Музыканты в Древней Месопотамии

Как и в Древнем Египте, в месопотамских школах обучали музыке^[3]. Эти школы, известные в шумерском языке как эдубы, были созданы к III тысячелетию до н. э. и предназначались главным образом для обучения писцов и жрецов^[3][4]. Дошедшие до нас глиняные таблички часто содержат информацию о занятиях учащихся в эдубе и указывают, что экзамены включали вопросы по дифференциации и определению инструментов, технике пения и анализу композиций^[5]. Другие таблички содержат информацию о том, как играть на музыкальных инструментах^[6][7]. Шумерские тексты указывают на то, что хоровое обучение происходило к 3000 году до н. э. в храме Нингарсу в Лагаше; хоровые выступления переросли в очень сложные респонсорные песнопения с инструментальными партиями, которые, как отмечает музыковед Чарльз Пламмеридж, «должны были требовать квалифицированного обучения и руководства»^[3].

В XVIII веке до н. э.^[8] в Мари существовала зарождающаяся музыкальная школа, где молодых музыкантов, возможно, целенаправленно ослепляли^[9][8]. То, что месопотамцы связывали слепоту с музыкальностью, нашло отражение в литературе^[10]. Габбай пишет: «В шумерском мифе „Энки и Нинмах“ богиня Нинмах создаёт различных человеческих существ, а их судьбу затем определяет бог Энки. Когда Нинмах создаёт слепого человека, Энки наделяет его „искусством музыканта“»^[11]. Тексты показывают, что непропорционально большое количество месопотамских музыкантов были слепыми^[8].

Вне классной комнаты обучение музыке происходило путём наставничества один на один^[8]. Обучались как мужчины, так и женщины^[8], некоторые из них жили со своими учителями^[8]. Контракты на обучение были либо официальными, как среди царских особ, либо частным соглашением между двумя семьями; музыке также учили внутри семьи^[8]. Среди элиты дети получали всестороннее образование по чтению, письму, религии, наукам, праву и медицине, среди прочих тем; входила ли в это обучение музыка, во многом неясно^[3]. Некоторые свидетельства говорят о том, что у месопотамцев были игрушечные инструменты^[12].

Тексты на шумерском и аккадском языках дают представление о роли музыкантов в обществе^[2]. Известны два разных типа музыкантов — гала и нар^[2]. Оба класса музыкантов высоко ценились и ассоциировались с религией и царской властью, но их роли различались^[2]. Музыкант гала (аккад.: kalû)^[13] был тесно связан с храмовыми ритуалами; музыковед Пётр Михаловский предположил, что их работа была «обычно менее гламурной и, возможно, временной»^[2]. Музыкальные инструменты, связанные с жрецами-гала, включают малый барабан (шумер.: ub, аккад.: appu), литавры (шумер.: lilliliss)^[14][15], и систр или цимбалы (шумер.: meze)^[16], хотя об этих инструментах известно немного^[17]. Существуют сотни отдельных имён музыкантов, таких как музыкант гала Ур-Уту, которые известны из административных документов. В некоторых случаях археологические находки позволили обнаружить дома и семейные истории этих музыкантов, что свидетельствует об их высоком статусе в обществе^[9]. Гала-музыканты ассоциировались с богом Энки^[2].

Музыкант нар (аккад.: nāru)^[13], тесно связанный с царской властью, был известен тем, что играл и перевозил музыкальные инструменты и состоял в тесной переписке с царём. Главный музыкант дворца руководил музыкальными представлениями, а также обучал учеников-музыкантов^[2]. В царском гареме, куда входили жёны, наложницы, дети и слуги царя, царь также держал молодых учеников-музыкантов^[2]. Наличие музыкантов было признаком статуса, и музыкантами торговали на больших расстояниях, в том числе в качестве дипломатических подарков и во время войны^[2]. Когда ассирийские военные завоёвывали город, они щадили музыкантов и отправляли их в Ниневию вместе с добычей^[13]. Эпический рассказ «Смерть Гильгамеша» рассказывает о том, как Гильгамеш приносил дары богам от имени своих жён и детей, а также от имени своих музыкантов^[18]. Музыканты иногда сопровождали царственных особ в их могилах^[19]. На царском кладбище в Уре археолог Леонард Вулли обнаружил девушку-музыканта, лежащую с арфой в руках внутри гробницы царицы Пуаби^[20].

Гендер древних месопотамских музыкантов является предметом споров^[2]. Некоторые источники указывают на то, что жрецы-гала, например, были либо гендерно-свободными, либо рассматривались как третий пол^[21]. Габбай пишет: «Термин „гала/калу“ следует понимать как общее понятие, относящееся к третьему полу, который разделяет черты как женского, так и мужского, но является независимой гендерной категорией»^[21]. Другие источники предполагают, что они могли быть гомосексуальными или интерсексуальными. В других текстах, в том числе в учебниках по музыке, проводится различие между мужчинами и женщинами-учениками^[2]. Некоторая двусмысленность гендерной принадлежности гала может быть объяснена историей молитв-плачей, которые могли возникнуть из погребальных причитаний женщин. Самое раннее документально подтверждённое исполнение гала было связано с похоронами, причём женщины-плакальщицы сопровождали гала в трауре. Эти причины могут объяснить, почему женские черты и диалект, ассоциирующийся с женщинами, эмесаль, долгое время ассоциировались с гала и храмовыми молитвами^[22].

Шульги из Ура, правивший ок. 2094 — ок. 2046 гг. до н. э. во времена Третьей династии Ура, был щедрым покровителем искусств, особенно музыки. В самовосхваляющих текстах он признавался искусным музыкантом, утверждая, что усердие, с которым он изучал музыку, не позволяло ей быть слишком трудной^[24]. Он перечислил множество инструментов, которыми, как он утверждал, овладел^[24]: algar, sabîtum, mirîtum, urzababîtum, harhar, "Великий Лев, « dìm и magur^[24]; он также утверждал, что овладел искусством композиции таких жанров, как tigi и adab^[24]. Шульги, по всей видимости, наслаждался игрой на всех инструментах, кроме тростниковой трубы, которая, по его мнению, навевала печаль на дух, тогда как музыка должна приносить радость и веселье^[24]. Шульги щедро финансировал две крупнейших эдубы Шумера — в Уре и Ниппуре; в ответ шумерские поэты слагали в его честь прославляющие гимны^[24].

Самый известный музыкант эпохи Третьей династии Ура, Дада, был богатым человеком, носившим титул гала^[25]. Его карьера началась во время правления Шульги, и судя по всему, он был гала особого рода, который выступал в качестве гала царского двора или даже государства и отвечал за других гала^[25]. Дада организовывал музыкальные мероприятия, заботясь как об инструментах, так и о сопутствующих развлечениях^[2], включая уход за медвежонком. Он и его семья владели резиденциями в Гирсу и Уре, а двое детей Дады, Хедут-Амар-Син и Шу-Син-мигир-Эштар, развлекали царя собственной музыкой. Главным помощником Дады, а возможно, и главным исполнителем, был музыкант-нар по имени Ур-Нингублагу. Хотя история Дады позволяет взглянуть на жизнь месопотамского музыканта, вполне вероятно, что он был неким исключением, а большинство музыкантов на гала-вечерах выполняли более обыденные роли^[25].

Среди самых ранних известных композиторов в истории музыки была аккадская жрица Энхедуана^[26], жившая около 2300 года до н. э. Дочь Саргона Аккадского, основателя Аккадской империи^[27], Энхедуана была одновременно принцессой, жрицей и поэтессой, написавшей цикл гимнов для храмов Шумера и Аккада, включая посвятительные гимны богам Сину и Инанне, тексты которых сохранились^[26]. Её творчество было обильным, а также хорошо документированным; сохранилось до пятидесяти копий некоторых из её гимнов^[27], но ни одного из её музыкальных произведений^[26]. Она была автором nin-me-sar-ra, короткой (153 строки) поэмы, в которой она может ссылаться на своё собственное песнопение в критический момент произведения^[27]. Она является вероятным автором гимна под названием „Миф об Инанне и Эбихе“ (in-nin me-huš-a). Некоторые из её произведений были связаны с достижениями её отца^[27], а другие автобиографичны — по крайней мере, один раз она говорит от первого лица^[27]. Её стихи были весьма популярны в Вавилоне, а организация её гимнов, вероятно, повлияла на многие поколения композиторов^[27]. Она упоминается по имени в гимне Думузи, что свидетельствует о её популярности в этом регионе^[27].