Солоневич, Иван Лукьянович

Место рождения Ивана Солоневича точно не установлено. В документах, составлявшихся самим Солоневичем или же с его слов, как место рождения указываются по меньшей мере шесть населённых пунктов (Ухановец, Гродно, Новосёлки, Рудники, Шкурец и Цехановец). В материалах студенческого дела Солоневича, опубликованного Т. Д. Исмагуловой, как место рождения и крещения указывается местечко Цехановец Бельского уезда Гродненской губернии^[1]. Авторы книг о Солоневиче, Н. Никандров и И. Воронин, склонны считать эту версию истинной^[2][3].

Мать — дочь священника, младшая сестра историка А. В. Ярушевича, отец — сельский учитель Лукьян Михайлович, впоследствии ставший журналистом и редактором газеты «Северо-Западная жизнь». В семье, кроме Ивана, было ещё два брата Всеволод (1895 г.р.), Борис (1898 г.р.) и сестра Любовь (1900 г.р.).

Иван Солоневич учился в Гродненской гимназии, помимо учёбы, он с братьями занимался гимнастикой в польском «Соколе». Когда отец Солоневича приступил к изданию газеты «Белорусская жизнь» (так с 1 января 1911 года по август 1911 года называлась «Северо-Западная жизнь»), Иван занял место его главного помощника. В 1912 году он экстерном сдал экзамены во 2-й Виленской гимназии, где и получил аттестат зрелости.^[4]

После переезда в Петроград работал в газете «Новое время». С 1912 года он стал обращаться к серьёзным проблемам в публицистических статьях. В этот период заложилось мировоззрение Солоневича, его политические и жизненные убеждения^[5]. В то же время он считал оправданными процентную норму в учебных заведениях и существование черты оседлости в царской России тем, что мест в учебных заведениях было недостаточно, русским крестьянам было трудно поэтому поступать, а из-за низкого уровня образования русских торговцев за пределами черты оседлости они якобы не могли конкурировать с еврейскими.

Не сдав вступительный экзамен на экономический отдел Политехнического института, осенью 1913 года поступил на юридический факультет Петербургского университета, где требования к поступающим были не столь высокими. В числе сокурсников Солоневича был поэт Николай Гумилёв. Учась в университете, Солоневич не бросал работу секретаря редакции «Северо-Западной жизни», проживая попеременно в Петербурге и в Белоруссии (редакция находилась в Гродно, а с февраля 1913 года — в Минске)^[6].

В 1914 году, нарушив университетский устав (не испросив разрешения у ректора), Солоневич женился на Тамаре Владимировне Воскресенской, преподавательнице французского языка и начинающей журналистке, дочери полковника В. И. Воскресенского, племяннице позднее ставшего его оппонентом адвоката и журналиста А. С. Шмакова^[7]. Проучился Иван в университете 6 семестров, до весны 1915 года, когда был отчислен «за невнесение платежа».^[4]

С началом Первой мировой войны Солоневич уехал в Минск, куда было перемещено издательство газеты «Северо-Западная жизнь» и стал её издателем. В сентябре 1915 года из-за осложнения ситуации на фронте пришлось приостановить издание газеты, как оказалось, навсегда.

Солоневич вернулся в Петербург и при содействии А. М. Ренникова устроился в газету «Новое время». В начале августа 1916 года был призван в армию и зачислен ратником 2-го разряда в запасной батальон лейб-гвардии Кёксгольмского полка, но на фронт его не взяли из-за слабого зрения и определили в швейную мастерскую полка. Не удовлетворённый таким родом занятия, также как и службой в переплётной мастерской, Солоневич добился разрешения организовать спортивные занятия для учебной команды и спортивные развлечения для остальных солдат. Относительно свободный график позволял ему продолжать журналистскую работу. В январе 1917 года Солоневича комиссовали из-за прогрессирующей близорукости^[8]. В феврале он погасил 50 рублей недоимки в университете и был восстановлен в число студентов юридического факультета^[9], однако к учёбе приступить Ивану не удалось из-за революционных событий^[10].

Вернувшись в штат «Нового времени», Солоневич по поручению Б. А. Суворина занимался сбором информации о положении дел в столице^[11].

Работая журналистом «Нового времени», Солоневич наблюдал Февральскую революцию^[12]. После окончательного Октябрьской революции Иван с женой и братом Борисом бежал на юг России, в Киев. С наступлением частей Красной Армии, бежал в Одессу. Пытался организовать переезд жены с сыном, чтобы эвакуироваться вместе с белыми.^[13] Во время эвакуации белых он заболел сыпным тифом и оказался в госпитале.

Солоневич сблизился с антисоветской группой, в которую входил его старый знакомый С. Л. Войцеховский. В 1920 года Одесская ЧК вышла на подпольную организацию, Солоневич был арестован, но вскоре отпущен^[14].

После выхода из тюрьмы переехал в Ананьев. Братья организовали «бродячий цирк», гастролировали по сёлам, устраивая для крестьян силовые представления, борцовские и боксёрские поединки (некоторое время они выступали совместно с Иваном Поддубным)^[15]. Плату получали съестными припасами. Летом 1921 года Иван Солоневич вернулся в Одессу. Жена Солоневича устроилась в АРА. Иван пошёл работать грузчиком, это позволяло добывать деньги и продовольствие. В 1922 году поступил на работу инструктором кооперации в кооператив 51-й дивизии^[16]. В 1924 году Иван Солоневич начал печататься в советской прессе — «Красном спорте» и «Вестнике физической культуры»^[17][18].

Осенью 1925 года удалось найти работу председателем тяжело-атлетической секции Научно-технического комитета Высшего совета физкультуры в Москве. Тяжёлая атлетика тогда включала вольную борьбу и самооборону. Через год в Москву переехали и жена с сыном, а сам Солоневич получил работу инспектора физкультуры в Культ-отделе Центрального комитета ССТС. Жена устроилась переводчицей Комиссии внешних сношений при ВЦСПС^[19]. Солоневичи поселились в комнате брата Бориса, которую тот получил, работая инспектором физической подготовки Военно-Морского Флота, но так как он был сослан на Соловки, комната досталась Ивану.

В 1928 году Солоневич подготовил руководства объёмом свыше трёхсот страниц: «Гиревой спорт» для Книгоиздательства ВЦСПС и «Самооборона и нападение без оружия» для издательства НКВД РСФСР^[20]. Его неоднократно приглашали в «Динамо» для консультации тренеров общества.

В 1930 году Солоневич был уволен из ССТС, и устроился на должность физкультурного инструктора в объединение промысловой кооперации^[20]. В 1932 году жена Солоневича заключила фиктивный брак с немецким гражданином и уехала в Германию. Иван и Борис также приняли решение бежать из Советского Союза. С 1927 года Иван Солоневич регулярно ездил в Ленинград под прикрытием журналистской работы и занимался подготовкой к побегу. На квартире семьи Пржиялговских собиралось антисоветски настроенное общество, в которое тогда был внедрён секретный сотрудник Н. А. Бабенко, посвящённый в планы перехода границы^[21].

В сентябре 1932 года Солоневич в составе группы предпринял попытку совершить побег из Советского Союза через Карелию. Предприятие было тщательно подготовлено: разработан маршрут, заготовлено оружие и командировочные удостоверения, свидетельствовавшие о том, что Солоневич занят «сбором материалов для подготовки репортажей о северном крае». От станции Кивач группа дошла до реки Суны. У местного рыбака была арендована лодка, на которой беглецы доплыли до озера Суоярви и через лес от водопада Кивач направились в сторону финской границы. Они не смогли сориентироваться по компасам, заблудились, Иван серьёзно заболел, и им пришлось вернуться. Ещё одна попытка, подготовленная в мае 1933 года, сорвалась из-за аппендицита сына Юрия^[22].

Третья попытка была ещё более тщательно подготовлена, запланирована на сентябрь 1933 года, однако на этот раз к группе присоединился Николай Бабенко, из-за донесений которого попытка сорвалась. Все участники побега были арестованы в поезде по дороге в Мурманск. Задержанных доставили в Ленинград и поместили в Дом предварительного заключения на Шпалерной улице. Им вменялись организация контрреволюционного сообщества, ведение агитации против советской власти, шпионаж и подготовка к побегу за границу. Иван был осуждён на трудовые работы в лагерях на 8 лет, был отправлен в Белбалтлаг^[23].

Солоневичей не раз переводили с места на место, они сменили множество специальностей, в конце концов Иван сумел занять пост спортивного инструктора в ББК, а Борис работал доктором в Свирьлаге. Ивану Солоневичу очень помогли известность и связи из спортивного прошлого. По протекции старых знакомых он попал в лагерное общество «Динамо», а затем после внезапного перевода в Москву покровительствовавшего ему заместителя начальника ББК В. Радецкого возникла угроза отправки Ивана на Водораздел, в 250 километрах от финляндской границы. Это могло серьёзно затруднить планируемый побег, и Солоневич решился представить начальству план проведения «вселагерной спартакиады», за организацию которой он якобы горел желанием взяться. Начальству (в лице Д. В. Успенского) предложенный план пришёлся по душе, и Солоневич, получив широкие полномочия, принялся изображать бурную деятельность по подготовке спартакиады, попутно занимаясь сборами и разведкой маршрута побега. Заранее оформив для прикрытия командировки — двухнедельную в Мурманск для себя и пятидневные в Повенец и Пиндуши для Юрия, Иван скоординировал свои действия с Борисом (подтверждение даты побега было получено от него через доверенного человека). 28 июля 1934 года Иван и Юрий с разницей в три часа покинули лагерь, встретились в условном месте и из окрестностей станции Кивач Мурманской железной дороги двинулись в направлении села Койкири на реке Суне. На этот раз побег удался, Борису Солоневичу также удалось пересечь финскую границу^[24].

В первые дни пребывания Солоневичей в Финляндии они попали под подозрение финской полиции в том, что являются агентами НКВД, так как двойной успешный побег из СССР с переходом охраняемой границы казался невероятным. После допросов, проведённых в Иломантси и Йоэнсуу, Иван с сыном были переведены в Хельсинки, гд попали под наблюдение сразу с трёх сторон — со стороны финской контрразведки, со стороны Русского общевоинского союза (РОВС) (возглавлявший РОВС в Хельсинки генерал С. Ц. Добровольский был проинформирован о Солоневичах финнами) и со стороны НКВД, имевшего в Финляндии своих резидентов и агентов^[25].

В Финляндии Солоневич познакомился с Т. В. Чернавиной, которая также вместе с маленьким сыном и мужем Владимиром Чернавиным в 1932 году сбежала из Соловецкого лагеря, через неё были налажены контакты с русским эмигрантским сообществом в Европе. Так, после статьи Чернавиной о Солоневичах в газете П. Н. Милюкова «Последние новости» Иван вступил в переписку с А. И. Гучковым, начавшим хлопотать о его переезде во Францию. Иван начал писать книгу «Россия в концлагере», в которой описывал своё пребывание в лагере и своё видение жизни советского государства, а Борис составлял аналитические справки об СССР для РОВСа, контактировал с НСНП, сотрудничал с газетой «За Родину». В процессе налаживания связей с РОВСом на Бориса вышел В. В. Бастамов, который пытался выяснить, что представляют собой Солоневичи, отсылал информацию, получаемую от Бориса, руководителю генералу Н. В. Скоблину, который, как оказалось впоследствии, был агентом НКВД^[26]. Вскоре в среде эмигрантов начали распространяться слухи об агентурной работе Солоневичей на НКВД, что осложнило братьям их деятельность^[27].

С января 1935 года Солоневич начал публиковать книгу «Россия в концлагере» в газете «Последние новости». Солоневич постепенно стал приобретать известность и авторитет. Он выступал с лекциями, печатал статьи и очерки в журналах «Журнал Содружества», «Иллюстрированная Россия», «Современные записки», газете «Последние новости»^[28]. Но пребывая в Финляндии, Солоневичи осознавали — чтобы вести активную антибольшевистскую борьбу, им нужно перебираться в Западную Европу, однако все попытки получить визы во Францию, Германию, Англию, Бельгию или даже Югославию были безуспешны, так их подозревали в работу на советскую разведку.

В сентябре 1935 года товарищ Бориса по гимназии, адъютант начальника 3-го отдела РОВС в Болгарии генерала Ф. Ф. Абрамова Клавдий Фосс пригласил братьев перебираться в Софию, обещая содействовать в получении виз. В 1936 году визы были получены, и при поддержке РОВСа, а также НКВД, Солоневичи выехали в Болгарию^[29].

В Болгарии Солоневичей уже ждали Клавдий Фосс и генерал Ф. Ф. Абрамов, а также его сын Н. Ф. Абрамов (как выяснилось впоследствии, агент НКВД). Вскоре по приезде Солоневичи познакомились с такими влиятельными людьми болгарской эмиграции, как начальник русского отдела тайной полиции А. А. Браунер и протопресвитер Г. И. Шавельский, а также были взяты «в разработку» резидентом НКВД В. Т. Яковлевым^[30].

Иван Солоневич занялся организацией издания своей газеты. При содействии К. В. Левашова Солоневичу удалось получить в своё распоряжение убыточную газету «Голос Труда», и первый номер газеты, переименованной в «Голос России», вышел 18 июня 1936 года. В газете принимали участие Б. Л. Солоневич, В. В. Шульгин, В. А. Ларионов, С. Л. Войцеховский, Б. А. Суворин, И. И. Колышко и др. Тираж газеты в скором времени возрос с 2000 до 10 000 экземпляров, и издательство стало окупаться^[31].

Солоневич продолжил издание «России в концлагере». Первый тираж в 2000 экземпляров был издан на деньги НСНП, второй на таких же условиях, а третий, в 3000 экземпляров, — уже на собственные средства^[32]. Книга была впоследствии издана более чем на 10 иностранных языках^[33]. Иван и Борис Солоневичи прочитали также серию докладов в разных городах Югославии^[34].

Тем временем в РОВСе усиливались подозрения насчёт Солоневичей. Подозрения вызывали все внешние контакты братьев. За Солоневичами было установлено наружное наблюдение. 13 июля 1936 года произошла якобы случайная встреча на улице Бориса Солоневича с сотрудником советского посольства на глазах у «наружки» РОВСа.

В пражской типографии Младороссийской партии была издана брошюра «В союзе с Троцким: правда о бр. Солоневичах»^[35]. С недоверием к Солоневичам относились и в ВФП Родзаевского. В Софии полпред СССР Ф. Ф. Раскольников поставил болгарское руководство в известность о том, что потакание провокационной деятельности «Голоса России» может привести к ухудшению советско-болгарских отношений. Иван и Борис Солоневичи были вызваны на допрос. В эмигрантской среде подозрения в адрес Солоневичей усилились, когда, вернувшись из поездки во Францию, Иван по просьбе Ф. Ф. Абрамова высказался в поддержку Скоблина и Н. В. Плевицкой, которых уже практически все открыто обвиняли в сотрудничестве с большевиками после похищения генерала Миллера^[36].

В начале 1937 года в дом, где проживала семья Солоневичей и находилась редакция газеты, была под видом книг доставлена бомба. Бомба взорвалась, когда секретарь Николай Михайлов открывал посылку, от взрыва погибли Н. Михайлов и Тамара. Полиции не удалось установить, кто принёс бомбу. Опасаясь угрозы новых покушений, Иван Солоневич воспользовался возможностью получить визу в Германию и 9 марта 1938 года^[37] с сыном покинул Болгарию^[38].

Иван Солоневич получил широкую известность в Германии благодаря своей книге «Россия в концлагере», которая была издана на немецком языке в мае 1937 года в Эссене под названием «Потерянные: хроника неизвестных страданий» (нем. Die Verlorenen — Eine Chronik namenlosen Leidens). Книга стала популярна, в том числе и у немецкой интеллектуальной элиты и руководства НСДАП. Так, книгой заинтересовался сам Гитлер, её высоко оценили Геббельс, Геринг, граф Кайзерлинг и другие. Так, Геббельс в своих дневниках писал:

Приехав в Германию, Иван Солоневич вынужден был бороться со слухами о его помешательстве. Вскоре руководители РОВСа и других эмигрантских организаций, возмущённые критикой, которой подвергал Солоневич всю старую эмиграцию, начали новую кампанию против Солоневича. Обличительные материалы против него были опубликованы в «Галлиполийском вестнике», в «Царском вестнике», «Новом слове», «Последних новостях» и других европейских изданиях^[40].

Иван Лукьянович в своих статьях безжалостно обличал эмиграцию, не скупясь в эпитетах в адрес русских партий и их лидеров (прогерманских и антигерманских), что вызывало возмущение даже у его брата Бориса. Публикация в 1939 году Борисом в Париже брошюры «Не могу молчать» с подзаголовком «„Наша газета“, эмиграция, РОВС и И. Л. Солоневич» послужила поводом для окончательного разрыва и так весьма натянутых отношений между братьями.

В конце 1939 года Иван Солоневич был приглашён финскими военными для участия в организации антисоветской пропаганды в советско-финской войне. После встреч с генералом Вальденом и полковником Линдом Солоневич написал меморандум на имя премьер-министра Финляндии Ристо Рюти, однако приём ему не был оказан^[41]. В этот период он верил в использование «немецких возможностей» для свержения большевизма и восстановления монархии в России. Он прикладывал большие усилия, чтобы убедить немцев в том, что попытки покорения России и уничтожения русского народа обречены на провал, и что единственная возможность победы над большевизмом — это война против коммунистов в сотрудничестве с антисоветскими силами и русским народом, в массе своей настроенном в патриотическом, антисоветском духе^[42].

В это же время Солоневич начал активно работать над книгой «Белая империя» (впоследствии эта работа, дополненная и исправленная, была издана под названием «Народная монархия»). Отдельные статьи, которые должны были составить книгу, были опубликованы в «Нашей газете» до закрытия её в 1940 году, их распространяли среди соратников Солоневича. К его тезисам о построении независимой монархической России проявляло интерес и гестапо. Несколько раз сотрудник этого ведомства посещал Солоневича для конфиденциальных разговоров, данные о которых заносились в досье, а во время визита в Берлин В. М. Молотова 10—12 ноября 1940 года Солоневич был взят под арест, по объяснениям гестапо, чтобы его не заподозрили, если вдруг с Молотовым что-то случится^[43].

Солоневич входил в контакт с военным руководством Рейха, с партийной верхушкой (об этом свидетельствуют дневниковые записи Геббельса 7 и 8 июня 1941 года)^[44]:

3 июля 1941 года, то есть через 10 дней после вторжения немецких войск на территорию СССР, в газете Der Angriff, на тот момент органе немецкого трудового фронта, появилась статья И. Л. Солоневича «„Патриоты“ и комиссары», в которой он, в частности, писал:

После оккупации Белоруссии одним из чиновников министерства по восточным территориям Солоневичу была предложена работа в оккупационной администрации в Белоруссии. Солоневич отказался (впоследствии стало известно, что предложенный ему пост занял Фабиан Акинчиц)^[46].

В октябре 1941 года Иван Солоневич был вызван в гестапо, где ему было приказано в трёхдневный срок покинуть Берлин и поселиться в Померании. Помимо того, ему было запрещено заниматься политической деятельностью и в том числе журналистикой^[47]. Солоневич для своей ссылки предпочёл Темпельбург, а вскоре переехал в его предместье, деревню Альт Драгайм, где регулярно отмечался в полицейском отделе. Там он познакомился с Рут Беттнер, молодой вдовой немецкого обер-лейтенанта, у которой брал уроки немецкого языка, а затем они поженились. Во время наездов в Берлин Солоневичу довелось пообщаться с А. А. Власовым, Г. Н. Жиленковым и Ф. И. Трухиным. Несмотря на то, что немецкое руководство оставило надежды на сотрудничество с Солоневичем, его труды продолжали использоваться в качестве антисоветской пропаганды, без его ведома издания «России в концлагере» и «Памира» распространялись на оккупированной территории, отрывки статей публиковались в немецких газетах^[48].

В середине января 1944 года Солоневич с семьёй сына бежал из мест своей ссылки под угрозой советского плена. Первая длительная остановка после почти двух месяцев пути была сделана в имении Ниендорф у города Ратцебурга, где работал агрономом друг Юрия Солоневича. Там они встретили известие о капитуляции Германии, но вскоре были вынуждены покинуть имение, так как Солоневичем заинтересовались сотрудники Смерша (имение находилось на границе английской и советской оккупационных зон). Обосновались они в Винсене близ Гамбурга, там в госпиталь были помещены Инга и Рут, а Иван и Юрий работали подёнщиками на окрестных фермах. В конце концов по регистрационным спискам «перемещённых лиц» Солоневичи были приписаны к лагерю в Хальденау, но им удалось добиться разрешения поселиться в имении Аппельбек Холленштедтского района Ротенбургского округа^[49].

После поражения Германии в войне Солоневич был вынужден бежать в Аргентину^[50].

Солоневич с сыном и его семьёй приехал в Аргентину 29 июля 1948 года. На первых порах их поддержали его соратники в Буэнос-Айресе — выделили комнату, помогли возобновить издательскую деятельность. Едва освоившись в обстановке аргентинской эмиграции, Солоневич взялся за издание газеты. Первый номер газеты под названием «Наша страна» вышел 18 сентября 1948 года. Вскоре к газете присоединился переехавший в Аргентину В. Левашов (скрывавшийся под фамилией Дубровский) и его жена. К тому времени Солоневичи уже обитали на кинте в Дель-Висо, в 40 километрах от столицы. Дубровские поселились там же, а через несколько месяцев к ним присоединилась Рут Солоневич. Вокруг газеты Солоневича вскоре собрались авторы народно-монархической направленности, среди которых были Борис Башилов, М. М. Спасовский, Н. Потоцкий, М. В. Зызыкин, Б. Н. Ширяев, Н. Былов и другие^[51].

Солоневич был не очень доволен обстановкой в аргентинской эмиграции, но принимал участие в общественной жизни. 5 сентября 1948 года он участвовал в эмигрантском собрании, на котором был учреждён «Союз русских людей имени генерал-фельдмаршала А. В. Суворова» под руководством генерала Б. А. Хольмстон-Смысловского^[52]. Солоневич участвовал также в создании организации «Государево служилое земство», официально зарегистрированной под названием «Лига Имперской Руси» (исп. Liga Imperial Rusa). Ведущую роль в этом объединении играли члены Российского имперского союза; в него вошёл также Высший монархический совет. В руководство организации входили Солоневич, возлагавший большие надежды на объединение под эгидой «Земства» монархической эмиграции, Н. И. Сахновский, полковник И. В. Федотьев и другие. Однако история «Земства» оказалась непродолжительной, и 26 февраля 1950 года оно было распущено^[53].

В то же время Солоневич не ослаблял критики РОВС и НТС, а также «Славянского союза» и монархистов-«реакционеров». В ответ на это по эмиграции расползались старые слухи о сотрудничестве писателя с советскими спецслужбами. Слухами дело не ограничилось, в Тайную полицию были поданы доносы от ряда недругов Солоневича, среди которых были Н. А. Чоловский, Н. И. Сахновский и А. В. Ставровский. Исследователь Н. Никандров полагает, что против Солоневича мог выступить движимый вождистскими амбициями генерал Хольмстон-Смысловский, имевший контакт с Тайной полицией. Но всё могло быть и проще: книги Солоневича о его противостоянии всем видам социализма могли быть восприняты как критика перонизма. В июле 1950 года Солоневичу было предписано в трёхдневный срок покинуть Аргентину. Он выехал в Уругвай^[54].

Первое время Иван Солоневич находился в Монтевидео, откуда перебрался на куриную ферму в департаменте Сорьяно, принадлежавшую В. Е. Леонтович-Неёловой. Финансовую поддержку ему оказывал американский коммерсант В. С. Макаров. Солоневич посвятил своё время дописыванию «Народной монархии», работе над романом «Две силы», а также освещению действительности и прогнозах на будущее в статьях на актуальные темы о России и её роли в мировой политике. Последние годы жизни он вместе с женой провёл в городе Атлантида, где они снимали дом на побережье. Солоневич надеялся в скором времени переехать в США, он уже получил соответствующее разрешение, в этом ему помог И. И. Сикорский, предоставивший ручательство^[55].

Солоневич страдал анемией и запущенным раком желудка. 14 апреля 1953 года он был на средства, собранные жертвователями, помещён в Итальянский госпиталь в Монтевидео. Была произведена операция, но Солоневич умер 24 апреля.

После отпевания, совершенного его другом протопресвитером Александром Шабашевым, тело Солоневича было захоронено на Британском кладбище в Монтевидео^[56].

Реабилитирован 20 июля 1989 года военной прокуратурой Ленинградского военного округа^[57].

Проблеме ограниченной демократической социальной народной монархии посвящён основной труд Солоневича «Народная монархия», где он чётко разграничивает абсолютизм и самодержавие как независимость от иностранцев и следование собственным традициям со сходами и Земскими соборами. Его становление как автора происходило под влиянием таких монархических идеологов, как Л. А. Тихомиров, М. О. Меньшиков и В. В. Розанов. Он был убеждён, что народная монархия есть единственный идеал формы государственного устройства, подходящей для России. В то же время сама по себе народная монархия может быть установлена только при согласии всего народа.

Не поддерживая этнический («зоологический») национализм, Солоневич в то же время соглашался с тем, что русская национальная идея есть определяющая идея российской государственности.

В «Народной монархии» Солоневич подвергал критике отвлечённую идею человечества, подчёркивая, что не существует всеобъемлющих исторических законов, и в каждую эпоху для различных обществ и народов существовали свои особые («здесь и сейчас») закономерности. Каждый из человеческих народов самостоятельно творит свою судьбу в истории. Высшей исторической целью для русского народа Солоневич считал создание империи. Он полагал, что самую необычную империю в истории сотворил русский народ, и в этом заключалась всемирная роль русского народа и «вселенскость» русской идеи. Вслед за славянофилами и почвенниками Солоневич давал отрицательную оценку петровским преобразованиям, из-за которых Россия всё дальше уходила от идеала народной монархии, а под влиянием Запада элита — дворянство и затем интеллигенция — отрывались от народной почвы; а всеобщая «европеизация» обернулась трагедией для простого русского народа, потерявшего естественную связь с собственным интеллектуальным слоем, что привело в конечном итоге к падению монархии в России. Выходом Солоневич считал возврат русского народа к своим истокам посредством восстановления «народной», «социальной» монархии во всей её полноте «от царского престола до сельского схода»^[58].

Будучи «стопроцентным белорусом», Солоневич был твёрдо убеждён в единстве русского народа в трёх его ветвях — белорусской, великорусской и малорусской^[59]. В этом его можно считать продолжателем традиций «западнорусизма» — белорусского общественно-политического течения, отстаивающего общерусские идеалы.

В отличие от другого лидера непредрешенцев Ильина, который считал СССР принципиально новым государственным образованием с другими целям и убеждениями, Солоневич, тоже будучи непредрешенцем, видел в СССР Российскую империю, но извращённую в своей основе с извращённой коммунистической религией. Россия, по мнению Солоневича, прежде всего — империя. Православная вера и внутренняя государственность, заложенные в фундамент русского менталитета, самосознания, даже при его извращении — причины империализма России. «Империя — это мир. Внутренний национальный мир»^[60]

В своих статьях «Великая фальшивка февраля» и «Миф о Николае II» рассматривает и анализирует причины февральских событий 1917 года. Солоневич практически не критикует Николая II, а большее внимание уделяет анализу процессов, происходивших в обществе, задач, стоявших перед Царём, предательству правящего «слоя», поставившего свои интересы выше интересов России, что привело к изоляции царя, и в конечном итоге — к революции.

• Решительный бой // Вечерние огни : газета. — Киев, 12 (25) октября 1919. Архивировано 31 мая 2008 года.
• Народная монархия. — Буэнос-Айрес: Наша страна, 1973. — ISBN 0503020200-009. — Репринтное воспроизведение: М.: Изд. и рекламно-инф. фирма «Феникс» ГАСК СК СССР, 1991. — 512 с. — ISBN 5-7652-0009-5
• Россия в концлагере// Последние новости, 1935—1936, № 5050-5477
• Народная монархия. — М.: Алгоритм, 2011. — 624 с. — ISBN 978-5-4320-0051-4.
• Миф о Николае Втором // Наша страна. — март — июнь 1949.
• Трагедия Царской Семьи // Наша страна. — май 1952. — № 122—123.
• Цареубийцы // Голос России. — 1938 (?).
• Политические тезисы Российского Народно-Имперского (штабс-капитанского) движения. — Шанхай: Белая империя, 1941.
• Идеи — люди — организация // Наша страна. — 1948, 25 декабря. — № 8.
• Два занавеса // Наша страна. — 1949, 10 декабря. — № 33.
• Самодержавие, конституция и марксизм // Наша страна. — 1950. — № 39.
• Россия, революция и еврейство
• Великая фальшивка февраля
• Белая Империя, статьи 1936—1940 — М., 1997. — ISBN 5-89097-005-4
• Диктатура импотентов. социализм, его пророчества и их реализация
• Диктатура сволочи
• Две силы. Борьба за ядерное владычество над миром. Роман из советской действительности. — Уругвай, с 1948.

• Die Verlorenen. — 5. Auf. — Essen: Essener-Verlag, 1937. (нем.)
• The soviet Paradise Lost. — New York: The Paisley Press, Inc, 1938. (англ.)
• Russia in Chains. — London: Williams and Norgate Ltd, 1938. (англ.)
• Het «proletarische» paradijs Russland een concentratiekampf. — Den Haag: W. P. Van Stockum & Zoon N. V, 1937. (нид.)
• Rosja w obozie koncentracyjnym. — Lwow: Nakladem Sekretariatu Porozumiewawczego Polsckich Organizacyi Spolecznych we Lwowie, 1938. (польск.)
• Rosko za mrizemi. — Praha: Prapor Ruska. (чешск.)
• Russija u konclogoru / Urednik dr. J. Adric. — Zagreb: Knjiznica dobrich romana, 1937. (сербохорв.)
• Иван Солоњевич. Народна монархиjа/Превод Зоран Буљīuћ. — Београд: Центар за изучавање Традициjе «Укрониjа», 2014 (серб.)