Пешковский, Александр Матвеевич

Из еврейской купеческой семьи^[2]. Когда он был ребёнком, семья приняла лютеранство^[3][4]. В 1889 году семья переехала в Ялту, где его отец, иркутский купец второй гильдии Моисей Яковлевич Пешковский, приобрёл дачу на набережной напротив Александровского сквера около Ливадского моста (после его смерти — не позднее 1893 года — дачей в Джалите некоторое время владела его вдова Александра Николаевна Пешковская)^[5][6].

Окончил ялтинскую Александровскую прогимназию, потом с золотой медалью феодосийскую гимназию. Познакомился в юности с Максимилианом Волошиным (с которым учился в одном классе гимназии) и дружил с ним многие годы. Учился на естественном и на историко-филологическом факультетах Московского университета, откуда дважды был уволен за участие в студенческих волнениях; изучал также естествознание в Берлинском университете. Окончил историко-филологический факультет Московского университета в 1906 году; своими учителями считал Ф. Ф. Фортунатова и В. К. Поржезинского. Преподавал русский и латинский язык в московских гимназиях; неудовлетворённость уровнем преподавания русского языка заставила Пешковского обратиться к научным исследованиям и создать главную книгу своей жизни — многократно переиздававшуюся монографию «Русский синтаксис в научном освещении» (1-е издание — 1914, отмечено премией Академии наук; 3-е, радикально переработанное издание — 1928). Книга родилась в результате восьмилетней учительской работы, из желания познакомить своих 14-15-летних учеников с настоящей научной грамматикой родного языка. Вместе со своим читателем Пешковский размышляет, наблюдает и исследует, приводя множество придуманных им остроумных и занимательных лингвистических экспериментов.

С 1921 года преподавал в Первом МГУ и других московских вузах. Написал также ряд статей по русской грамматике и несколько работ, посвящённых методике преподавания русского языка в школе, в том числе пособие «Наш язык» (1922—1927).

Ученик А. М. Пешковского по Поливановской гимназии В. Г. Шершеневич посвятил учителю раздел «Ломать грамматику» в своей программной книге «2 × 2 = 5» (1920).

Умер в 1933 году. Похоронен на Новодевичьем кладбище^[7].

Жена — Людмила Сергеевна Пешковская (1890—1968).

Племянники (сыновья его старшего брата Артура) — журналист и прозаик Александр Артурович Пешковский (1905—?), во время заключения печатался в «Соловецких островах»; мичман Лев Артурович Пешковский (Понсард; 1894—1936), Георгиевский кавалер; прапорщик Арнольд Артурович Пешковский (Арнольд-Вольдемар-Матеус Пешковский, 1892—?), полярник, участник Ленского похода^{[8][9][10][11][12]}.

Его двоюродный брат — врач-венеролог Носон Яковлевич Пешковский (1870—?) — приходился дедом режиссёру Майку Николсу.

Вклад Пешковского в изучение синтаксиса русского языка связан с публикацией труда «Русский синтаксис в научном освещении» (публикация — 1914). Синтаксическая система Пешковского характеризуется эклектичностью: в ней обнаруживается синтез грамматических идей отечественных и западноевропейских лингвистов с собственными наблюдениями Пешковского над современным русским языком^[13]. В синтаксисе Пешковского два центральных понятия — «форма слова» и «форма словосочетания». Понятие «предложение», согласно Пешковскому, вторично, так как оно основано на формах слова и формах словосочетания. Согласно В. Виноградову, Пешковский приписывал словосочетанию признаки предложения, для чего он стремился нейтрализовать конструктивную разницу между словами-предложениями и предложениями — сочетаниями слов и определял слова-предложения особым типом словосочетаний^[14].

Пешковский исходил из того, что синтаксические конструкции есть средство выражения значений. Согласно Ю. Д. Апресяну, Пешковский преодолел крайности, которые были свойственны его времени: первая — семантический радикализм без учёта морфологических, синтаксических и иных формальных свойств соответствующих объектов, вторая — формальный радикализм. Пешковский положил в основу лингвистического анализа принцип, по которому лингвистически значимым признаётся семантическое различие, которому соответствует определённое формальное различие, и наоборот^[15].

Труд «Русский синтаксис в научном освещении» получил различные оценки. В. Виноградов подходил к оценке синтаксической концепции Пешковского критически: по его мнению, Пешковским не были раскрыты ни многообразие синтаксических связей и отношений, ни взаимодействие синтаксических факторов с лексико-фразеологическими внутри простого и сложного предложений; понятие «предложение» не получило определения; различные типы предложений современного русского языка остались не описанными^[16]. По оценке Ю. Д. Апресяна, труд Пешковского был одним из первых полных описаний синтаксиса русского литературного языка. Согласно Апресяну, синтаксическое учение Пешковского оказалось «жизнеспособным», так как оно «строилось с учётом корреляций между значениями и их (широко понимаемыми) формальными манифестантами», что позволило Пешковскому остаться «на почве лингвистического реализма и заниматься грамматическими исследованиями, а не спекуляциями»^[15].

Последнее издание работы Пешковского:

• А. М. Пешковский. Русский синтаксис в научном освещении. М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ»/URSS, 2009. — изд. 9. — ISBN 5-8360-0412-9; издание содержит вступительную статью Е. В. Клобуков «Русский синтаксис в освещении А. М. Пешковского (о непреходящей актуальности грамматической классики)» (с. 7-19).
• А. М. Пешковский. Русский синтаксис в научном освещении. М.: «Языки славянской культуры», 2001. — изд. 8. — ISBN 5-94457-019-9; издание содержит вводную статью Ю. Д. Апресяна «Русский синтаксис в научном освещении в контексте современной лингвистики» (с. iii-xxxiii).
• А. М. Пешковский. Сборник статей: Методика родного языка, лингвистика, стилистика, поэтика. М.: Госиздат, 1925.
• А. М. Пешковский. Избранные труды / сост. и ред. И. А. Василенко и И. Р. Палей. М.: Учпедгиз, 1959.
• А. М. Пешковский. Лингвистика. Поэтика. Стилистика. Избранные труды / сост. и науч. ред. О. В. Никитин — М.: Высшая школа, 2007 (2-е изд. М.: Наука, 2018)