Синтаксис русского языка (Шахматов)

Труд «Синтаксис русского языка» остался незавершённым. Широко понимая задачи и объём синтаксиса, видя в нём «часть грамматики, которая рассматривает способы обнаружения мышления в слове», Шахматов планировал написать синтаксическое исследование русского языка, состоящее из семи частей^[3]:

• Учение о предложении. Виды предложений и главные члены.
• Учение о словосочетаниях и второстепенных членах предложения.
• Учение о частях речи.
• Учение о сочетании предложений.
• Учение об интонации предложений.
• Порядок слов в предложении.
• Значение предложений и перечень синтаксических категорий.

Шахматов написал первые три раздела^[4]. Объём и границы синтаксиса в понимании Шахматова оказались очень широкими. Шахматов включил в синтаксис учение о частях речи, относимое им ранее к морфологии^[5].

Понятие «коммуникация» является одним из центральных в синтаксической концепции Шахматова. Отказываясь при синтаксическом описании от понятия «суждение», Шахматов пытался найти понятие более широкое по значению для охвата тех единиц мышления, которые соответствуют разным типам словесных предложений. Он искал «акта мышления», под который можно было бы подвести не только предложения познавательно-сообщающего типа, но и эмоционально-экспрессивные, побудительные и т. д. и нашёл этот акт в так называемой «коммуникации». Коммуникация в понимании Шахматова шире, чем пропозиция или суждение — понятия, которые «охватывает только тот вид коммуникаций, который содержит утверждение или отрицание чего-нибудь»^[6]. В свою очередь, к «коммуникациям относятся не только пропозиции или суждения, но и всякие иные сочетания представлений, умышленно с тою или иною целью приведённых нами в связь, например, сочетания, нашедшие себе выражение в словах: Дома ли отец? Уходите! Выпить бы чего!…»^[7].

Учение о словосочетании в «Синтаксисе русского языка» Шахматов подчиняет учению о предложении. Словосочетание описывается как конструктивный элемент предложения, как незаконченная его часть. «Учение о предложении, с одной стороны, учение о словосочетаниях, с другой, имеют своей задачей исследовать все элементы, входящие в состав предложения»^[8]. Шахматов, следуя за Ф. Ф. Фортунатовым, дифференцирует законченные от незаконченные словосочетания^[9]. Учение о собственно словосочетании (незаконченном) заменено учением о связи второстепенных членов предложения между собой и с главными и о способах синтаксического выражения этих связей. Учёный считает, что за пределами предложения слово и словосочетание имеют «весьма ограниченное и случайное бытие и употребление»^[10]. Шахматов не учитывают другие функции слов и выражений. Как следствие, многообразие форм и типов словосочетаний как средств обозначения разных предметов и явлений, а также вся область приёмов и правил объединения словосочетаний в системе сложных синтаксических единств выходит за рамки шахматовской концепции^[11]. Связав учение о словосочетании с учением о предложении и ограничив анализ словосочетаний описанием состава и функций второстепенных членов предложения, Шахматов, по мнению В. Виноградова, не разрешил проблемы словосочетания в русском языке^[12].

Предложение занимает одно из центральных мест в синтаксической концепции Шахматова. По оценке В. Виноградова, «Синтаксис русского языка» Шахматова является «самым полным и самым глубоким» описанием типов простого предложения в русском языке^[13]. Шахматов предложил собственное определение предложения как единицы речи^[14]: «… я определяю предложение как единицу речи, соответствующую единице психологического мышления, то есть соответствующую коммуникации, и определяю его, с другой стороны, как грамматическое целое. … вторая часть определения, характеризующая его как грамматическое целое, указывает на то, что предлагающий это определение имеет в виду определённый язык, ибо грамматическая цельность возможна в каждом языке только при определённых условиях»^[15]. Тем самым мышление понимается Шахматовым вне непосредственной связи с языком, внеисторически. Понятие «грамматическое целое» у Шахматова не раскрывается. Его основной признак — законченность словесного выражения. В свою очередь, признаком «законченности той или иной единицы речи является определённость её значения, отсутствие необходимости дополнить её другими словами». Шахматов не анализирует семантико-грамматического строя предложения и не выдвигает принципов изучения исторических его изменений, а также не вкладывает формально-грамматического конструктивного содержания в понятие «грамматическое целое». Поэтому данное понятие, согласно мнению академика В. Виноградова, оторвано от живого многообразия синтаксического строя разных языков, является «пустым словесным ярлыком»^[16].

Члены предложения в синтаксической концепции Шахматова рассматриваются главным образом через грамматическое описание подлежащего и сказуемого. Соответствующие субъекту и предикату понятия подлежащего и сказуемого у Шахматова — понятия формально-грамматические; они выделяются только в словесно-расчленённых предложениях. Их грамматическая природа (особенно сказуемого) очень разнообразна. Используя логическое понятие «предикат», синтаксис должен дать ряд его грамматических характеристик. В эти характеристики включаются все части речи, кроме союзов и предлогов. На этой основе выделяются разные типы двусоставных предложений. Из-за ярко выраженной логической сущности понятий субъекта и предиката в теории Шахматова нет оснований резко дифференцировать понятия подлежащего и сказуемого, с одной стороны, и понятия главных членов господствующего и зависимого составов — с другой^[17]. Шахматов значительно расширил границы понимания морфологической структуры сказуемого. Любое слово содержит в себе потенции сказуемости: им может быть глагол в спрягаемых и неспрягаемых формах (инфинитив, причастие, в отдельных случаях — деепричастие), прилагательное (полное и краткое), существительное в именительном и косвенных падежах с предлогом и без предлога, наречие, местоимение, междометие. Более того, в функции сказуемого могут выступать словосочетания и предложения — в двусоставных несогласованных предложениях. При этом в шахматовском учении о сказуемом нельзя не отметить отголосков потебнианских представлений. Шахматов рассматривает сказуемое как «словесное выражение зависимого от подлежащего представления»^[18].

Сложное предложение в синтаксической концепции Шахматова описано фрагментарно. Сама проблема сложного предложения как особого типа синтаксического единства была далека от Шахматова^[19]. По оценке академика В. Виноградова, в области сложного предложения Шахматов не выдвинул цельной новой теории, предложив «несколько интересных наблюдений». Шахматов главным образом ставит вопросы, нежели разрешает их^[19]. Для обозначения цепи предложений, которые синтаксически объединены и «составляют синтаксическую единицу другой, высшей породы, выражают не одну единицу мышления, а целый комплекс мыслей», Шахматов выбрал термин «сочетание предложений». Сочетание предложений по своему внутреннему смыслу, как и по строению, двояко: в нём обнаруживается либо соединение в одной плоскости двух или более мыслей, либо комплекс переплетающихся мыслей, зависимых друг от друга. Внешнее строение, зависящее от определённого характера сочетания, в первом случае обнаруживает соединение предложений, во втором — их соподчинение. Соединение предложений в одно сочетание выражается теми же средствами, что соединение однородных второстепенных членов — синтаксическими паузами и соединительными союзами. Теми же средствами, но также особым строением предложений выражается их соподчинение. С помощью союзов может происходить соединение и соподчинение предложений также после разделительной паузы. Шахматов не предлагает чёткого и углублённого семантико-синтаксического анализа разных типов сочетания предложений при образовании сложного целого^[20].