Методическая школа

Не существует чёткого мнения о том, кто и когда основал методическую школу. Предполагается, что методическая школа была основана учениками Асклепиада^[6]. В частности, Темисону Лаодикейскому, самому выдающемуся ученику Асклепиада, часто приписывают основание методической школы в I веке до н. э.^[7]. Однако некоторые историки утверждают, что методическая школа была основана самим Асклепиадом в 50 году до н. э.^[8]. Также утверждается, что методизм по-настоящему возник только в I веке н. э.^[3]. В любом случае, широко распространено мнение, что методизм был реакцией на эмпирическую и рационалистическую (или догматическую) школы, имея некоторые сходства с обеими школами, но принципиально отличаясь от них^[3].

Методическая школа делала акцент на лечении болезней, а не на истории болезни отдельного пациента. По мнению методистов, медицина — это не более чем «знание явных общих черт» (gnōsis phainomenōn koinotēnōn). Другими словами, медицина — это не более чем осознание общих, повторяющихся черт, которые проявляются осязаемым образом. Хотя взгляды методистов на медицину несколько сложнее, чем это, вышеприведённое обобщение должно было относиться не только к медицине, но и к любому виду искусства. В отличие от эмпириков и догматиков, методисты воспринимали медицину как истинное искусство^[9].

Они утверждали, что знание причины болезни не имеет никакого отношения к методу лечения и что достаточно наблюдать некоторые общие симптомы болезней. Всё, что действительно необходимо знать врачу, — это само заболевание, и только на основании этого знания он сможет определить способ лечения. Утверждая, что только знание болезни даёт знание о лечении, методисты сначала заявляли, что болезни указывают на их собственное лечение. Подобно тому, как голод естественным образом приводит человека к еде, а жажда — к воде, так и болезнь естественным образом указывает на лечение. Как отмечал Секст Эмпирик, когда собака укололась шипом, она естественным образом удаляет инородный предмет, поразивший её тело^[10].

Основная теория заключалась в том, что нарушение нормальной циркуляции «атомов» через «поры» организма вызывает болезнь. Чтобы вылечить болезнь, достаточно заметить некоторые общие симптомы болезней; и что существует три вида болезней: одна связана, другая свободна (fluens, расстройство, сопровождающееся некоторыми выделениями), а третья представляет собой их смесь. Иногда выделения больных людей слишком малы или слишком велики, или же какие-то выделения могут быть недостаточными или избыточными. Такие болезни бывают острыми, хроническими, усиливающимися, стабильными и затихающими. Как только выясняется, к какому из этих заболеваний относится недуг, если тело связано, то его нужно открыть, если свободно, то обуздать, если сложно, то в первую очередь нужно бороться с самым неотложным недугом. Один вид лечения требуется при острых заболеваниях, другой — при застарелых; один вид лечения — при обострении болезни, другой — при стабильности, третий — при спаде. Наблюдение за этими вещами составляет искусство медицины, называемое методом (греч. Μέθοδος).

Поскольку поиски причин болезней казались Темисону слишком неопределёнными, он решил основать свою систему на аналогиях и признаках, общих для многих болезней (греч. κοινότες), независимо от того, что эти аналогии были столь же неясны, как и причины догматической школы. Темисон написал несколько работ, которые теперь утрачены.

Методическая школа исходит из того, что если врач распознал болезнь пациента, то лечение, которое должно последовать, очевидно по своей сути. Это не вопрос умозаключения или наблюдения, а непосредственное знание. Для догматика симптомы, которые проявляет болезнь, свидетельствуют о скрытом состоянии, которое вызывает болезнь. Только зная это скрытое состояние, врач может понять, как лечить пациента. Как и эмпирики, методисты отвергают понятие скрытых состояний, утверждая, что нет необходимости углубляться в умозаключения о скрытых состояниях. Проявляющиеся симптомы сразу делают очевидным, что нужно делать^[11].

С другой стороны, методисты также отвергали эмпирическое представление о том, что связь между болезнью и её лечением — это вопрос опыта. Методисты считали, что опыт не нужен, чтобы понять, что состояние истощения подразумевает необходимость восполнения, что состояние сдерживания должно быть ослаблено. Для методиста лечение болезней было сразу же очевидно, это вопрос здравого смысла и разума. Нет необходимости в оправдании опытом; для методистов не существует мыслимых альтернатив их врождённому знанию о правильном лечении^[12].

Поскольку методисты не воспринимали своё знание о правильном лечении как вопрос наблюдения или опыта, они признавали, что их знание — вопрос разума. В этом методисты были схожи с догматиками, принимая разум как конструктивный подход к выбору правильного лечения болезни. Однако методисты не поддержали догматическую концепцию использования разума для поиска скрытых причин, лежащих в основе проявившейся болезни. Причинами болезней не могут быть фантастические или непонятные силы, которые не встречаются в обычной жизни^[13]. Ключевое отличие врачей-методистов от врачей-эмпириков или догматиков заключается в том, что знания методиста «тверды и определённы» и не оставляют места для будущего пересмотра. Вместо того чтобы полагаться на разум и опыт, методист делает то, что очевидно по своей сути; здесь нет места ошибкам^[14].