Лжедмитрий II

Настоящие имя и происхождение Лжедмитрия II неизвестны^[23].

Российский историк И. О. Тюменцев, проанализировав разные версии, счёл наиболее вероятной гипотезу о том, что самозванцем оказался крещёный еврей, который учил детей сельских священников в окрестностях Шклова Оршанского повета Витебского воеводства Речи Посполитой, а затем — под Могилёвом. Как утверждал Конрад Буссов, в Шклове этот человек был известен под именем Иван. Иезуит К. Савицкий добавлял, что школьный учитель лишился заработка и превратился в бродягу после того, как в доме у некоего протопопа попытался пристать к его попадье^[24].

Эта версия происхождения объясняет, почему Лжедмитрий II хорошо знал русскую грамоту и устав богослужения, а также говорил и писал по-польски.

Лжедмитрий II был одним из многочисленных самозванцев, которые стали появляться в Русском царстве после гибели Лжедмитрия I. Донские и терские казаки выдвигали их для того, чтобы обойти запрет казачьего круга на действия против правительства Василия IV Шуйского. В отличие от Лжедмитрия I, «царевичи» играли роль ширмы и во всём зависели от атаманов^[25].

После убийства Лжедмитрия I его приближённый — московский дворянин М. А. Молчанов, скрывавшийся в столице, — стал распространять слухи о том, будто правитель спасся^[26]. Князь Г. П. Шаховской, назначенный на воеводство в Путивль, в июне 1606 года тайно вывез М. А. Молчанова из Москвы. В Путивле князь поднял восстание против царя Василия. Выступление активно поддержали местные дворяне, которых новый монарх лишил льгот, дарованных Лжедмитрием I^[27].

М. А. Молчанов не решился играть роль царя в Путивле, где хорошо знали Лжедмитрия I. Дворянин укрылся в родовом замке Мнишеков Самборе и стал пересылать в Русское царство подмётные письма от имени царя Дмитрия Ивановича^[28].

Русский историк С. Ф. Платонов полагал, что очередную самозванческую интригу затеяли московские бояре — политические оппоненты царя Василия Шуйского. И. О. Тюменцев считал организаторами заговора бывших фаворитов Лжедмитрия I, самборского воеводу Ю. Мнишека^[a] и предводителей восстания И. И. Болотникова^[29].

Так или иначе, было понятно, что слишком хорошо известный в Москве М. А. Молчанов на роль самозванца не подходил. Более того, на фоне начинавшегося рокоша польский король Сигизмунд III постарался разоблачить очередного русского «царевича», чтобы мятежники не использовали его в качестве кандидата уже на польский трон. В октябре 1606 года М. А. Молчанов скрылся из Самбора, опасаясь ареста и выдачи в Русское царство^[30]. Позднее он присоединился к Лжедмитрию II, получив от него в 1609 году чин окольничего^[31].

Предводители восстания И. И. Болотникова нуждались в физическом присутствии «царя Дмитрия Ивановича» как символа борьбы. В ноябре 1606 года в Путивль прибыл отряд Илейки Муромца («царевича Петра»), который воевал на стороне восставших. Лжепётр либо разослал своих людей на поиски подходящего кандидата в православных землях Речи Посполитой, либо, что вероятнее, обратился за помощью к польским сторонникам Мнишеков^[32].

Как утверждали К. Буссов и С. Маскевич, в конце 1606 года ротмистр Н. Меховецкий подобрал бродягу, отдалённо похожего на Лжедмитрия I. Шляхтич заставил бывшего школьного учителя согласиться на роль «царя Дмитрия». 6 (16) декабря 1606 года в район Витебска приехал Илейка Муромец. В тот же город польские наёмники вскоре привезли найденного бродягу и провозгласили его спасшимся русским царём. Однако подневольный кандидат в правители сумел сбежать. Илейка Муромец вернулся в Русское царство на помощь И. И. Болотникову. В самозванческой интриге наступила пауза^[33].

Вероятно, после нескольких месяцев поисков беглец был пойман и по приказу старосты чечерского Н. Зеновича, который тоже участвовал в заговоре, посажен в тюрьму в Пропойске^[34].

Сейм, не желая на фоне рокоша обострять отношения с Русским царством, запретил старостам пограничных городов Речи Посполитой пропускать наёмников к И. И. Болотникову. Нарушителям грозила конфискация имущества. Поэтому участники самозванческой интриги вынуждены были вести себя осторожно. Пойманный учитель содержался в тюрьме как русский шпион. На самом же деле его заставляли запоминать подробности из жизни Лжедмитрия I. 23 мая (2 июня) 1607 года кандидата в самодержцы под видом никогда не существовавшего стольника Андрея Андреевича Нагого (родственника Дмитрия Ивановича) фактически под конвоем доставили к пограничному форту Попова Гора и передали в Русское царство — казачьему атаману И. М. Заруцкому и предводителю стародубских служилых людей, сыну боярскому Г. М. Верёвкину. Именно они, очевидно, были главными организаторами интриги с русской стороны^[35].

12 (22) июля 1607 года в городе Стародуб фальшивый А. А. Нагой был признан «чудесно спасшимся» царём Дмитрием Ивановичем^[36]. На выбор места, вероятно, повлиял тот факт, что Лжедмитрий I никогда не был в городе (в отличие от Путивля), а значит угроза разоблачения нового самозванца была меньше. Решающим аргументом для сомневавшихся горожан стало признание «царя» И. М. Заруцким, который прекрасно знал Лжедмитрия I. Впрочем, чтобы гарантировать отсутствие неожиданностей, в Стародуб вошёл крупный польско-литовский отряд под командованием Н. Меховецкого. Его Лжедмитрий II «назначил» своим гетманом^[37].

Атаман И. М. Заруцкий получил чин боярина, приятель самозванца Григорий Кашинец, а также Г. М. Верёвкин стали думными дворянами. Таким образом, при Лжедмитрии II начала складываться «воровская» Боярская дума^[38].

Лжеправитель, который старался не появляться на людях, разослал грамоты в Новгород-Северский, Чернигов, Путивль^[36]. Эти города уже поддерживали восстание И. И. Болотникова, а потому сразу признали самозванца. Лжедмитрий II подтвердил льготы, дарованные Северщине своим «предшественником». Кураторы самозванца попытались заручиться поддержкой короля Сигизмунда III. Однако монарх в категорической форме подтвердил канцлеру Великого княжества Литовского распоряжение не пропускать наёмников на территорию Русского царства^[3]. В переписке шляхтичи пренебрежительно именовали Лжедмитрия II «цариком» (то есть царьком)^[39], в правительственных документах Русского царства его в это время называли «стародубским вором» (чтобы отличить от других самозванцев).

К концу лета силы Лжедмитрия II насчитывали около 3 тысяч бойцов. Костяк составляли примерно 600 всадников Н. Меховецкого, 200 всадников И. Будилы и до 150 всадников Н. Харлиньского. Лжедмитрий II обещал наёмникам тройное жалованье (в сравнении с их средней ставкой в Речи Посполитой) и подарки, а также поместье с крестьянами — в случае, если шляхтич решит остаться на службе в Русском царстве. Остальную часть войска самозванца составляли плохо вооружённые стародубские помещики и казаки-болотниковцы^[40].

10 (20) сентября 1607 года отряд Лжедмитрия II выступил к осаждённой правительственными войсками Туле — на помощь И. И. Болотникову и Илейке Муромцу^[41].

15 (25) сентября 1607 года «гетман» Н. Меховецкий без боя занял Почеп. Примерно 24 сентября (4 октября) 1607 года настал черёд Брянска. Однако за три дня до появления самозванца небольшой отряд царских войск, отправленный мещовским воеводой Г. Ф. Сумбуловым, вывез из города все припасы и сжёг посад. После этого предводителям движения пришлось уговаривать наёмных солдат остаться в строю. Поход возобновился лишь через неделю. 2 (12) октября 1607 года Лжедмитрий II без боя вошёл в Карачев, где к нему присоединился отряд запорожских казаков^[42].

Наёмники совершили внезапный рейд под Козельск, который осаждали правительственные отряды под командованием князя В. Ф. Литвинова-Мосальского. На рассвете 8 (18) октября 1607 года лагерь осаждавших был атакован и захвачен вместе с большим обозом. 11 (21) октября 1607 года Лжедмитрий II въехал в Козельск. 16 (26) октября Н. Меховецкий захватил Белёв. Передовые отряды самозванца взяли Епифань, Крапивну, Дедилов и оказались под Тулой^[43][44].

Однако после капитуляции И. И. Болотникова 10 (20) октября 1607 года царские войска, которые превосходили противника численностью и были лучше вооружены, перешли в наступление. Они отбили Одоев и Крапивну. Отступив от Белёва, самозванец 19 (29) октября 1607 года оказался в Карачеве^[8]. Его войско распалось: запорожские казаки бежали, польские наёмники потребовали расчёта, а северские дворяне были готовы выдать «царика» Василию Шуйскому в обмен на помилование. Брянск без боя сдался царскому воеводе Г. Ф. Сумбулову^[45].

Лжедмитрий II с несколькими приближёнными бежал в Орёл, а оттуда — двинулся к Путивлю. Но в окрестностях Севска лжецаря перехватили новые польские отряды под командованием Валентина Валевского и Самуила Тышкевича. Наёмники пришли в Русское царство после победы польского короля над рокошанами в битве под Гузовым и установления перемирия в Речи Посполитой. Шляхтичи не желали возвращаться на родину без добычи, а потому заставили Лжедмитрия II продолжить авантюру^[46].

Ещё до начала похода на Брянск к самозванцу присоединились князь Адам Вишневецкий и бывший рокошанин А. И. Лисовский^[47]. Последний привёл отряд донских казаков, ранее помилованных Василием Шуйским и отпущенных из Тулы после клятвы не воевать против царя.

9 (19) ноября 1607 года войско самозванца подошло к Брянску. Князь М. Ф. Кашин дал бой противнику в окрестностях города и потерпел поражение. Началась осада Брянска^[48][49].

Поход Лжедмитрия II на Тулу и его отступление (июнь 1607 — январь 1608 года). Карта-схема^[50]

Царь Василий, полагая, что со взятием Тулы с антиправительственными выступлениями покончено, распустил по домам основную часть дворянской конницы и вернулся в Москву. Эта ошибка позволила Лжедмитрию II собрать новые силы^[51]. В осадный лагерь самозванца под Брянском приехали новые отряды польских наёмников^[52], казаков (во главе с самозванными «царевичами») и болотниковцев, ранее помилованных царём Василием. Лжедмитрия II также поддерживали служилые люди южных уездов Русского царства^[53].

Предводители движения стали формировать собственные властные структуры по образцу московских: казацкие «царевичи», атаманы и разорившиеся дворяне стали служилыми князьями и боярами, а бывшие холопы получили дворянство^[38].

На рубеже 1607—1608 года Лжедмитрий II издал указ, который разрешал боевым холопам забирать себе владения дворян и детей боярских, не присягнувших «царю Дмитрию Ивановичу». Чтобы закрепить право на поместье, бывшие холопы могли силой брать в жёны вдов и дочерей «изменников». Самозванец также раздавал отобранные земли своим сторонникам, пытаясь сформировать лояльную себе служилую элиту. Однако казни дворян, устраиваемые болотниковцами и казаками, массовые конфискации поместий в уездах, контролируемых восставшими, привели к тому, что многие до того «нейтральные» служилые люди перешли на сторону царя Василия^[54].

В январе 1608 года из Алексина на помощь осаждённому Брянску выступило большое войско во главе с князем Д. И. Шуйским. Узнав об этом, гетман Н. Меховецкий снял осаду и отступил в Орёл, который на несколько месяцев стал столицей самозванца^[55]. Туда пришли новые отряды запорожских и донских казаков^[56].

В марте 1608 года в Орёл явился отряд из 4 тысяч польских наёмников во главе с князем Р. Ружинским. Последний немедленно вступил в борьбу за власть с Н. Меховецким. После обещания Р. Ружинского найти деньги на выплату жалованья наёмные солдаты самозванца перешли на сторону князя. По решению общевойскового собрания Р. Ружинский стал новым гетманом. Лжедмитрий II попал под домашний арест. Как полагал И. О. Тюменцев, Р. Ружинский поделил власть с предводителем казаков И. М. Заруцким. Лжецарь остался в Орле под контролем И. М. Заруцкого, Р. Ружинский и его отряд расположились в Кромах, Н. Меховецкий под угрозой смертной казни был изгнан из войска^[57][58].

Р. Ружинский отправил А. И. Лисовского в рейд на Рязанщину, включив в отряд радикально настроенных сторонников И. И. Болотникова. 30 марта (9 апреля) 1608 года А. И. Лисовский внезапным ударом разбил под Зарайском отряд дворянского ополчения под командованием З. П. Ляпунова.

Удалив болотниковцев из лагеря, Р. Ружинский и И. М. Заруцкий изменили политику. Вскоре Лжедмитрий II в послании жителям Смоленска обвинил казацких «царевичей» в незаконных репрессиях против дворян. «Царевичи» были казнены. Самозванец призвал дворян и детей боярских к себе на службу. Таким образом, с приходом Р. Ружинского радикальные болотниковцы в движении Лжедмитрия II оказались отстранены от власти. Казни дворян и конфискации их поместий прекратились^[59].

Весной 1608 года войско Лжедмитрия II выступило из Орла в поход на Москву. 30 апреля (10 мая) — 1 (11) мая 1608 года гетман Р. Ружинский разбил царское войско под командованием князя Д. И. Шуйского в битве под Болховом. Победители захватили несколько десятков пушек, а также большие запасы продовольствия и снаряжения^[10][60].

3 (13) мая 1608 года капитулировал гарнизон Болхова. Вместе с бежавшими с поля Болховской битвы воинами он насчитывал 5 тысяч человек. Припасов для сидения в осаде у них не было^[61].

Отряды самозванца заняли Калугу. Навстречу им выступило новое царское войско во главе с князем М. В. Скопиным-Шуйским. Однако Р. Ружинский перешёл с Калужской дороги, местность вокруг которой была разорена ещё в 1606—1607 годы, на Смоленскую. Были захвачены уезды с развитой поместной системой — районы Вязьмы, Дорогобужа, Можайска и Звенигорода. Многие дворяне покинули царское войско, чтобы защитить и вывезти свои семьи. Князь М. В. Скопин-Шуйский был вынужден отвести ослабленные полки к столице^[62].

Борисов был покинут жителями и достался Р. Ружинскому без боя. Можайск сдался только после артиллерийского обстрела. Местные дворянские корпорации пытались организовать сопротивление самозванцу, но остались без поддержки со стороны царя Василия. После этого помещики предпочли присягнуть Лжедмитрию II, чтобы обезопасить свои семьи^[63].

В начале июня 1608 года войско самозванца вышло на окраины Москвы. Р. Ружинский и И. М. Заруцкий сначала попытались встать лагерем в районе подмосковного села Тайнинское. Однако такое положение позволяло царским отрядам перехватывать обозы с продовольствием с Северщины. Тогда войско самозванца обошло Москву с севера и 19 (29) июня 1608 года расположилось укреплённым лагерем в подмосковном селе Тушино. С этого момента за Лжедмитрием II закрепилось прозвище «Тушинский вор»^[64][65].

25 июня (5 июля) 1608 года Р. Ружинский, усыпив бдительность противника переговорами, попытался захватить Москву. Во время ночной атаки сторонники самозванца заняли лагерь правительственных войск и дошли до Пресни. Третий воевода Большого полка князь В. Ф. Литвинов-Мосальский попал в плен. Однако основные силы самозванца увлеклись грабежом обозов и, в свою очередь, прозевали удар резервного Государева полка. Теперь уже царские отряды гнали противника — до реки Химки и лагеря самозванца. Кровопролитное Ходынское сражение завершилось вничью, хотя потери в царских войсках были выше^[66][67].

Ходынское сражение показало, что правительство не в состоянии покончить с самозванцем. Московские бояре и дворяне начали перебегать в Тушинский лагерь. Первыми, уже в июле 1608 года, это сделали молодые представители боярских родов, попавших в опалу при царе Василии. Среди них были стольники князья Д. Т. Трубецкой и Д. М. Черкасский^[68][69].

На сторону самозванца переходили всё новые города и уезды: 12 (22) июля 1608 года это сделали Великие Луки, Невель и Заволочье, в августе — Торопец и Белая^[70].

Р. Ружинский вызвал в тушинский лагерь полковника А. И. Лисовского. В июле 1608 года его отряд оставил Рязанщину и по пути к Москве штурмом взял Коломну. Епископ коломенский Иосиф и боярин князь В. Т. Долгорукий попали в плен, став первым высшим иерархом и первым членом Боярской думы соответственно, оказавшимися во власти сторонников самозванца^[71].

28 июня (8 июля) 1608 года высланное царём на помощь Коломне войско застало отряд А. И. Лисовского врасплох во время переправы через Москву-реку и разбило наголову. Коломна, епископ Иосиф и князь В. Т. Долгорукий были освобождены. Тушинский лагерь не получил продовольствия, которое А. И. Лисовский вёз из Рязанщины. Тушинцам пришлось сосредоточиться на фуражировке, почти на месяц отказавшись от активных военных действий^[72][73].

17 (27) июля 1608 года границу между Речью Посполитой и Русским царством пересёк отряд из 1700 инфляндских наёмников во главе с усвятским старостой Я.-П. Сапегой. Они взбунтовались ещё до рокоша и компенсировали невыплату жалованья грабежом королевских имений в Великом княжестве Литовском. После победы короля Сигизмунда III над рокошанами инфляндцы предпочли перебраться на службу к Лжедмитрию II^[74].

В тот же день, 17 (27) июля 1608 года, царь Василий заключил с послами Речи Посполитой соглашение о перемирии на три года и 11 месяцев. Стороны сохраняли прежние границы и обещали не помогать врагам друг друга. Послы от имени короля дали обязательство отозвать подданных Речи Посполитой из Тушинского лагеря. В соответствии с договорённостями, царь Василий 23 июля (2 августа) 1608 года отправил на родину М. Мнишек с отцом и других польских пленных. Все они поклялись не признавать самозванца и не служить ему^[75].

Чтобы избежать встречи с тушинцами, боярин князь В. Т. Долгорукий повёз поляков через Углич, Тверь и Белую. Однако Ю. Мнишек, нарушив только что данную клятву, сообщил сторонникам Лжедмитрия II о своём маршруте. По дороге Мнишеки разругались с сопровождавшими их польскими послами, которые требовали, чтобы они вернулись в Речь Посполитую^[76][77].

14 (24) августа 1608 года отряд полковника А. Зборовского отбил Мнишеков, которые были заранее предупреждены о нападении на сопровождавшую их русскую охрану. Подошедший 18 (28) августа Я.-П. Сапега сторговался с Ю. Мнишеком о совместных условиях, которые были выдвинуты Р. Ружинскому^[78][79].

Пока Я.-П. Сапега неспешно двигался к Тушино, между ним и Р. Ружинским продолжались торги за властные полномочия. Пытаясь получить дополнительные козыри, Р. Ружинский 1 (11) сентября 1608 года отправил войска на штурм укреплений под стенами Москвы. Атака завершилась неудачей. Более того, во время боя из плена сумел бежать воевода князь В. Ф. Литвинов-Мосальский. Он сообщил правительству царя Василия о расколе в Тушинском лагере^[80].

Это заставило поляков пойти на взаимные уступки. Инфляндским солдатам были обещаны те же выплаты, что и наёмникам, которые воевали на стороне Лжедмитрия II с самого начала. Я.-П. Сапега стал вторым гетманом самозванца, возглавив движение вместе с Р. Ружинским и И. М. Заруцким^[81].

Мнишекам Лжедмитрий II пообещал 300 тысяч рублей и Северскую землю с 14 городами — но после взятия Москвы. 5 (15) сентября 1608 года в походном лагере Я.-П. Сапеги Лжедмитрий II тайно обвенчался с М. Мнишек по католическому обряду. На следующий день она публично признала в самозванце чудесно спасшегося мужа, а 10 (20) сентября 1608 года торжественно въехала в Тушинский лагерь и стала жить с «вновь обретённым» супругом^[82][83][84].

Осознав, что Речь Посполитая не собирается выполнять условия перемирия, царь Василий обратился за помощью к её противнику — Швеции^[81].

10 (20) августа 1608 года царь Василий направил своего племянника князя М. В. Скопина-Шуйского^[85] в Новгород — на переговоры с шведской делегацией. Известие о скором приходе шведов, которых в регионе воспринимали как заклятых врагов, спровоцировало восстание в Пскове. 2 (12) сентября 1608 года горожане впустили в крепость тушинский отряд под командованием Ф. К. Плещеева, который привёл Псков к присяге самозванцу^[86]. Около 8 (18) сентября 1608 года на сторону Лжедмитрия II перешли Ивангород, Корела и Орешек. Самозванца поддерживали в первую очередь служилые люди по прибору и казаки^[87].

Не имея сил для полноценной осады Москвы, тушинцы попытались блокировать важнейшие дороги, чтобы перехватывать продовольствие и подкрепления. Причём Р. Ружинский и Я.-П. Сапега разделили сферы интересов, чтобы гарантировать своим солдатам добычу^[88]. Гетман Р. Ружинский остался в Тушинском лагере, получая доходы с южных и западных уездов Русского царства. Гетман Я.-П. Сапега взялся распространить власть «царя Дмитрия» в Замосковье, Поморье и Новгородской земле.

Стратегическое значение имела Переяславская дорога, по которой в Москву поступало продовольствие из Замосковья и Поморья. Движение по этому пути контролировала крепость Троице-Сергиева монастыря. В сентябре 1608 года отряды под командованием Я.-П. Сапеги и А. И. Лисовского двинулись к обители. Царь Василий отправил против них войско под командованием своего брата князя И. И. Шуйского. Оно было разбито в битве под деревней Рахманцево 22 сентября (2 октября) 1608 года^[89]. После поражения большинство дворян разъехались по своим поместьям, чтобы попытаться защитить их от разграбления тушинцами^[90][91].

«Оборона Троице-Сергеевой Лавры». Картина С. Д. Милорадовича, 1894 год

23 сентября (3 октября) 1608 года отряды Я.-П. Сапеги и А. И. Лисовского начали осаду Троице-Сергиева монастыря^[14]. Осадный лагерь надолго стал ставкой Я.-П. Сапеги^[92].

Оборона Троице-Сергиева монастыря (1 октября 1608 — 12 января 1610 года). Карта-схема^[93]

Осенью 1608 года отряд полковника П. Руцкого начал осаду Иосифо-Волоколамского монастыря^[94].

Царское правительство игнорировало призывы о помощи и жалобы жителей Московского уезда и Замосковного края на грабежи со стороны фуражиров Лжедмитрия II. Более того, правительственные отряды сами стали силой отбирать у крестьян продовольствие, готовясь к осаде Москвы. В этих условиях волости одна за другой стали присягать самозванцу, надеясь таким образом прекратить грабежи^[95].

На рассвете 15 (25) октября 1608 года тушинцы атаковали выходивший из Ростова отряд воеводы Т. Ф. Сеитова, разбили его и ворвались в город. Жители Ростова оказали ожесточённое сопротивление; оставшиеся в живых заперлись вместе с митрополитом Ростовским Филаретом в соборной церкви. Город был разграблен и сожжён. Я.-П. Сапега отправил взятого в плен Филарета в Тушино, где Лжедмитрий II вернул ему сан «наречённого патриарха», отобранный ранее Василием Шуйским^[96].

В октябре 1608 года самозванцу присягнули Переславль-Залесский, Юрьев-Польский, Суздаль, Владимир, Ярославль, Углич, Романов, Кострома, Муром, Вологда, в ноябре 1608 года — Галич, Арзамас, Гороховец и Балахна. Под контролем сторонников Лжедмитрия II по-прежнему оставались Северщина и южные уезды с Астраханью. Таким образом, во власти самозванца оказалась почти половина страны. Верность царю Василию, помимо блокированной Москвы, осаждённых Троице-Сергиева и Иосифо-Волоколамского монастырей, сохраняли лишь Коломна, Зарайск, Переяславль-Рязанский, Смоленск, Новгород, Нижний Новгород, Казань и сибирские города^[97][9][98].

В Тушинском лагере в период расцвета проживали до 100 тысяч человек. Он превратился в параллельную столицу Русского царства^[99].

В декабре 1608 года число дворян, которые перебегали из Москвы в Тушино, резко возросло^[100][101]. Там сформировался свой государев двор, где далеко не всегда соблюдалось правило назначений в соответствии со знатностью. Вошедшие в «воровскую» Боярскую думу дворяне А. Н. и И. Н. Ржевские, И. И. Загряжский, Г. Ф. Сумбулов, М. А. Молчанов, Г. М. Верёвкин в обычное время могли бы лишь мечтать о думном чине. И. М. Заруцкий, Г. Кашинец и Ф. А. Андронов, которые не были дворянами, в Думу не могли бы попасть даже теоретически. Как подсчитал И. О. Тюменцев, в состав воровской «Боярской думы» входили 53 человека: 27 бояр, 12 окольничих, 6 думных дворян и 8 думных дьяков^[102].

Знатные роды добивались того, чтобы в каждой из параллельно работавших Боярских дум были их представители. Это позволяло соответствующей аристократической фамилии подстраховаться на случай победы любого из претендентов на трон^[103]. На фоне дезертирства дворян и детей боярских воеводы царя Василия были вынуждены отвести отряды за стены Деревянного города^[104][69].

Лжедмитрию II не удалось собрать собственный Освященный собор. Даже в период наибольших успехов самозванца архиереи Русской православной церкви не поддерживали его^[105].

В Тушинском лагере сформировалась параллельная система Приказов, которая стала копией московской системы управления Русским царством за одним исключением: для управления казаками был создан Казачий приказ, до сих пор не имевший аналогов. Это учреждение возглавил боярин И. М. Заруцкий^[106].

Дворяне из южных уездов получали конфискованные владения сторонников царя Василия. Новые лидеры провинциального дворянства становились воеводами в городах, которые подчинились Лжедмитрию II. Именно поэтому дети боярские Северо-Запада, Северской земли, Верховских городов и Среднего Поволжья продолжали последовательно поддерживать самозванца^[107].

С переходом на сторону Лжедмитрия II северных и северо-восточных уездов России в войске самозванца появились дворянские и стрелецкие отряды. Тушинцы, как и правительственное войско, активно использовали даточных людей из посадских и крестьян. Однако эти традиционные для Русского царства элементы военной структуры играли в войске самозванца подчинённую роль. Предводители тушинцев не доверяли перебежчикам. Их, как правило, первыми отправляли в бой, а в качестве самостоятельных отрядов использовали лишь на второстепенных направлениях^[108].

В Тушинском лагере продолжалась борьба за власть. По мнению И. О. Тюменцева, бывший гетман Н. Меховецкий попытался организовать переворот против Р. Ружинского. 27 сентября (7 октября) 1608 года Р. Ружинский зарубил Н. Меховецкого. Примерно в то же время из лагеря был изгнан маршалок самозванца князь А. Вишневецкий^[109].

Важнейшей силой тушинского лагеря оставались польско-литовские наёмники. Они были подготовлены и вооружены лучше, чем дворянское ополчение. В отличие от детей боярских, которые периодически уезжали в свои поместья, наёмники находились в Тушинском лагере постоянно, контролируя самозванца и его окружение. В то же время из-за противоречий между гетманами Р. Ружинским и Я.-П. Сапегой у наёмных полков и рот не было единого командования^[108]. После того, как захватить Москву с царской казной не получилось, «рыцарство» потребовало выплаты жалования. В октябре 1608 года Лжедмитрий II был вынужден одобрить чрезвычайный подушный налог с населения захваченных территорий. Польско-литовское войско стало рассылать по центральным регионам Русского царства отряды, чтобы выбить эту дань из населения^[110][111]. Наёмные полки и роты разделили дворцовые волости и села на «приставства» (по образцу Великого княжества Литовского)^[b] и стали отбирать у жителей всё ценное, что могли найти^[112][113].

Кроме того, по русским землям перемещались так называемые отряды «загонных людей» — банды из иноземных наёмников, казаков и русских «воров». Грабежу подверглись даже города, которые добровольно признали власть Лжедмитрия II и открыли ворота без сопротивления. К началу 1609 года бесчинства со стороны грабителей в сочетании с регулярными грамотами из Тушинского лагеря о введении экстраординарных налогов восстановили население центральных и северных уездов против тушинцев^[13][14][15].

Около 23 ноября (3 декабря) 1608 года произошло стихийное восстание против тушинцев в Галиче. Следом в течение нескольких дней от Лжедмитрия II отложились Вологда, Белоозеро, Тотьма, Городец, Бежецкий Верх, Кашин, Углич. Воеводы Лжедмитрия II смогли подавить часть восстаний, вернув, в частности, контроль над Угличем, Галичем и полностью разорив Кострому. Однако вновь захватить, например, Вологду им не удалось^[114]. Более того, террор, который карательные отряды развернули против местных жителей, окончательно превратил крестьян и посадских людей Поморья и Замосковного края в непримиримых врагов тушинцев^[115].

К противникам Лжедмитрия II стали присоединяться дети боярские центральных районов страны. Даже дворяне, которые получили новые владения от самозванца, не могли рассчитывать на доходы от земель, подвергавшихся грабежу со стороны тушинцев и «загонных людей»^[85].

В декабре 1608 года в открытую борьбу с тушинцами вступил Нижний Новгород, который вскоре стал одной из главных сил в земском движении против Лжедмитрия II^[116][117].

Князь М. В. Скопин-Шуйский стал координировать действия против самозванца на Русском Севере. В январе 1609 года ополчение города Устюжна выбило поляков и черкасов из окрестных сёл, возвело в городе острог и в феврале отбило все атаки поляков^[118].

В Тушинском лагере нарастали противоречия. 28 января (7 февраля) 1609 года наёмники потребовали от бояр Лжедмитрия II выплатить долги по жалованью на невероятную сумму в 5 миллионов рублей. Самозванец через своих представителей умолял солдат об отсрочке. Наёмники открыто обещали расправиться с самозванцем за то, что он якобы бесконтрольно раздавал деньги своим приближённым. «Рыцари» избрали комиссию из 10 шляхтичей-«децемвиров», которые получили полный контроль над всеми доходами и расходами Тушинского вора, а также над действиями «воровской» Боярской думы и приказов^[119]. С этого момента система государственного управления, созданная в Тушинском лагере, лишь внешне напоминала московский аналог. На самом же деле, вся деятельность государственного аппарата была направлена на добывание денег и продовольствия с целью удовлетворить интересы наёмников^[120].

Появление децемвиров означало, что дворяне, которые присягнули Лжедмитрию II и явились к нему на службу, не могли рассчитывать на заслуженное жалованье. Это стало ещё одной причиной того, что всё больше служилых людей по отечеству стали сражаться с тушинцами^[121].

Лжедмитрий II, по своему обыкновению, попытался сбежать. Русские тушинцы предупредили об этом Я.-П. Сапегу и А. Зборовского, которые 11 (21) февраля 1609 года посадили самозванца под домашний арест^[122].

17 (27) февраля 1609 года ополчение замосковных городов атаковало Суздаль, но потерпело поражение под его стенами. После этого тушинцы сожгли Кинешму и Юрьевец^[118]. Кострома, где в начале февраля вспыхнуло новое восстание против самозванца, переходила из рук в руки^[c][123].

В Новгородской земле переговоры между русской и шведской делегациями окончились подписанием 28 февраля (10 марта) 1609 года Выборгского трактата. Швеция предоставляла военную помощь, взамен царь Василий отказывался от претензий на Ливонию, а также, согласно секретному протоколу, отдавал крепость Корелу с уездом, которая на тот момент признавала власть Лжедмитрия II. Русское правительство должно было оплатить содержание корпуса из 5 тысяч наёмников во главе с Я. П. Делагарди^{[124][85][125]}.

Тем временем нижегородский воевода А. С. Алябьев, получив подкрепления от боярина Ф. И. Шереметева из Казани, 18 (28) марта 1609 года освободил Муром, а 27 марта (6 апреля) 1609 года — Владимир^[126][127].

В апреле 1609 года подход ополчения северных городов спровоцировал восстания против Лжедмитрия II в Ярославле и Угличе, имевших стратегическое значение для контроля над регионом. К Ярославлю выдвинулись отряды тушинцев. 30 апреля (10 мая) 1609 года начался штурм города. Отряды самозванца ворвались в посад, но взять Кремль и Спасский монастырь не смогли^[128][129].

Разграбленные волости были не в состоянии обеспечить Тушинский лагерь продовольствием. Пытаясь вернуть контроль над ситуацией, предводители тушинцев в апреле 1609 года аннулировали все прежние пожалования дворцовых сёл в вотчины и поместья, категорически запретив воинским людям собирать с них дань. Однако наёмники проигнорировали эти указы^[130]. Не выполнялись и распоряжения о передаче сёл во владение тому или иному члену «воровской» Боярской думы. Наёмники выгоняли присланных из Тушино приказных людей, которые пытались произвести отвод вотчины или поместья новому владельцу^[131].

Тушинцам не хватало сил на борьбу с повсеместными восстаниями. В мае 1609 года на общевойсковом собрании польско-литовские наёмники были вынуждены отозвать из уездов приставов и отряды, которые обеспечивали сбор денег и продовольствия. Это привело к разрушению созданной в феврале параллельной системы управления и стало началом развала всего тушинского режима^[132].

Русско-шведское войско (около 5 тысяч английских, французских, немецких наёмников и 1,2 тысячи русских ополченцев) 10 (20) мая 1609 года без боя заняло Старую Руссу. Через пять дней польская конница под командованием Я. Кернозицкого была разбита под Торопцом и отступила в Тверь. Это привело к всплеску антитушинских восстаний в регионе. Власть царя Василия была восстановлена в Торопце, Порхове, Невеле, Старице, Ржеве, Зубцове, Холме и Торжке. Численность русских войск быстро увеличилась за счёт ополчений из центральных и северных уездов. 17 (27) июня 1609 года в сражении у Торжка русско-шведские силы заставили польско-литовское войско А. Зборовского отступить к Твери^[133][134].

Тем временем тушинцы блокировали Ярославль. 20 (30) июня 1609 года после месячной осады был вновь покорён Углич. Однако 28 июня (8 июля) 1609 года отряды А. И. Лисовского, которые шли деблокировать осаждённый ополченцами Ипатьевский монастырь, были разгромлены при переправе через Волгу в районе Решмы. После этого тушинцы, сидевшие в обители, сдались. Лжедмитрий II потерял всё Заволжье. К востоку от Москвы сторонники самозванца удерживали лишь один крупный город — Суздаль^[129].

Летом 1609 года, крымские татары, с которыми царь Василий в предыдущем году заключил военный союз, совершили набег на южные уезды Русского царства, подконтрольные тушинцам. Крымские татары дошли до Коломны, а также окрестностей Серпухова и Боровска^[135][136].

В июне 1609 года основное русско-шведское войско под командованием князя М. В. Скопина-Шуйского и Я. П. Делагарди двинулось на Москву. 11 (21) июля и 13 (23) июля 1609 года русско-шведские силы разбили тушинцев в Тверском сражении. М. В. Скопин-Шуйский продолжил поход, тогда как Я. П. Делагарди осадил Тверскую крепость. После четырёх неудачных штурмов наёмники взбунтовались и повернули назад. Поводом послужила задержка жалованья. К тому же шведский король Карл IX рекомендовал своему полководцу обеспечить захват северных русских крепостей в качестве плацдарма для возможной прямой войны с Речью Посполитой, но не слишком усердствовать в помощи царю Василию. Более половины наёмников с захваченными в Твери богатствами покинули Русское царство. Остальные — встали на Валдае и начали грабить села и деревни в качестве компенсации за невыплаченное жалованье^[16][137].

Князь М. В. Скопин-Шуйский был вынужден изменить план похода. В Городне он переправился на левый берег Волги и остановился в Калязине на месяц в ожидании, пока будут собраны средства для наёмников Я. П. Делагарди^[138].

У Я.-П. Сапеги появилось время на то, чтобы покончить с Троице-Сергиевым монастырём, где после массовой гибели от цинги боеспособность сохранили не более 200 человек. Однако несмотря на подавляющее превосходство осаждавших генеральный штурм обители в ночь на 29 июля (8 августа) 1609 года провалился. Часть тушинских казаков восприняли это как явный знак свыше и увели свои станицы на Дон^[139][140].

Гетман решил разбить войска М. В. Скопина-Шуйского, пока к нему не подошли основные силы наёмников, а потом принудить Троице-Сергиев монастырь к сдаче. Князь М. В. Скопин-Шуйский оказался в безвыходном положении: он не мог разорвать договор со шведами, потому что это означало бы войну на два фронта. 17 (27) августа 1609 года князь подписал новое соглашение с Я. П. Делагарди и был вынужден отдать распоряжение о немедленной передаче шведам Корелы^[141].

В битве под Калязином 18 (28) августа 1609 года русское войско (около 3 тысяч человек, в том числе 300 шведских солдат) отбило атаку тушинцев. После сражения наёмники Я.-П. Сапеги получили известие о скором вторжении польского короля в Смоленскую землю. Открытая русско-польская война лишала их права на получение жалованья от «царика». Поэтому наёмники потребовали от командиров немедленно вернуться в Тушинский лагерь и добиться от Лжедмитрия II выплаты долга^[142][143].

Я.-П. Сапега отвёл основные силы к Троице-Сергиеву монастырю, надеясь всё-таки захватить его казну и компенсировать таким образом все потери. Это позволило царскому войску в ночь на 8 (18) сентября 1609 года при помощи восставших горожан освободить Переславль-Залесский^[144].

В 1609 году в Речи Посполитой завершился рокош, многие участники которого ранее нанимались к русским самозванцам. У короля Сигизмунда III оказались развязаны руки^[145]. Монарх использовал договор Русского царства со Швецией — врагом Речи Посполитой — как предлог для объявления Москве войны. В середине сентября 1609 года польское войско осадило Смоленск^[146].

«Осада Смоленска в 1609—1611 годы». Немецкая гравюра, не позднее 1612 года

Новость о начале открытой русско-польской войны спровоцировала новый бунт наёмников в Тушинском лагере. Лжедмитрий II по совету Р. Ружинского был вынужден 10 (20) сентября 1609 года пообещать солдатам, что если он не выплатит долг сразу после захвата Москвы, то отдаст им Северщину и Рязанщину со всеми доходами. Поскольку словам «царика» никто не верил, шляхтичи добились аналогичных письменных гарантий от М. Мнишек и главы «воровской» Боярской думы князя Д. Т. Трубецкого. После этого наёмники организовали очередной общевойсковой сбор и по его итогам потребовали от короля Сигизмунда III прекратить осаду Смоленска, поскольку это мешало им завершить «миссию» на благо Речи Посполитой и привести к власти в Русском царстве законного «царя Дмитрия»^[147][148].

Запорожские казаки объявили, что возвращаются на службу к королю. Между казаками и русскими тушинцами произошёл разрыв^[149].

В середине сентября князь М. В. Скопин-Шуйский дождался наёмников, которые, наконец, получили жалованье мехами из северных городов. 9 (19) октября 1609 года передовые силы царского войска заняли Александровскую слободу, после чего 16 (26) октября 1609 года русский отряд смог прорвать осаду Троице-Сергиева монастыря и пополнить его гарнизон^[150][151].

В ночь на 11 (21) октября 1609 года тушинцы внезапно пошли на штурм Москвы. Они смогли поджечь семь башен, однако ворваться в город не сумели^[152]. Сторонники Лжедмитрия II добились успеха в другом месте: князь Р. Ружинский принял капитуляцию Иосифо-Волоколамского монастыря, которые после этого превратился в главный опорный пункт тушинцев к северо-западу от Москвы^[153].

Я.-П. Сапега, соединившись с полком гетмана Р. Ружинского из Тушинского лагеря, попытался отбить Александровскую слободу. Но польско-литовские полководцы так и не смогли выманить русско-шведское войско из укреплённого лагеря в районе села Каринское и были вынуждены отступить к Троице-Сергиеву монастырю^[154][155].

В Тушинский лагерь 7 (17) декабря 1609 года прибыли эмиссары Сигизмунда III. Они потребовали от наёмников как подданных Речи Посполитой немедленно вернуться на королевскую службу, угрожая в противном случае объявить этих солдат вне закона. От тушинских бояр послы добивались выдвижения кандидатуры королевича Владислава на царский трон. Лжедмитрия II послы игнорировали как явного самозванца^[156][157].

Наёмники объявили послам о готовности бросить «царика» и перейти на королевскую службу, если Сигизмунд III выплатит им все или хотя бы значительную часть долгов Лжедмитрия II. Послы не хотели об этом и слышать. Переговоры зашли в тупик. Вместе с послами в Тушино приехал князь А. Вишневецкий. Самозванец подарил «старому другу» роскошные одежды с соболями и коня с богатой сбруей. Это вызвало возмущение у наёмников. Р. Ружинский избил А. Вишневецкого и публично обругал царика, пригрозив ему расправой^[158].

После этого 10 (20) декабря 1609 года самозванец попытался сбежать из Тушино во время «прогулки» к Москве. Гетман Р. Ружинский догнал Лжедмитрия II и посадил под арест^[159].

27 декабря 1609 года (6 января 1610 года) Лжедмитрий II со второй попытки сумел сбежать из Тушинского лагеря, спрятавшись от польских охранников под дранкой в телеге. Бросив жену и свой Государев двор, самозванец укрылся в Калуге^[159]. Бегство «царика» спровоцировало в Тушинском лагере новый бунт наёмников, которые осознали, что теперь им точно никто не вернёт долг^[160].

Приближение русско-шведского войска заставило польских наёмников прислушаться к королю Сигизмунду III. Наиболее боеспособные полки вернулись на королевскую службу^[161][162]. К королю переметнулись и знатные русские сторонники самозванца, включая «наречённого патриарха» Филарета и И. М. Заруцкого. 3 (13) января 1610 года они направили под Смоленск посольство и официально пригласили 15-летнего польского королевича Владислава занять русский трон. 4 (14) февраля 1610 года в королевском лагере был подписан соответствующий договор^[163].

В январе 1610 года М. Мнишек отправила письмо Сигизмунду III, вверив королю свою жизнь и намекнув на необходимость щедро вознаградить её и её «фамилию» за перенесённые страдания. О самозванце в послании не было ни слова. М. Мнишек явно потеряла надежду вернуться на московский трон с помощью Лжедмитрия II^[164]. 13 (23) февраля 1610 года М. Мнишек бежала из Тушинского лагеря в Дмитров, к Я.-П. Сапеге^[165].

Расколотый Тушинский лагерь не мог противостоять русско-шведским войскам М. В. Скопина-Шуйского. 12 (22) января 1610 года поляки без боя сняли осаду Троице-Сергиевого монастыря и отступили. В феврале развернулись бои за Дмитров. 27 февраля (9 марта) 1610 года Я.-П. Сапега оставил город. Ранее М. Мнишек, которой король помогать отказался, уехала оттуда в Калугу к Лжедмитрию II^{[166][167][168]}.

Некоторые тушинские «бояре» и «думные дворяне» явились с повинной к царю Василию Шуйскому.

Северская земля, Верховские города, Великие Луки, Псковщина, Ивангород, Гдов, Ям, Копорье и некоторые поволжские города сохранили верность Лжедмитрию II. Это были территории, которые не столкнулись с грабежами со стороны наёмников и «загонных отрядов». Самозванец стал подавать себя в качестве борца с иноземцами. В грамотах, разосланных по городам в начале 1610 года, он обещал стоять за православную веру и не отдать врагам ни пяди русской земли. «Царь Дмитрий» велел сторонникам брать поляков в плен и везти в Калугу. Уже 3 (13) января 1610 года произошла первая стычка между бывшими союзниками — русскими приверженцами самозванца и поляками. В то же время эмиссары Лжедмитрия II, а также люди М. Мнишек распространяли в Тушинском лагере слухи, что «царь» в Калуге якобы собирает деньги для расчёта с наёмниками^[169].

В январе и феврале 1610 года к Лжедмитрию II в Калугу приехали «воровские» бояре, служилые люди и казаки во главе с князем Д. Т. Трубецким, князем Г. П. Шаховским, Я. Кернозицким и П. А. Урусовым. Их отряды начали воевать против поляков^[146]. В свою очередь, тушинские наёмники неожиданно напали на донских казаков и татар, когда те выехали из лагеря и направились в Калугу^[169].

В феврале 1610 года князь Д. М. Черкасский отбил у царских войск Арзамас. В то же время сторонники самозванца вынуждены были отдать правительственным силам Старицу и Ржев, а полякам — Белую^[170].

И. О. Тюменцев опроверг господствовавшее в историографии^[171] утверждение, что основной силой самозванца стали донские казаки. Как показал историк, важнейшую роль в войске играли служилые люди южных, юго-западных и западных уездов Русского царства^[172].

В начале марта царские отряды освободили Можайск. 6 (16) марта 1610 года поляки подожгли и бросили Тушинский лагерь, прекратив осаду Москвы. Русско-шведские войска догнали и окончательно разбили Р. Ружинского под Волоколамском. 25 марта (4 апреля) 1610 года гетман умер в Иосифо-Волоколамский монастыре от рецидива старой раны^{[173][174][175]}.

12 (22) марта 1610 года полки В. М. Скопина-Шуйского и Я. П. Делагарди торжественно вступили в столицу^[171].

Царское правительство начало подготовку большого похода по деблокированию Смоленска^[19][176]. 23 апреля (3 мая) 1610 года, перед самым началом похода, князь М. В. Скопин-Шуйский скоропостижно умер в Москве^[177]. По столице пошли слухи о том, что полководец был отравлен на пиру женой его дяди Д. И. Шуйского^[171][178].

Весной 1610 года А. И. Лисовский оставил Суздаль и совершил глубокий рейд по тылам царского войска. «Лисовчики» разорили Ростов, Калязин монастырь, но были разбиты под Торопцом и отошли в Великие Луки^[179].

В марте 1610 года запорожские казаки, служившие Сигизмунду III, захватили Стародуб. Поляки также установили контроль над Почепом, Черниговым, Новгород-Северским и Рославлем, жители которых принесли присягу королевичу Владиславу. Таким образом, к лету 1610 года Лжедмитрий II лишился важнейшей базы своего движения — Северщины^[180].

В мае 1610 года царские войска отбили Иосифо-Волоколамский монастырь. Тушинские бояре и патриарх Филарет, которые находились в польском обозе, попали в плен^[181][182].

Таким образом, правительственные силы смогли победить тушинцев не столько при помощи присланных из Швеции наёмников, сколько благодаря массовой поддержке со стороны населения Замосковного края и Поморья. Убедившись в ненадёжности шведских отрядов, М. В. Скопин-Шуйский сумел опереться на земское движение и создать из местных ополчений новое правительственное войско, которое освободило центральные, северные и северо-восточные уезды страны^[183].

Летом 1610 года, после неудачных переговоров с королём под Смоленском, к Лжедмитрию II вернулась часть польских наёмников во главе с Я.-П. Сапегой. Он вновь был назначен гетманом. Однако наёмники больше не контролировали действия «царика» и его администрации^[184]. Самозванец впервые стал играть более-менее самостоятельную роль. Параллельный государственный аппарат (Боярская дума, Государев двор, Приказы), созданный в Тушинском лагере, продолжал работать в Калуге. Ключевой фигурой в обновлённой «воровской» Боярской думе стал князь Г. П. Шаховской. Впрочем, теперь у самозванца не было «своего» патриарха^[185].

24 июня (4 июля) 1610 года царское войско во главе с князем Д. И. Шуйским было разбито поляками в битве при Клушине. Отряд англо-немецко-французских наёмников на русской службе во время сражения перешёл на сторону противника^[186][187].

«Битва при Клушине». Картина Шимона Богушовича, ранее 1620 года

Одержав победу, польско-литовские силы во главе с гетманом С. Жолкевским двинулись на Москву. По дороге они заняли Можайск^[188].

30 июня (10 июля) 1610 года к столице спешно выступило войско во главе с Лжедмитрием II. Наёмники согласились на отсрочку выплаты долга после сообщений о том, что жители Москвы якобы готовы присягнуть «царю Дмитрию»^[19]. По всей вероятности, самозванца позвали в столицу «наречённый патриарх» Филарет и бывшие тушинские бояре^[188].

Лжедмитрий II больше не хотел становиться марионеткой при гетмане. В походе самозванец ехал с русским отрядом. Наёмники (около 5 тысяч человек) шли отдельно^[189].

Братия и гарнизон Пафнутьево-Боровского монастыря во главе со сторонником царя Василия бывшим архимандритом Троице-Сергиева монастыря Иоасафом отказались присягнуть Лжедмитрию II. 5 (15) июля 1610 года сапежинцы взяли монастырь штурмом с четвёртой попытки. Большинство монахов и мирян были перебиты прямо в соборе, где они пытались укрыться. Город и монастырь подверглись разграблению^[190][191].

Захватив Боровск, войско самозванца не рискнуло двигаться к Москве по кратчайшему пути — Калужской дороге. Чтобы не столкнуться с С. Жолкевским, Лжедмитрий II перешёл на Серпуховскую, а затем на Коломенскую дорогу. Причём наёмникам пришлось ещё и гнаться за самозванцем, чтобы в очередной раз потребовать рассчитаться по долгам. Лжедмитрий II вновь пообещал выплатить задолженность в течение десяти дней после захвата Москвы, а в случае задержки — передать солдатам доходы с Рязанской и Северской земель^[192].

За этими спорами войско самозванца едва отбилось от крымских и ногайских татар, которых «навели» посланные царём Василием бояре. После битвы на реке Наре 10 (20) июля 1610 года татары ушли грабить земли за Окой^{[193][194][195]}.

Лжедмитрий II продолжил поход на Москву. Серпухов, Коломна и Кашира сдались самозванцу без боя. Сопротивление оказал лишь Зарайск, где заперся верный присяге воевода князь Д. М. Пожарский. Более того, когда основные силы Лжедмитрия II отошли от города, Д. М. Пожарский отбил Коломну. Cамозванец встал лагерем в Николо-Угрешском монастыре, под селом Коломенское^[196].

«Захар Ляпунов во главе бояр предлагает Василию Шуйскому оставить престол». Картина Н. В. Неврева, 1886 год.

Бояре самозванца предложили жителям Москвы одновременно низложить царя Василия Шуйского и Лжедмитрия II, а затем выбрать православного^[d] царя «всей землёй». Сил для обороны столицы не оставалось, к тому же больше никто не хотел воевать за царя, которого обвиняли в причастности к отравлению князя М. В. Скопина-Шуйского. 17 (27) июля 1610 года заговорщики во главе с рязанским сыном боярским З. П. Ляпуновым захватили царя Василия во дворце. За правителя пытался заступиться лишь патриарх Гермоген. Власть (по официальной версии, до созыва Земского собора для выборов нового царя) перешла к Боярской думе, состоявшей на тот момент из семи членов^{[197][198][199]}.

Лжедмитрий II и Я.-П. Сапега попытались договориться с королём, предложив следующие условия: если Сигизмунд III признает самозванца русским царём, тот обязуется ежегодно платить 700 тысяч злотых, завоевать для Речи Посполитой Ливонию и предоставить 15 тысяч воинов для войны со Швецией. 18 (28) июля 1610 года представители самозванца, в нарушение договорённостей, потребовали от москвичей принести присягу «царю Дмитрию». В ответ патриарх Гермоген предложил вернуть престол Василию Шуйскому. Чтобы не допустить этого, бояре 19 (29) июля 1610 года насильно постригли Василия Шуйского в монахи^[200].

22 июля (1 августа) 1610 года к Москве по Смоленской дороге подошло войско гетмана С. Жолкевского. Он вступил в переговоры с московскими боярами о признании королевича Владислава царём, одновременно ведя переписку с Я.-П. Сапегой об условиях признания Лжедмитрия II. В Москве произошёл раскол: бояре, дворяне и «лучшие» посадские люди выступали за Владислава, чернь поддерживала Лжедмитрия II. В стан самозванца от С. Жолкевского перебежал атаман И. М. Заруцкий, который сообщил о прогрессе на переговорах между гетманом и московскими боярами^[201].

По совету И. М. Заруцкого, войско самозванца 2 (12) августа 1610 года попыталось взять Москву штурмом — с отвлекающим ударом по Серпуховским воротам и основной атакой через Красное село. Однако нападение было отбито. Причём на помощь москвичам, вопреки запрету С. Жолкевского, пришли русские полки из его войска. Ещё две попытки взять столицу — 10 (20) и 14 (24) августа 1610 года — также оказались неудачными^[202][203].

Боярская дума, вопреки первоначальным обещаниям не принимать на престол иноземца, согласилась признать русским царём королевича Владислава, оговорив ряд условий. Они были зафиксированы в проекте договора, подписанного боярами и гетманом С. Жолкевским 17 (27) августа 1610 года^[20][204]. Представители королевича Владислава и Боярская дума так и не смогли согласовать пункт о переходе Владислава в православие. Тем не менее осенью 1610 года жители земель, которые до этого момента признавали власть царя Василия, принесли присягу новому монарху^[205].

Польский король от имени будущего царя Владислава раздал думные чины организаторам присяги (среди них было немало бывших сторонников Лжедмитрия II) и поставил их во главе важнейших приказов, сформировав марионеточное правительство^[206].

В соответствии с договором С. Жолкевский должен был отогнать Лжедмитрия II от Москвы. Однако наёмники в войске самозванца отказывались уходить, не получив денег. С. Жолкевский предложил самозванцу следующие условия: в обмен на присягу королю Лжедмитрий II мог надеяться на удел в Самборе или Гродно. Понимая, что это обман, Лжедмитрий II ответил отказом^[207].

Усыпив бдительность сторонников самозванца, С. Жолкевский 27 августа (6 сентября) 1610 года провёл своих солдат по улицам Москвы и внезапно подошёл к Угрешскому монастырю, где находилась ставка Лжедмитрия II. «Царик» не принял боя. По своему обыкновению, он бежал в Калугу, бросив войско. Русско-польские отряды также выбили его сторонников из Серпухова и Тулы^[6][208].

Многие города (в том числе Суздаль, Галич, Владимир, Ростов, Коломна, Кашира, Юрьев Польской) отказались присягнуть «царю Владиславу» и целовали крест Лжедмитрию II. Сторонники самозванца отбили у поляков и черкас Козельск, Мещовск, Почеп и Стародуб^[209]. Войско самозванца в этот момент рассматривалось как единственная сила, способная изгнать из Русского царства иноземцев^[210].

Опасаясь, что чернь откроет ворота Москвы отрядам Лжедмитрия II, Семибоярщина в ночь на 21 сентября (1 октября) 1610 года впустила в Кремль, Китай-город и Белый город польско-литовские войска. Столица перешла под контроль польского коменданта А. Госевского^[211]. Польские отряды также разместились в Можайске, Борисове и Верее — по дороге к осаждённому Смоленску. Таким образом, независимая центральная власть в стране фактически перестала существовать, возникла прямая угроза потери Русским царством суверенитета^[212].

Брошенные самозванцем «воровские» бояре согласились присягнуть королевичу Владиславу — в обмен на сохранение их чинов. Однако после присяги им были возвращены лишь те звания, которые у них были до бегства в Тушино или Калугу^[213].

Часть бояр, а также донские казаки и около 1 тысячи наёмников во главе с В. Валевским вернулись в Калугу. К ноябрю 1610 года самозванец располагал войском из 4,5 тысяч человек. С. Жолкевский уговорил наёмников Я.-П. Сапеги отправиться на постой под Мещовск и Мосальск, разъединив таким образом королевские войска и отряды самозванца. Лжедмитрий II призвал Я.-П. Сапегу вернуться к нему на службу, однако наёмники отказались, обвинив «царика» в неоднократном обмане^[214].

Сапежинцы, по своему обыкновению, стали грабить земли вокруг Мещовска и Мосальска. Местное население ответило партизанской войной. Пойманных фуражиров-поляков привозили в Калугу, где Лжедмитрий II устраивал показательные казни^[215].

Страх перед возможной изменой и недоверие к приближённым превратились у Лжедмитрия II в манию. Людей подвергали пыткам и казнили по малейшему подозрению. На уезды, которые находились под контролем Калужского вора, обрушились репрессии — в том числе за недостаточно быстрый сбор средств и продовольствия для нового войска. Это подорвало популярность Лжедмитрия II в тот самый момент, когда у него был шанс возглавить земское движение за освобождение Русского царства от иноземцев^[21].

Одним из примеров казней было убийство касимовского царя Ураза-Магмеда. С. Жолкевский отпустил его в Калугу, где в плену у самозванца находился сын Ураза-Магмеда. Касимовский царь предложил сыну бежать, однако тот предал отца и рассказал обо всём самозванцу. Лжедмитрий II приказал утопить Ураза-Магмеда, а попытавшегося заступиться за него князя П. А. Урусова — публично высечь^[216].

Крещёный ногайский князь П. А. Урусов, не простивший оскорбления, сумел усыпить бдительность Лжедмитрия II преданной службой. Выбрав удобный момент, П. А. Урусов, который отвечал за охрану самозванца, зарубил его 11 (21) декабря 1610 года^[e] во время охоты^[217][22].

Когда известие об убийстве Лжедмитрия II достигло Калуги, казаки перебили там всех татар, которые не успели сбежать. В Калужском лагере произошёл раскол. Князь Д. Т. Трубецкой и другие бояре высказывались за присягу королевичу Владиславу. И. М. Заруцкий и донские казаки призывали целовать крест М. Мнишек, которая вот-вот должна была родить. Сторонники Владислава взяли верх. Королевичу присягнула и бо́льшая часть верных самозванцу городов^[218][219]. В то же время в начале 1611 года на сторону «царя Дмитрия», ещё не зная о его смерти, перешли Казань и Вятка^[216].

Сапежинцы стали захватывать и грабить города, которые ранее сохраняли верность Лжедмитрию II, причём полки наёмников ещё и передрались между собой за добычу. Это привело к стремительному росту поддержки первого земского ополчения. О переходе на его сторону объявили в том числе калужане во главе с И. М. Заруцким^[220].

Как утверждал «Новый летописец», Лжедмитрий II был похоронен в Калуге в деревянном Троицком соборе. В настоящее время место захоронения Лжедмитрия неизвестно^[221].

Жена: Марина Мнишек (родилась около 1588 года, тайно венчалась с Лжедмитрием II 5 (15) сентября 1608 года^[82], умерла в конце 1614 года).

Сын: Иван по прозвищу Ворёнок (родился в январе 1610 года^[219], казнён в конце 1614 года).

Достоверные изображения Лжедмитрия II неизвестны. В некоторых школьных учебниках^[222] и даже в научной литературе^[223][224] многократно воспроизводился предполагаемый портрет самозванца с английской гравюры 1698 года. Между тем, ещё российский исследователь гравюр Д. А. Ровинский доказал, что это изображение не имеет ничего общего с Лжедмитрием II^[225]. Оно оказалось зеркальной копией с гравюры французского мастера Джерома Давида «Кир II Великий», изданной не позднее 1637 года в Париже — и, в свою очередь, копировавшей одноимённую гравюру итальянского мастера Алессандро Варотари. Таким образом, вымышленное изображение Лжедмитрия II было всего лишь копией столь же вымышленного изображения персидского царя Кира Великого^[226].