Здесь могут водиться тигры (рассказ)

Рассказ «Здесь могут водиться тигры» был написан в 1951 году и в том же году опубликован в антологии «Новые рассказы о космосе и времени». На русский язык впервые переведён в 1964 году Н. Снесарёвой. Позже рассказ переводили Д. Лившиц, Н. Кондратьев, А. Оганян. Наиболее известен перевод Деборы Лившиц: он выдержал 10 переизданий^[1].

Название рассказа отсылает к средневековым картам, на которых картографы делали пометку «Hic sunt leones» (здесь львы). Действительное наличие львов было необязательным; так обозначали неизученную землю, где можно столкнуться с опасностями. На древнее происхождение названия указывает и написание слова «тигры»: не «tigers», а «tygers», как в староанглийском языке^[2].

Рэй Брэдбери написал по рассказу сценарий для сериала «Сумеречная зона» (1959), однако необходимые для экранизации спецэффекты не покрывались сметой, поэтому от идеи отказались. Позже по рассказу был снят один из эпизодов сериала «Театр Рэя Брэдбери», выходившего в США с 1985 года в течение 6 сезонов. Эпизод был показан в эфире 30 ноября 1990 года^[3].

В 1989 году советский режиссёр Владимир Самсонов снял по рассказу мультипликационный фильм «Здесь могут водиться тигры». В финале мультфильм отличается от первоисточника: бомба, рост которой запустил Честертон, должна активироваться, и капитан приказывает штурману увести корабль с бомбой как можно дальше от планет^[4]. В рассказе бомба лишь упоминается. С ней не производят никаких действий, астронавты просто улетают.

Рассказ начинается с рассуждения астронавта Честертона о том, что нужно делать с планетами:

Ступите на неё, распорите ей брюхо, отравите животных, запрудите реки, стерилизуйте воздух, протараньте её, поработайте как следует киркой, заберите руду и пошлите ко всем чертям, как только получите всё, что хотели получить.

Астронавты приземляются на новую планету, которая выглядит как рай. На ней нет ни дорог, ни городов — только леса, луга, озёра и моря. Астронавтам планета даёт всё, что они пожелают: вода в ручье по вкусу похожа на вино, рыба прыгает в горячий ключ и выплывает сваренной. Планета словно читает мысли и исполняет желания: самый молодой астронавт Дрисколл пожелал взлететь — и ветер поднял его в воздух. Астронавты подумали о женщинах — и услышали у отмели реки тихий смех. Однако Честертон замечает: «Здесь могут водиться тигры».

Капитан Форестер сравнивает планету с женщиной, которая ластится к мужчине. Но Честертон недоволен: он подозревает подвох и только хочет выкачать из планеты её подземные богатства. Он выгружает из корабля бур и начинает сверлить поверхность земли, чтобы взять пробы. Внезапно земля превращается в жидкий асфальт и засасывает бур. Разъярённый Честертон бежит к кораблю, чтобы достать атомную бомбу и отомстить планете. Он вбегает в рощу, но уже не выбегает из неё. Астронавты идут искать его и находят отпечатки тигриных лап и капли крови. Вдалеке слышится рёв тигра.

Три астронавта рассуждают, как было бы прекрасно остаться на этой планете навсегда. За пропавшими кораблями никогда не высылают поисковые экспедиции, чтобы не рисковать другими людьми. Но капитан Форестер приказывает всем вернуться на корабль: в экспедицию вложены деньги, и ради людей они обязаны прилететь обратно. Он собирается солгать, что планета пуста и враждебна, чтобы люди не прилетели причинить ей вред.

Взлетев, астронавты понимают, что вернуться на планету уже не смогут, даже если захотят: там начались извержения вулканов и бури, появились динозавры и хищные звери.

Она предложила нам всё, что могла, а мы — мы покинули её. Она женщина, и оскорблённая женщина. Правда, она позволила нам уйти, но мы уже никогда не сможем вернуться. Она встретит нас вот этим…

Штурман говорит, что перед самым отлётом позволил Дрисколлу выйти из корабля. Поэтому, возможно, то, что видно из космоса — лишь зрительная иллюзия. Рассказ заканчивается описанием Дрисколла, идущего к отмели реки.

Рассказ «Здесь могут водиться тигры» — мечта Рэя Брэдбери об идеальном мире, который ласков и комфортен, исполняет все мечты. При этом писатель, адаптируя мечту к реальности, понимает, что такой мир вряд ли долго просуществует: жадность и корысть вскоре приведут к его уничтожению.

Второй смысловой пласт лежит в сфере межличностных отношений. Планета — не просто мир, но личность, которая у астронавтов ассоциируется с женщиной: они не раз произносят, что она живая, и говорят о ней, как о живом существе. Она ластится к астронавтам, потому что они могут оценить её красоту — ведь какой смысл в красоте, если никто её не видит? Но у личностной характеристики есть и обратная сторона.

— Непостоянная планета, — холодно сказал Кестлер. — Совсем как женщина, которая готова на всё, чтобы доставить удовольствие своим гостям, пока они с ней любезны.

Как только гости проявят нелюбезность — или хозяйке покажется, что они её проявили — её поведение может стать непредсказуемым. Писатель с грустью констатирует, что идеал если и возможен, то лишь на недолгий срок, потому что человек несовершенен. Однако он оставляет на планете одного из героев, молодого астронавта Дрисколла — и в этом проявляется вечная надежда человека на чудо, которая выражается коротким «А вдруг?..».