Психические заболевания в римском праве

Слово, обозначающее человека, лишённого дееспособности, было furiosus, от абстрактного существительного furor. Другие термины в юридических текстах включают demens (вне себя), mente captus (пленник ума, в состоянии психического приступа), insanus (нездоровый, психически больной), non suae sanae mentis (не в здравом уме) и non compos mentis, который сохранился в современном юридическом языке^[3]. Термины, используемые в юридических текстах для обозначения невменяемости, также имеют общее значение — поэт Овидий описывает мифологическую женщину как не в здравом уме, когда она теряет самообладание своего здорового ума в ситуации высокой сексуальной напряжённости^[4]. Критерии, используемые медицинскими консультантами для различения психической недееспособности по закону, не сохранились в письменных источниках.

Многие, если не большинство людей с серьёзными проблемами нервно-психического развития, не доживали до взрослого возраста. Инвалидность, обнаруженная в младенчестве, обычно приводила к тому, что ребёнка «выставляли на улицу», бросали в условиях, которые могли привести к смерти. Если умственно отсталые дети доживали до взрослого возраста, они не могли осуществлять свои права как взрослые римские граждане и с ними обращались как с детьми, которые ещё не достигли совершеннолетия. Поскольку они не могли нести ответственность за свои действия, по закону они также были освобождены от ответственности за любые совершённые ими преступления^[5].

Способность действовать по собственной воле была необходимым условием для совершения юридических действий, таких как заключение договоров, и поскольку furiosus считался неспособным действовать по собственной воле, любые юридические сделки, которые он совершал, были недействительными^[6]. Юридические тексты приводят брак^[7] и освобождение рабов^[8] в качестве примеров действий, которые furiosus не имел права совершать по закону. Однако также признавалось, что furiosus мог иметь периоды ясности ума (intervalla), во время которых он мог осуществлять свою волю при совершении юридических действий^[6].

Для лица, признанного недееспособным в управлении своими делами, назначался законный опекун^[6]. Когда взрослый человек с ограниченными умственными способностями назначался наследником имущества, в завещании также предусматривалось назначение опекуна или попечителя, так же как и для несовершеннолетних детей. Практика обеспечения опеки (cura) была столь же древней, как и Двенадцать таблиц (середина V века до н. э.), когда она считалась обязанностью семьи. В ранний имперский период человек, который считал, что имеет дело с furiosus, мог обратиться к претору или провинциальному губернатору с просьбой провести расследование, подтвердить диагноз и назначить опекуна^[9].

Поскольку римское общество было патриархальным, глава семьи (pater familias), страдающий furiosus, подвергал семью особому риску дестабилизации, что требовало срочного назначения опекуна. Отец мог быть аморальным или безответственным, не теряя при этом своей patria potestas (законной власти отца управлять своим домом), но опекун назначался для ведения его дел только в том случае, если он считался furiosus, то есть интеллектуально неспособным к взрослому мышлению, что приравнивалось к ребёнку младше семи лет^[10].

Октавиан Август, первый и самый долго правящий римский император, даже назначил специального прокуратора для Архелая, вассального царя Каппадокии, в период, когда тот боролся с физическими и психическими заболеваниями. Архелай пережил Августа, чей преемник Тиберий обвинил царя в «мятежном поведении» и в симуляции безумия, чтобы избежать казни; когда была доказана психическая недееспособность царя, он был избавлен от смертной казни^[11].

В военном праве досрочное увольнение (missio causaria), в отличие от увольнения с позором или с честью, могло быть предоставлено солдату по причине физической или психической неполноценности^[12]. Два или три врача (medici) проводили независимое обследование, и решение принималось судьёй, компетентным в этой области. В сохранившихся документах о досрочном увольнении упоминаются только физические недуги, хотя римские юристы обсуждают случаи психических заболеваний^[13].

Самоубийство, чтобы избежать плена или порабощения врагом, считалось почётным^[14], но попытка самоубийства в ходе обычной службы считалась формой измены, наказуемой — с «несколько странной логикой» — смертной казнью^[15]. В юридических текстах перечислены шесть смягчающих обстоятельств для попыток самоубийства, которые могли привести к увольнению с позором, а не к казни: inpatientia doloris (невыносимая боль), morbus (физическое или психическое заболевание), luctus (печаль или горе), taedium vitae (усталость от жизни), furor (безумие) и pudor (стыд)^[15]. Аналогичные смягчающие обстоятельства могли быть приняты во внимание при обвинении в измене, вытекающем из самоувечья с целью уклонения от военной службы или побега из армии, например, отрезание большого пальца руки^[16].