Киприанова чума

Не существует достаточно полных сведений, чтобы оценить общее число умерших от чумы в Римской империи. Считается, что в разгар эпидемии в Риме умирало по 5000 человек в день. Один историк подсчитал, что население Александрии во время чумы сократилось с 500 000 до 190 000 человек^[7]. Возможно, некоторое уменьшение населения города было вызвано бегством людей. Папа Дионисий Великий писал о последствиях чумы в Александрии вскоре после гонений на христиан при Деции в 250 г. или Валериане в 257 г., как сообщает Евсевий Кесарийский:

Биограф Киприана, Понтий Карфагенский, писал о чуме в Карфагене:

Некоторые нехристианские римляне того времени, возможно, обвиняли христиан в нечестивости, что стало причиной чумы. Пятьдесят лет спустя обращённый в христианство африканец Арнобий защищал свою новую религию от обвинений язычников в том, что пренебрежение традиционными богами привело к чуме и другим бедствиям:

Рассказы о чуме датируют её примерно 251—262 годами нашей эры, однако существуют споры о том, когда началась эта болезнь. Одно из первых упоминаний об этой болезни опирается на содержание двух писем епископа Дионисия Александрийского, указывающих на то, что чума вспыхнула около Пасхи 249 года н. э. в Египте, быстро распространилась по Европе и достигла Рима не позднее второй половины 251 года^[11]. Позднее, в 270 году, произошёл инцидент со смертью Клавдия II Готского, но неизвестно, была ли это та же самая чума или другая вспышка^[5]. Согласно Historia Augusta, «в консульство Антиохиана и Орфита^[12] благосклонность небес способствовала успеху Клавдия. Ибо великое множество людей, уцелевших от варварских племён, собравшихся в Гемимонтуме, было настолько поражено голодом и мором, что Клавдий теперь не решался завоёвывать их дальше^[13]… В этот же период скифы [готы] пытались грабить на Крите и Кипре, но везде их армии были поражены мором и потерпели поражение»^[14]. Археологи, работавшие в Фивах (Египет), обнаружили обугленные человеческие останки, что позволило им предположить, что во время чумы люди сжигали тела^[15].

Современные источники указывают на то, что чума возникла в Эфиопии, однако отношение к Эфиопии как к источнику заразных болезней восходит, по крайней мере, к рассказу Фукидида о чуме в Афинах. Однако то, что чума достигла Александрии как минимум за год до того, как попала в Рим, свидетельствует в пользу восточноафриканского происхождения^[16]. По мнению Хьюбенера, транс-данубийское происхождение, в зависимости от торговых путей, также позволило бы чуме попасть в Александрию раньше Рима^[17].

Современники часто описывали несколько симптомов. В своём трактате De mortalitate («О чуме») Киприан писал об ужасах, связанных с болезнью, и о симптомах, которые испытывали жертвы, что позволило исследователям найти сходство с другими заболеваниями, сузив круг возможных вариантов того, что это могла быть за болезнь. Среди симптомов были лихорадка, непрекращающаяся рвота, глухота, слепота, диарея и распухшее горло. Он также писал, что у жертв наблюдалось конъюнктивальное кровотечение (наполнение глаз кровью), а также паралич ног и ступней^[18]. Эти симптомы чаще всего приводили к смерти жертв.

Киприан проводил нравоучительные аналогии в своих проповедях, обращённых к христианской общине, и нарисовал словесную картину симптомов чумы в своём сочинении:

Существуют споры о происхождении болезни. Сильное опустошение европейского населения в результате двух чумных эпидемий может указывать на то, что у населения не было предыдущего контакта с этой болезнью или иммунитета к возбудителю чумы. Историк Уильям Харди Макнилл утверждает, что и более ранняя Антонинова чума (166—180 гг.), и Киприанова чума (251—270 гг.) были первыми передачами от животных-хозяев к людям двух разных болезней — оспы и кори, но не обязательно в таком порядке. Дионисиос Статакопулос утверждает, что обе вспышки были вызваны оспой^[20].

По мнению историка Кайла Харпера, симптомы, приписываемые древними источниками чуме Киприана, больше соответствуют вирусной болезни, вызывающей геморрагическую лихорадку, такой как Эбола, а не оспе (напротив, Харпер считает, что антонинова чума была вызвана оспой)^[5][4][16].

Согласно исследованию 2024 года, крупные эпидемии чумы, оказавшие значительное влияние на Римскую империю, такие как чума Антонина, чума Киприана и чума Юстиниана, тесно связаны с периодами более холодных и сухих климатических условий, что указывает на то, что более холодная погода могла способствовать распространению этих болезней в то время. Считается, что климатический стресс взаимодействовал с социальными и биологическими переменными, такими как доступность пищи, популяции грызунов и миграция людей, делая население более восприимчивым к болезням^[21][22].

По словам Харпера, чума едва не привела к концу Римской империи, и в период между 248 и 268 гг. н. э. римская история превращается в запутанный клубок жестоких неудач. Разрушения в Риме были настолько сильными, что, пока чума одолевала население, император Требониан Галл и его сын приобрели популярность и поддержку только за то, что обеспечили надлежащие места для захоронения жертв чумы, особенно бедных и уязвимых^[11]. Структурная целостность Рима оказалась под вопросом, так как в результате краха один кандидат за другим пытался претендовать на власть. В конце концов империя распалась, и только огромные успехи последующих императоров в реструктуризации империи не позволили этому времени стать заключительным периодом римской имперской истории^[5].

Чума Киприана также дала начало многим христианским верованиям, поскольку большинство христиан верили, что страдают из-за борьбы с дьяволом^[23]. Хотя большинство людей любопытны по своей природе, эта болезнь поставила жителей Рима в тупик. Киприан призвал людей не бояться и не гадать о болезни, а помнить, что «есть надежда в вечной жизни»^[24]. Епископ также сказал, чтобы они «приходили к больным и бедным и помогали им. Бог сказал: „Возлюби ближнего твоего, как я возлюбил тебя“»^[24].

Поскольку чума появилась во время ранней Церкви, как угроза неминуемой смерти от неё, так и убеждённость многих христианских священнослужителей перед лицом чумы привели многих новообращённых в эту религию^[25]. Церковь также обещала загробную жизнь, что было утешением для многих больных и умирающих. Киприан в своём трактате писал о страстях верующих, которые заболели: