Словосочетание в синтаксической концепции А. А. Шахматова

Учение о словосочетании в «Синтаксисе русского языка» Шахматов подчиняет учению о предложении. Словосочетание описывается как конструктивный элемент предложения, как незаконченная его часть. «Учение о предложении, с одной стороны, учение о словосочетаниях, с другой, имеют своей задачей исследовать все элементы, входящие в состав предложения»^[2]. Шахматов, следуя за Ф. Ф. Фортунатовым, дифференцирует законченные от незаконченные словосочетания^[3].

«Словосочетанием называем такое соединение слов, которое образует грамматическое единство, обнаруживаемое зависимостью одних из этих слов от других. Предложение, состоящее из двух или более слов, является… словосочетанием законченным»^[4]. В шахматовской концепции учение о законченных словосочетаниях, связанное с синтаксической концепции Фортунатова, обособлено от учения о собственно словосочетаниях — входит как один из разделов в шахматовскую концепцию предложения. Признаками законченного словосочетания являются со стороны формы — интонация, со стороны значения — соответствие законченной единице мышления — коммуникации^[4]. К основным признакам законченного словосочетания относится также наличие предикативных отношений между элементами словосочетания^[5]. Тем самым законченное словосочетание и двусоставное согласованное предложение в сущности совпадают, поэтому неясно, для чего нужна двойная терминология^[3]. Шахматов пишет:

Законченными должны быть признаны не только словосочетания, которые образуют связь главных членов двусоставного предложения, но и словосочетания, которые включают главный член односоставного предложения со всеми зависимыми от него частями. Однако связи, которые обнаруживаются в односоставных предложениях между главным и второстепенными членами, согласно Шахматову, должны рассматриваться в учении о словосочетаниях. В раздел, посвященный предложению, входит собственно изучение лишь предикативных словосочетаний, то есть тех, которые состоят из сочетания главных членов двусоставного предложения. Сюда также должны быть отнесены обороты, которые составляют составную форму сказуемого. В «Синтаксисе русского языка» после описания основных типов односоставных и двусоставных предложений идут параграфы, посвященные исследованию «природы подлежащего», «природы сказуемого», «односказуемых предложений», «двусказуемых предложений», «согласования сказуемого с подлежащим», «порядка следования подлежащего и сказуемого в предложении»^[6].

Круг тех законченных словосочетаний, которые рассматриваются в рамках теории предложения, ограничен. При этом Шахматов отмечает, что при наличии особой интонации в соответствии с психологической коммуникацией законченными могут стать очень разнообразные словосочетания, превратившись в предложения^[5]. Однако вопроса о том, какие непредикативные словосочетания и при каких условиях могут стать предложениями, Шахматов подробно не рассматривает^[7].

Несмотря на это, учение о предложении не включает в себя даже всех предикативных словосочетаний. Говоря в рамках учения о словосочетании о дательном падеже с неопределенной формой глагола в её самостоятельном употреблении, Шахматов отмечает: «Ошибочно было бы думать, что дательным падежом выражается при этом субъект действия; как видно из дательного после безличных глаголов, признак в сочетании с дательным возникает независимо от объекта, но оказывается свойственным, сочетавшимся с лицом, выраженным в этом падеже; сочетание это предикативно (инфинитив является главным членом односоставного предложения)»^[8]. Такие предикативные сочетания Шахматов включает в учение не о предложении, а о словосочетаниях, хотя функция дательного здесь очевидно не вытекает из «живых» значений этого падежа в современном русском языке, и все сочетание дательного падежа с инфинитивом представляет собой своеобразный грамматический оборот, застывшую схему одного из модальных типов инфинитивного предложения. Такие обороты, как творительный сказуемого существительного и прилагательного, Шахматов рассматривает дважды — в учении о предложении (в связи с описанием форм двойного сказуемого) и в учении о словосочетаниях^[9].

Шахматов полагает, что нет оснований предикативные отношения значительно отделять от атрибутивных, поскольку «атрибутивные отношения могут мыслиться и предикативно»^[10]. Между предикативной и атрибутивной связью намечается гамма посредствующих оттенков и отношений. Аппозиционные отношения также «стоят в тесной связи с предикативными и могут вытекать из них: в предложении „Михаил кузнец“ содержится утверждение о том, что Михаил по роду своих занятий кузнец; отсюда возникает возможность аппозиционной связи между обоими названными словами: „Михаил кузнец работает сегодня в поле“»^[11]. С предикативными отношениями связаны также объективные. Сказуемое выражается «такими словами и формами слов, которые известны и в качестве определений или дополнений при существительных» (например, деньги — его)^[12]. Тем самым обособление многих (не-глагольных и не согласуемо-именных) типов предикативных словосочетаний от атрибутивных и объективных может быть искусственным и формальным^[13].

Помимо этого, анализируя формы словесного выражения и отражения субъекта и предиката коммуникации, Шахматов при обзоре двучленных безличных предложений затрагивает также вопрос о связях безличных глаголов с косвенными падежами существительного. Это свидетельствует о том, что граница как между законченными и незаконченными словосочетаниями, так между предикативными и непредикативными словосочетаниями очень изменчива. Придерживаясь деления членов предложения на главные и второстепенные, можно условно отнести словосочетания из главных членов к синтаксису предложения, а связи, охватывающие второстепенные члены, — к синтаксису словосочетаний. Но и это деление будет нечетким, а иногда — произвольным^[13].

Описание словосочетаний у Шахматова очень неполно. В «Синтаксисе русского языка» ярко обнаруживается односторонний взгляд Шахматова на словосочетание. Учение о словосочетании заменено Шахматовым учением о связи второстепенных членов предложения между собой и с главными и о способах синтаксического выражения этих связей. Учёный считает, что за пределами предложения слово и словосочетание имеют «весьма ограниченное и случайное бытие и употребление»^[14]. Шахматов не учитывают другие функции слов и выражений. Как следствие, многообразие форм и типов словосочетаний как средств обозначения разных предметов и явлений, а также вся область приемов и правил объединения словосочетаний в системе сложных синтаксических единств выходит за рамки шахматовской концепции. При этом Шахматов понимал важность изучения словосочетаний не только в составе предложения как его структурных элементов, но и как присущих языку лексико-семантических единств, построенных и вновь образуемых по законам определённого языка^[15].

Шахматов не ограничивает собственно словосочетание кругом парных сочетаний слов. Учёный называет словосочетанием любое осмысленное грамматическое единство, которое не составляет предложения. В основу классификации видов словосочетаний Шахматов кладёт те отношения, которые определяют связь разных членов предложения — атрибутивные, атрибутивно-предикативные, объективные, релятивные. Сложные типы словосочетаний в зависимости от характера воплощенных в них и управляющих ими логических отношений разбиваются на простые (парные). Поэтому весь материал словосочетаний Шахматов располагает в следующих отделах: приложение; определение; простое дополнение; дополнительный субстантивный и адъективный член; релятивное дополнение; дополнительный глагольный член; обстоятельство^[16]. При таком формальном распределении словосочетаний по рубрикам второстепенных членов предложения возникают переходные случаи^[17].

Растворив учение о словосочетании в учении о второстепенных членах предложения, Шахматов не предлагает ни систематического обзора основных видов активных словосочетаний в современном русском языке, ни описания системы приемов построения и употребления словосочетаний, ни изложения методов сцепления их в более крупные единства, ни перечня функций словосочетаний, ни описания семантических типов словосочетаний. Развив учение А. А. Потебни и Д. Н. Овсянико-Куликовского о второстепенных членах предложения новыми указаниями на функции инфинитива («дополнительного глагольного члена»), простого и релятивного дополнений и т. п. при анализе форм словосочетаний, Шахматов не вышел за рамки схемы Ф. Ф. Фортунатова, эклектически объединённой с теорией членов предложения, которую предложил Потебня. При этом Шахматов рассматривает эти второстепенные члены предложения в отрыве от структуры предложения в целом, а иногда в отрыве от их отношения к главным членам предложения. Помимо этого, при анализе словосочетаний им не учитывались даже там, где это необходимо, тесная связь и взаимодействие синтаксических связей слов с их лексическими значениями^[17].

Шахматов предложил выделять неразложимые словосочетания. Такими неразложимыми словосочетаниями являются выражения с числительным типа «два стола», «две руки», «четыре села», обстоятельственный оборот родительного даты — «пятого января 1942 года», идиоматизмы вроде «спустя рукава» и т. п.^[18]. Неразложимые словосочетания, согласно Шахматову, — это словосочетания, состоящие из двух или нескольких слов, которые представляют одно грамматическое целое, но являются в такой форме, которая исключает «возможность признать их взаимную зависимость и не дает также возможности признать которое-нибудь из них самостоятельным членом предложения; таковым является словосочетание в его совокупности» ^[19]. Шахматов задаётся вопросом о том, следует ли считать «железная» в «железная дорога» определением: «Не надлежит ли признать „железная дорога“ и т. п. сочетания неразложимыми по своему значению, хотя и разложимыми грамматически словосочетаниями? Можно указать на возникновение словосочетаний также и на другой почве, при других условиях. Таково, например, сочетание слова „номер“ с порядковым числительным; слово „номер“ так тесно сочетается с этими его определениями, что становится как бы первою и притом неизменяемою частью прилагательных, являющихся определениями при другом существительном…»^[20].