, которая стала характерной деталью марокканской и мавританской архитектуры, также использовалась в некоторых византийских и вестготских зданиях^{[5]:163-164[8]}. Ещё одним важным наследием греко-римского наследия стало продолжение и распространение общественных бань, известных как хаммамы, по всему исламскому миру — включая Марокко — которые были основаны на римских термах и выполняли дополнительные социальные функции^[9][10].

Приход ислама с арабскими завоевателями с востока в начале VIII века привёл к социальным изменениям, которые также потребовали появления новых типов зданий, таких как мечети. Последние в большей или меньшей степени следовали модели других гипостильных мечетей, которые были распространены в большей части исламского мира в то время^[4]. Традиции исламского искусства привнесли определённые эстетические ценности, в первую очередь, общее стремление избегать фигуративных изображений из-за религиозного табу на иконы или изображения для поклонения^[11][12]. Этот аниконизм в исламской культуре заставил художников исследовать нефигуративное искусство и создал общий эстетический сдвиг в сторону математически основанного декора, такого как геометрические узоры, а также других относительно абстрактных мотивов, таких как арабески^[13]. Хотя фигурные изображения продолжали появляться в исламском искусстве, к XIV веку они в целом отсутствовали в архитектуре западных регионов исламского мира, таких как Марокко^[7]. Некоторые фигурные изображения животных всё ещё иногда появлялись в королевских дворцах, например, скульптуры львов и леопардов в монументальном фонтане бывшего Саадского дворца в агведальских садах^[14][15].

Помимо первоначальных изменений, вызванных приходом ислама, марокканская культура и архитектура продолжали впоследствии перенимать некоторые идеи и импорты из восточных частей исламского мира. К ним относятся некоторые институты и типы зданий, которые были характерны для исторического мусульманского мира. Например, бимаристаны, исторические эквиваленты больниц, впервые возникли на востоке в Ираке, причём первая была построена Харуном аль-Рашидом (между 786 и 809 гг.)^[16]. Они распространились на запад и впервые появились в Марокко примерно в конце XII века, когда Альмохады основали маристан в Марракеше^[17]. Медресе, ещё одно важное учреждение, впервые возникло в Иране в начале XI века при Низаме аль-Мульке и постепенно распространялось на запад^[18][19]. Первое медресе в Марокко (Медресат ас-Саффарин) было построено в Фесе Маринидами в 1271 г., и такие здания получили дальнейшее распространение в XIV веке^[5][20]. Что касается декоративных мотивов, то мукарнасы, особенность марокканской архитектуры, появившаяся в период Альморавидов в XII веке^[5]:237, также возникли сначала в Иране, а затем распространились на запад^[21][22].

Культура контролируемого мусульманами Аль-Андалуса, существовавшего на большей части Пиренейского полуострова на севере в период с 711 по 1492 год, также оказала большое влияние на историю и архитектуру Марокко — и, в свою очередь, была подвержена влиянию марокканских культурных и политических движений. Джонатан Блум, историк искусства, в своём обзоре западной исламской архитектуры отмечает, что он «рассматривает архитектуру Северной Африки и Пиренейского полуострова вместе, потому что Гибралтарский пролив был не столько барьером, сколько мостом»^[4]:13.

Народы амазигов (обычно называемые «берберами») — лингвистически и этнически разнообразная группа народов, которые представляют собой коренных (доарабских) жителей Северной Африки. Они по-прежнему составляют значительную часть населения Марокко. Помимо местных традиций архитектуры, народы амазигов адаптировали формы и идеи исламской архитектуры к своим условиям^[24][25], а покровительство династий амазигов в свою очередь способствовало формированию западного исламского искусства, особенно в период их политического господства в регионе на протяжении веков правления Альморавидов, Альмохадов и Маринидов^{[26][27][21][28]:28-30}.

Учитывая смешение народов и поселений в регионе на протяжении веков, не всегда легко разделить архитектурные особенности амазигов и других групп; однако существуют архитектурные типы и особенности, связанные с преимущественно амазигскими районами Марокко (особенно с сельскими районами Атласских гор и Сахары), которые достаточно самобытны, чтобы образовать свои собственные характерные стили^[27]. Поскольку соответствующие сооружения построены из утрамбованной земли или глинобитного кирпича, требующего регулярного ухода для обеспечения сохранности, существующие примеры редко можно достоверно датировать ранее XIX или XX веков^[28]. Тем не менее, некоторые особенности берберской архитектуры в Северной Африке — например, региональные формы мечетей — идентифицируются как таковые примерно в течение тысячелетия^[27].

Такие сооружения, как агадиры (укреплённые зернохранилища) и ксары, являются выдающимися традиционными сооружениями амазигов в Марокко^[29]. Аналогичным образом, ландшафты Атласских гор и оазисов Марокко отмечены многочисленными касбами — или тигремт на языках амазигов^[25] — которые в данном случае означают высокие укреплённые сооружения, служащие в качестве фортов, складов и/или укреплённых резиденций^[27][28]. Они, в свою очередь, могут быть украшены местными геометрическими мотивами, вырезанными в глинобитных наружных стенах^[28].

В Марокко также распространены местные стили народной архитектуры в сельских районах Атласских гор и Сахары на юге и востоке, которые связаны с преимущественно амазигским (берберским) населением. Несмотря на свою самобытность, эти стили переплетаются с традиционными городскими исламскими архитектурными элементами^[25] и варьируются от региона к региону^[28].

Строения в этих регионах в основном выполнены из утрамбованной земли, глинобитного кирпича, необработанного камня или их смеси. Наиболее яркими примерами являются касбы (укреплённые дворцы, также известные как тигремт), ксары (укреплённые деревни, также известные как игхерм) и агадиры (укреплённые зернохранилища), разбросанные по сельской местности. Эти сооружения различаются по своей планировке: одни имеют более правильную прямоугольную форму, другие — неправильную, адаптированную к рельефу местности. Наиболее важные укреплённые сооружения отличаются большой высотой и вертикальностью, с высокими стенами, сужающимися кверху и увенчанными треугольными или рогообразными зубцами^[28].

Их архитектура примечательна наличием геометрических мотивов (называемых на языке амазигов лассерифт), которыми украшены экстерьеры сельских касб и других известных домов^[31]. Подобные мотивы являются эмблемой архитектуры амазигов и встречаются в народной архитектуре амазигов в других частях Северной Африки^[31]. Считается, что использование геометрических мотивов в архитектуре североафриканских амазигов имеет древнее происхождение. Французский востоковед Анри Террас считал, что они существовали ещё до первого тысячелетия до н. э. из-за их широкого распространения в Азии и других странах^[32], а историк Габриэль Кампс датирует их возникновение присутствием карфагенской культуры в первом тысячелетии до н. э.^[31]. Тем не менее, искусство этих орнаментов развивалось и изменялось с течением времени^[25]:39.

Мотивы обычно состоят из комбинации кругов, розеток, шестиугольников, ромбов, шевронов, шашек и крестов^[27][31]. Сооружения строились из утрамбованной земли и глинобитного кирпича, поэтому мотивы традиционно создавались путём возведения стен с углублениями вдоль их поверхности или путём укладки некоторых кирпичей дальше назад для образования углублений^[25]:34. Начиная с начала XX века, мотивы стали становиться всё более сложными и артикулированными, отчасти благодаря растущим связям между регионами оазисов и городской культурой крупных городов, таких как Марракеш. Узоры из более широких элементов, образованных углублениями в кирпичах и альковами, сменились более узкими, тонкими мотивами из линий, вырезанных непосредственно на поверхности стен^[25]:36-39. Салима Наджи, марокканский архитектор и автор работ по берберской архитектуре, отмечала, что эти более линейные украшения, хотя и более сложные, лишены баланса и строгой композиции старых мотивов^[25]:38.

В некоторых местных особняках, таких как касба Телуэт и касба Таурирт, принадлежавшие клану Тами эль-Глауи, также использовались декоративные и ремесленные изделия, более характерные для имперских городов Марокко и более широких исламских архитектурных стилей, распространённых там^[33][34], а в некоторых случаях эти традиции смешивались с местными декоративными элементами^[25]. Подковообразные арки, широко используемые в архитектурных традициях всего региона, широко использовались в местной архитектуре амазигов. Поскольку арки не имели структурного назначения в землебитной архитектуре, их функция была в основном декоративной, они использовались для дверных проёмов, окон и глухих арок или ниш^[31].

В дополнение к мотивам на наружных стенах, в больших домах также украшались двери и потолки. Зафиксированы два основных типа потолков: деревянные и тростниковые^[25]:62. Первый тип обычно состоит из деревянных панелей, поверхность которых была расписана местными геометрическими мотивами, исламскими геометрическими мотивами, знакомыми в крупных городах, и эпиграфическими надписями. Тростниковые потолки, которые строились с помощью плетёнок из стеблей тростника, могли быть расположены так, чтобы образовывать основные двух- или трёхмерные узоры, а затем раскрашивались красной и чёрной краской^[25]:62-69.

Традиционные двери, сделанные из дерева, были вырезаны и расписаны разнообразными геометрическими мотивами, на которые, вероятно, повлияли городские исламские мотивы. Они были переняты местными мастерами, часто с меньшей точностью^[25]:44-51. На дверях могли быть нарисованы или вырезаны талисманы, напоминающие медальоны или амулеты, содержащие написанные слова и другие символы, такие как печать Соломона, мотивы, напоминающие михраб, и изображения хамсы^[25]:53-59. Исследователь Салима Наджи отмечала, что некоторые из этих украшений должны были обладать магическими свойствами, но в некоторых случаях формы искусства, вероятно, сохранились и без магического подтекста^[25]:57.

Фесский договор установил французский протекторат в 1912 году. Французский генерал-резидент Юбер Лиоте назначил архитектора Анри Проста для надзора за градостроительным развитием городов, находящихся под его контролем^[35][36]. Одной из важных политик, имевших долгосрочные последствия, было решение отказаться от перепланировки существующих исторических городов и намеренно сохранить их как объекты исторического наследия, известные как «медины»^[37]. Вместо этого французская администрация построила новые города (villes nouvelles) прямо за пределами старых городов, где в основном проживали европейские поселенцы с современными удобствами в западном стиле^[38].

Это было частью более широкой «политики объединения», принятой Лиоте, которая поощряла различные формы непрямого колониального правления путём сохранения местных институтов и элит, в отличие от других французских колониальных политиков, выступавших за «ассимиляцию»^[30][39]. Стремление сохранить исторические города также соответствовало одной из тенденций в европейских идеях городского планирования того времени, которая выступала за сохранение исторических городов в Европе — идеи, которую поддерживал сам Лиоте^[36]. В апреле 1914 года колониальное правительство обнародовало дахир для «организации, развития и расширения городских планов, сервитутов и дорожных пошлин»^[40].

Этот дахир включал в себя строительные стандарты, которые непосредственно повлияли на архитектуру того времени.

1. Здания не могли быть выше четырёх этажей.
2. Правила землепользования требовали, чтобы 20 % планируемой территории занимали дворы или сады.
3. Балконы не должны выходить на соседние дома.
4. Крыши всех зданий должны быть плоскими.

Правила застройки сохранили существовавшие ранее архитектурные особенности страны и сбалансировали стремительную урбанизацию.

Тем не менее, хотя эта политика и сохранила исторические памятники, она имела и другие последствия в долгосрочной перспективе, затормозив городское развитие в этих зонах исторического наследия и вызвав нехватку жилья в некоторых районах^[30]. Кроме того, она подавляла местные марокканские архитектурные инновации, как, например, в медине Феса, где марокканские жители должны были сохранять свои дома — включая любые новые дома — в том виде, который французская администрация считала исторической местной архитектурой^[39]. Социолог Джанет Абу-Лугод утверждает, что эта политика создала своего рода городской «апартеид» между коренными марокканскими городскими районами — которые были вынуждены оставаться в застое с точки зрения городского развития — и новыми спланированными городами, в которых жили в основном европейцы и которые расширялись, занимая земли за городом, которые раньше использовались марокканцами^[30][41][42]. Это разделение отчасти смягчалось тем, что в этот период в новые города начали переезжать состоятельные марокканцы^[36].

В некоторых случаях французские чиновники сносили или реконструировали более поздние доколониальные марокканские постройки, на которые заметно повлияли европейские стили, чтобы стереть то, что они считали иностранным или неместным вмешательством в марокканскую архитектуру^[39]. В свою очередь, французские архитекторы строили в новых городах здания, которые соответствовали современным европейским функциям и планировкам, но в их внешний вид были привнесены местные марокканские декоративные мотивы, что привело к появлению архитектуры в мавританском или неомавританском стиле^[43]. Это было особенно заметно в некоторых городах, таких как столица Рабат, где новые административные здания были спроектированы в этом стиле наряду с бульварами в европейском стиле^[30]. В некоторых случаях французы также встраивали в застройку старых городов сооружения, похожие на марокканские, например, ворота Баб-Бу-Джелуд в Фесе (построены в 1913 году^[44]) и расположенный рядом Collège Moulay Idriss (открыт в 1914 году)^[39][45]. В новых городах, построенных французами, появились более модернистские стили, такие как ар-деко. Это наследие особенно заметно в Касабланке^[46], которая в этот период стала главным портовым городом и крупнейшим городом страны^[47].